Введение в социальную философию

Автор предлагает читателю популярное изложение социальной философии гуманитарного направления, рассматривающей структуры социального бытия как формы самореализации человеческих индивидов. Он стремится совместить философскую традицию с новейшей методологией обществознания. Автор выстраивает социальную философию недокринального типа, сохраняющую, однако, внутреннее единство и упорядоченность. Для студентов высших учебных заведений гуманитарного профиля.

Отрывок из произведения:

Что значит жить по-человечески? – Как описать нормальную жизнь? – Проблематизация понятий «общество», «наука», «история». – Самоописание социальной философии. – История, социальный процесс, общественная эволюция. – Проблема самоопределения общества. – Почему нет специальной главы о личности. – Социальная философия и антропология. – Кому нужна социальная философия? – Тема России.

Вопрос о том, что значит жить по-человечески, возник не сегодня. Однако именно в наше время он приобретает не только особую остроту, но и очевидную сложность, объемность, многомерность.

Популярные книги в жанре Философия

Поиски следов внеземной жизни в настоящее время проходят в двух основных направлениях. Одно из них простирается в сторону возможных следов деятельности гипотетически существующего субъекта внеземного разума; ориентиром другого являются космические объекты с более или менее подходящими условиями для возникновения жизни.

Впрочем, различие между обоими этими направлениями проходит и в другой плоскости. Принимается, что инопланетный разум, если, конечно, он вообще существует, по уровню своего развития должен быть, как говорят математики, на порядок (а то и на несколько порядков) выше земного. И пусть это принимается в какой-то неявной, скрытой форме, суть дела от этого не меняется. Ведь тот факт, что и по сию пору мы не имеем никаких контактов с иными цивилизациями, говорит (предположим, что они все-таки существуют в каких-то отдаленных областях Вселенной) о том, что средства обнаружения, имеющиеся в распоряжении человека, пока еще недостаточны для преодоления разделяющих нас пространственных (только ли?) барьеров.

Ренессансное открытие феномена человека, ставшего объектом удивления, восхищения и опасений, сопоставимо с великими географическими открытиями и, как бы предвидя упразднение Коперником центрального положения Земли в космосе, возвеличивает его достоинство в мире. Человек снова становится мерой всех вещей, небесных и земных, мерилом красоты, добра и истины.

Британские острова также были захвачены глобальным переворотом. Блестящий расцвет культуры в период правления королевы Елизаветы в полной мере это подтверждает. Новое действующее лицо Истории в пьесах Шекспира осознало себя таковым. Весь мир театр и люди в нем актеры. Возможности человеческого слова и дела были с ошеломляющим многообразием явлены великой литературой эпохи.

Записаны А.И.Зеличенко, автором "Психологии духовности"

Зеличенко А.И.

Разговоры ученого с Учителем (наука и эзотерика). -- М.: Издательство Трансперсонального Института, 2000 г. -- 140 с. (авторская электронная версия специально для библиотеки Мошкова)

ISBN 5 -- 88389 -- 055 -- 5

А.И.Зеличенко, 2000

Все права на книгу принадлежат автору.

Корректор И.В.Леонтьева

Если вам будет необходимо связаться с автором, вы можете сделать это по электронной почте: [email protected] или [email protected]

«… Моя монография об Алексее Степановиче Хомякове не есть историческое исследование и не претендует на исчерпывающую полноту. Эта работа – не столько историческая, сколько философско-систематическая, психологическая и критическая. Я хочу дать цельный образ Хомякова, центральное и главное в его миросознании и мироощущении. Вместе с тем я преследую цели критической оценки славянофильства Хомякова. Наряду с темой Хомяков меня интересует другая тема – Хомяков и мы. Так как, по моему мнению, Хомяков является центральной фигурой в славянофильстве, то тема Хомяков есть вместе с тем тема о славянофильстве вообще, а тема Хомяков и мы есть тема о судьбе славянофильства. …»

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы – и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.

Что такое любовь? Спроси живущего, что такое жизнь. Спроси молящегося, что такое Бог.

Я не знаю, что скрыто внутри у других людей, даже у тебя, к которой сейчас обращаюсь. Я вижу, что некоторыми внешними чертами люди эти похожи на меня; но когда, обманутый этой видимостью, я решался воззвать к чему-либо общему для всех нас и раскрывал им свою душу, оказывалось, что я говорю на непонятном для них языке, словно очутился в далекой и дикой стране. Чем больше опыта я приобретал, тем больше становилось расстояние между нами и тем дальше отходило то, что было в нас созвучного. Наделенный душою, которой не под силу подобное испытание, душою трепетной и слабой, именно потому, что нежной, я всюду искал понимания, а встречал отпор и испытывал горечь.

Жизнь и весь мир — или как бы мы ни называли свое бытие и свои ощущения — вещь удивительная. Чудо существования сокрыто от нас за дымкой обыденности. Нас восхищают иные из его преходящих проявлений, но самым большим чудом является оно само. Что значат смены правлений и гибель династий вместе с верованиями, на которых они покоились? Что значит появление и исчезновение религиозных и политических доктрин в сравнении с жизнью? Что значит полет нашей планеты в пространстве и все превращения составляющих ее веществ в сравнении с жизнью? Что такое вселенная звезд и солнц, к которым принадлежит наша земля, что такое их движение и их судьба в сравнении с жизнью? Жизнью, этим величайшим из чудес, мы не восхищаемся именно потому, что она — чудо. И это хорошо, что привычность этого одновременно столь несомненного и столь загадочного феномена защищает нас от изумления, которое иначе поглотило бы и подавило жизнедеятельность того самого живого существа, в котором жизнь проявляется.

Сорок лет назад российский поэт Наум Коржавин писал, что банальные истины не становятся менее истинными от того, что они банальны. Сейчас, когда к власти приходит новый президент России и мы оказываемся перед очередным выбором “будущего”, фраза эта приобретает новый смысл. Во многом выбор зависит от того, какие ориентиры и цели будут поставлены перед обществом. Одни претенденты в президенты считают, что нужно реанимировать устаревшую промышленность, другие - что надо создавать принципиально новую, либералы - за свободный рынок, консерваторы настаивают на максимальном государственном регулировании экономики, левые считают главным восстановление социальной справедливости, правые отстаивают частную собственность и жесткую конкуренцию. Тем не менее стоит отметить один уникальный факт: как бы ни отличались программные установки претендентов, все они содержат один общий элемент - признание уникальной важности для будущего страны науки и образования. Пиетет перед наукой, образованием и высокими технологиями - дело понятное: благосостояние населения и могущество государства зависят теперь именно от них. Есть страны, благополучие которых все еще зависит от эксплуатации природных ресурсов, в первую очередь нефти, газа и рудных ископаемых, но ясно, что это ненадолго. Не за горами день, когда дешевая термоядерная энергия снизит значение естественных энергоносителей, металлонасыщенность продукции достигнет предела, а истощение природных ресурсов заставит ограничить их потребление до минимума. Единственный способ избежать глобального ресурсного кризиса и обеспечить благополучие населения, особенно в развивающихся странах, в разряд которых перешла теперь и Россия, - это сделать ставку на развитие науки, образования и современной технологии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Безумная, неистовая страсть.

Страсть опасная и греховная.

Страсть ЧУВСТВЕННАЯ и ЧУДЕСНАЯ.

Скольких мужчин и женщин опалило ее жаркое пламя!

Это заманчивое «сладкое рабство» влечет к себе каждого...

Море было совершенно спокойным, лишь там, где нос лодки разрезал толщу воды, появлялась на мгновение мелкая рябь. Солнце выкатилось из-за горизонта несколько часов назад, но легкая прохлада все еще держалась в воздухе. Кейт сидела на палубе в голубой хлопчатобумажной рубашке, которая была ей велика, едва не касалась колен. Она вглядывалась в воду, совершенно не замечая поразительной голубизны Карибского моря, мысленно возвратившись в Нью-Йорк, и в который раз уже проигрывая в уме ту ужасную сцену с Дэвидом. Внезапный порыв ветра бросил веер брызг через поручни в лицо Кейт. Это оторвало ее от грез, и она, задыхаясь, нащупала полотенце в корзине. Щетка для волос, солнечные очки и другие мелочи выпали на палубу вместе с полотенцем.

Позже Клэр будет говорить, что все было предопределено... Тем летом ей было совсем не до любви, даже мыслей об этом в голову не прихо­дило... Но страсть явилась к ней в облике Макса Лейтона – очарова­тельного и трогательного Макса, чьи пламенные губы и точеный про­филь заставляли ее трепетать от желания. Все было прекрасно: она – одаренная художница, он ­известный художественный кри­тик. Их сблизил талант, а страсть соединила в объятьях. И Клэр на­конец удалось познать совершен­ство и законченность мира...

Но на пути к счастью встала прегра­да – прошлое Макса. Отзвуки по­стыдных тайн и полузабытых об­винений разрушили хрупкое счастье Клэр, угрожая всему, чем она дорожила, и даже самой жизни.

– Андреа, это может обернуться против тебя самой. Выбери другого мужчину.

Сердце Андреа Монтгомери бешено колотилось в груди, а в животе порхали тысячи бабочек.

Поприветствовав кого-то бокалом шампанского, и чуть пригубив его, другой рукой она сжала ладонь своей подруги.

– Я не могу, Холли. Ты же знаешь, что я должна сделать это.

– Не поддавайся его обаянию. Помнишь, как плохо тебе было, когда он уехал?

Как будто я могу забыть об этом.