Второй раз в одну воду

Олег Блоцкий

Второй раз в одну воду

Хорошо помню политику национального примирения в Афгане. Все начиналось, разворачивалось и заканчивалось на моих глазах.

Сначала безумная радость в 40-й армии по поводу предстоящего примирения: ну, наконец-то они в нас стрелять не будут, а мы в них; "душары" - они такие, они всегда друг с другом договорятся; все, о выводе войск заговорили, ну ее к хренам, эту войну, пора домой собираться.

Другие книги автора Олег Михайлович Блоцкий

Трусость и предательство на войне, из-за которых погибали лучшие бойцы, — это моральное преступление, которое не прощается. Уж сколько лет прошло после Афгана, а бывший солдат все никак не может простить предательство своего сослуживца. Ищет его в мирной жизни, находит и вершит самосуд. Спокойно, как должное, делает то, что не смог сделать тогда, в Афгане. Справедливое возмездие вернулось к предателю из прошлого, настигло, словно давно остывшая пуля или поржавевший осколок гранаты. И все встало на свои места, и вновь воцарилась гармония и справедливость… Война никогда не отпускает тех, кто на ней побывал. Она всегда возвращается, довершая то, что живые или мертвые не успели сделать. И это та суровая правда, которую хочет донести до читателей автор книги, сам прошедший ад войны.

Олег Блоцкий

Приближение войны

Ростов-на-Дону, 24 декабря.

Вечер. Армейская гостиница. В местном буфете знакомлюсь с пилотами, которые, отвоевав в Чечне, возвращаются в свою часть. У ребят - долгожданная замена. Теперь на их машине летает другой экипаж из России.

- Нам повезло, - говорят пилоты, - думали, что задержимся на Новый год. Но командование сменило на новеньких.

Разговариваем, понятное дело, о Чечне.

Олег Блоцкий

Социалистические обязательства

Обед закончился. Рота, распаренная в душной, как хорошая русская баня, столовой, потянулась к дверям. На входе солдат перехватил замполит роты старший лейтенант Кодряков.

- Значит, так, бойцы, никуда не расползаться. Вымыть котелки, перекурить и в казарму. Сна не будет.

- А что будет? - сбились вокруг Кодрякова подчиненные.

Солдаты мечтали сейчас только об упругой холодной струе воды в умывальнике, а после - хоть недолгой тяжелой полудреме в густом тяжелом воздухе помещения, который даже вентиляторы были не в силах разогнать.

Олег Блоцкий

Штурм Грозного

Накануне я был на передовых позициях российских частей под Грозным. Разговаривал с офицерами, солдатами, прапорщиками и видел, что никто иллюзий по поводу молниеносного захвата города не питает. Однако никто из них не отказывался от выполнения приказа. Все недовольные и несогласные были уже высланы в тылы с соответствующими выводами в последующем. "Ты здесь видишь настоящих мужиков, - сказал один из контрактников. - Все подонки, "позвоночники", трусы и демократы остались в тылу".

Лейтенант Стрекозов с первых дней службы в Афганистане показал себя предельно жестким, но справедливым офицером. Однажды во время боевой операции Стрекозов заметил, как его непосредственный начальник капитан Демеев вместе с солдатами жестоко расправляется с мирными афганцами и занимается мародерством. О преступлении Стрекозов докладывает капитану Баранову, однако этот офицер оказывается сообщником Демеева, и, чтобы убрать свидетеля, Баранов посылает взвод Стрекозова на верную гибель…

Олег Блоцкий

Стукач

Рассказ

Под вечер, когда жара начинала лениво уползать в ущелья, а горы, оцепившие бригаду со всех сторон, из лиловых становились черными, в роте связи был устроен шмон.

Всех выстроили на дорожке перед расположением - выгоревшими палатками, похожими на белых птиц, распластавших в стороны свои крылья.

Взводные ходили по рядам и заставляли подчиненных выворачивать карманы, ротный заглядывал в каждую тумбочку и переворачивал матрасы, старшина настойчиво копошился в каптерке, и даже машины в парке не остались без внимания - туда тоже ушел один из офицеров.

Олег Блоцкий

Чеченский пленник

Меня зовут Сидоров Геннадий Сергеевич. Родом я с Дальнего Востока. Служил сначала дома. Потом перевели под Благовещенск. Якобы для укрепления российских границ. Потом сказали, что поеду на формирование нового полка на Урал.

Из части было нас всего двое. Привезли в Благовещенск. А там уже со всего дальнего Востока собирают людей. До конца нам не говорили - куда и что. Утверждали, что едем на Урал формировать новый полк. Сразу ясно было, куда мы поедем, потому что начали волос стричь, но не весь, а кусочками маленькими, кровь брать. Комиссия была, спросили: "Сколько родителей? Одна ли мать воспитывает? Или еще отец есть?"

Олег Михайлович Блоцкий

Последний поход

...Сижу у моря,

А там война...

И нет покоя,

И нет мне сна...

* * *

...Пока, Кабул,

Прощай, мое видение,

Придуманное искренне не мной.

Я все могу,

Но сквозь преодоление,

Я не могу никак попасть домой.

* * *

Андрей Стебелев

1.

Человек с фотоаппаратом, который висел на крепкой, широкой матерчатой ленте, похожей на автоматный ремень, но только черного цвета, протянул листочек, где черканул пару слов, и Виктор отдал взамен деньги.

Популярные книги в жанре Современная проза

Борис Василевский

Череп и молния

Из юношеских тетрадей.

Тетрадь ЧЕТВЕРТАЯ

Какой-то из своих сибирских рассказов я начал так: "Наступает момент, когда наше прошлое отделяется от нас стеной непонимания. Мы помним наши поступки, но не можем их объяснить. Тогда мы становимся для себя людьми как бы посторонними и вспоминать о себе начинаем как о посторонних. В 57-м году в Братске я еще не знал этого, а потому мне и в голову не приходило вести дневник или просто стараться запомнить, как мы жили тогда на поляне..." Действительно, вспоминаешь как о постороннем. А насчет дневника я лукавил дневник был. Но мне понадобилось в том рассказе изобразить процесс припоминания. Однако и не лукавил, потому что - что это был за дневник? В нем нет почти никаких реалий той жизни. Из Москвы в Сибирь я потащил здоровый и тяжеленный чемодан, набитый целиком книгами, с этими книгами в основном и разбирался. Доучивался и переучивался после школы. Моя сибирская тетрадь открывается стихами Сергея Чекмарева "Размышление на станции Карталы" - был такой молодой поэт, погиб в начале 30-х годов где-то в зауральских степях. Или замерз, или убили. "Кулацкие недобитки"... О нем вспомнили в середине 50-х, его жизнеутверждающий пафос, его пример безвестного трудового героизма и самоотверженности очень совпали с нашими тогдашними настроениями и порывами. Начинались целина и великие стройки. "Я знаю: я нужен степи до зарезу, / Здесь идут пятилетки года..." Еще тетрадь полна всякими прочими выписками - например, из "Диалектики природы" Энгельса, из "Тропической природы" Альфреда Уоллеса, был такой единомышленник Дарвина. И посреди Сибири, в окружении тайги, в каком-нибудь хлипком, шатающемся от ветра строительном вагончике, ночью, при свече мне очень зачем-то понадобилось узнавать про тропическую природу... Из Плеханова - о Толстом. Из самого Толстого. Прочитав "Казаков" и проанализировав, я пришел к выводу, что эта повесть "по художественному исполнению выше "Войны и мира". Конечно, еще стихи: Пушкин, Лермонтов, Блок. Уитмен - "Песнь Большой дороги". И свои собственные пробивались вдруг - довольно мрачные, безысходные, надо сказать. "Я давно уж не тот, что полгода назад / Спустился легко с подножки вагона. / Как я был тогда солнцу весеннему рад, / Сколько песен сложил я о соснах зеленых. / Но проносятся дни, / Как ночные огни / Пассажирского Лена - Москва. / Под осенним дождем / Ничего мы не ждем / И иные шепчем слова..." И т. п.

Юсиф Везиров

Рассказы

Это было Завтра.

Однажды я был в Завтра. И не просто был, а жил в нём. И жил хорошо.

Я жил в Завтра вполне активно. Был не сторонним наблюдателем, а конкретным свидетелем многих вопросов, ответы на которые таятся в будущем.

Я жил в Завтра достаточно протяжённо. Несколько лет кряду. Успев раствориться во времени и устремиться в даль. Прекрасно осознавая необходимость возвращения к исходной точке отсчёта, возмещения затянувшегося отсутствия.

Александр Владимирович Викорук

ХРИСТОС ПРИШЕЛ

Россия. 1991 год. Роман о смысле жизни

Я пришел. Такой же, как вы. Мою мать звали Мария, отца - Иван. Имя мне дали Елисей. Как брошенное в землю зерно, оно росло вместе со мной. От детского Лися, что еще звучит во мне нежным звуком материнского голоса, до многоликого, странного существа: тихого или грубого, истертого, тусклого, как старый пятак, или дорогого, как последняя надежда. Наступит день - я предчувствую - имя мое отделится от меня и придет иное...

Михаил Вишняков

Забайкальские болтомохи

Михаил Евсеевич Вишняков родился в 1945 году в Читинской области. Автор двенадцати книг стихотворений, изданных в Иркутске и Москве. Известен также как публицист, переводчик "Слова о полку Игореве", поэт-песенник, прозаик. Член союза писателей России.

Живет в Чите. Работает пресс-секретарем губернатора Читинской области.

Откуда пошли забайкальские болтомохи

Жил-был в Чите, в главном городе Забайкалья, поэт Михаил Вишняков. Умный не умник, дурной не дурак, в общем, как все поэты в России - неделю стихи пишут, в субботу в баню ходят, отмываются, в воскресенье деньги за стихи получают. Нагребут тысяч в мешок, домой несут. А в том мешке дырка есть; пока доберутся до квартиры, деньги-то пачка за пачкой порастеряются. За такое растяпство поэты своих жен ругают: почему иголку не купили, дырку не зашили? Жены поэтические встают в оборонительную диспозицию и возмущаются:

Павел Вязников

Мемуары зайчика

Когда я был зайчиком...

Hет, право же. Я действительно был зайчиком! Hо не я один. Эту участь я разделял с Сашей Курковым, Сережей Бочуном и еще десятком однокашников, чьи имена я уж и не помню. Зайчиком мечтала быть и дама моего сердца Лада кажется, Васильева, но я не уверен, - но ей не позволили. Быть зайчиком это привилегия мужчины. Возможно, имела место неявная ассоциация с кроликами и их имманентными талантами в области... гм... впрочем, я не вполне уверен, что в присутствии дам, а также... э-эээ... юношества... В общем, у Лады зато был выбор между снежинкой и белочкой. Правда, снежинкой она могла быть только в зимний период, да и выбор между снежинкой и белочкой осуществляла не она...

Илья Войтовецкий

Maestro

Светлой памяти

Музыканта,

Мастера,

Друга.

Вечерние сеансы в кинотеатре имени Калинина начинались в четыре, шесть, восемь и десять. За полчаса до начала каждого оркестранты рассаживались на небольшой приземистой эстраде. Минута безмолвного ожидания, чуть слышное касание палочки о край барабана, шёпот "р-раз-два-три-четыре" - и тишину вспарывал жизнерадостный марш Исаака Дунаевского. Последующие двадцать пять минут оркестранты работали.

Криста Вольф

На своей шкуре

Повесть

Перевод Н. Федоровой

Больно

Что-то жалуется, без слов. Словесный напор разбивается о немоту, которая неуклонно ширится, вместе с беспамятством. Сознание то всплывает, то снова тонет в фантастическом первопотоке. Память - как островки. Теперь ее уносит туда, куда слова не достигают, - кажется, это одна из последних отчетливых ее мыслей. Что-то жалуется, плачет. В ней, о ней. И нет никого, кто бы мог принять эту жалобу. Лишь поток и дух над водами. Странная идея. По давней привычке к вежливости она шепчет, едва ворочая опухшим непослушным языком: Какие же скверные рессоры у машин "скорой помощи". Врач, сидящий на откидном сиденье возле носилок, с жаром, до странности возбужденно, подхватывает эту фразу. Позор, твердит он, сущий позор, сколько ни протестовали, все без толку. Потом просит ее не двигать левой рукой. Из прозрачной овальной емкости, которая в ритме санитарной машины трясется над головой, капля за каплей сплывают по трубкам в ее локтевую вену. Эликсир. Жизненный эликсир. Правой рукой она поневоле цепляется за рукоятку, свисающую с потолка, иначе можно скатиться с жесткого ложа. Боль в ране усиливается; а что удивляться, в таких-то условиях, сердито бросает врач. Дорога долгая. Подъемы и спуски. Провалы. И ведь именно тогда жалобы становятся громче. Ухожу. Новая, высокая волна того же потока увлекает меня за собой. Тону. Даю себя утопить. Темнота. Безмолвие.

Шломо Вульф

На своей земле

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АЛЬТЕРНАТИВА *

Глава первая. Миролюбище поганое

1.

Замирая от предчувствия беды, я бежал к своей мастерской. Осколок пробил тонкую стену и пролетел над мачтами "Арабеллы". Боюсь, что я обрадовался этому больше, чем если бы он на глазах миновал мою голову. Ракета могла влететь и в спальню, где по случаю жары мы c Изабеллой спали под одними протынями. Более того, в любой момент следующая может попасть куда угодно, коль скоро позволено обстреливать наше поселение, как фронтовую полосу. С той только разницей, что, по моим пред-ставлениям, там все-таки должны быть "землянки наши в три наката", населенные вооруженными мужчинами, способными ответить на огонь, а не мирными жителями в детских садах, теплицах, синагоге. Никому не пришло бы на ум разместить на фронте и мою мастерскую с моделью для участия в аукционе в Париже. На нее ушло восемь лет кропотливого ювелирного труда. Все свои надежды я связываю с "Ара-беллой"... Если ее достойно оценят, то я - доктор Зиновий Мрым стану в один ряд с лучшими морскими моделистами мира. Даже мои рутинные крейсера и галеры пользуются устойчивым спросом. Эта моя работа не только худо-бедно кормит нас все эти годы, но и позволяет жить в относительном душевном комфорте на своей еврейской земле. Самое страшное в Израиле, по-моему, - разочарование в Стране и евреях. Жители поселений хоть от этого гарантированы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Артур Блох

З А К О Н М Е Р Ф И

Морфология

Закон Мерфи.

Если какая-нибудь неприятность может случиться, она случается.

Следствия.

1. Все не так легко, как кажется.

2. Всякая работа требует больше времени, чем вы думаете.

3. Из всех неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше.

4. Если четыре причины возможных неприятностей заранее устранены, то всегда найдется пятая.

Николай Блохин

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

Во Всесоюзный научно-исследовательский институт Государственной патентной экспертизы.

Настоящим направляю вам заявку "Двигатель, не потребляющий энергии" с целью получения авторского свидетельства на изобретение. Формула изобретения: Двигатель, содержащий ротор и две обмотки, отличающийся тем, что с целью ликвидации энергетических затрат обмотки подключены встречно, а ротор выполнен из ферромагнитного сердечника в виде кольца Мёбиуса.

Александр Блок

ПУШКИНСКОМУ ДОМУ

Имя Пушкинского Дома

В Академии Наук! Звук понятый и знакомый,

Не пустой для сердца звук!

Это - звоны ледохода

На торжественной реке, Перекличка парохода

С пароходом вдалеке.

Это - древний Сфинкс, глядящий

Вслед медлительной волне, Всадник бронзовый, летящий

На недвижном скакуне.

Наши страстные печали

Над таинственной Невой, Как мы черный день встречали

Александр Александрович Блок

- Servus - reginae - Ангел-хранитель - Балаганчик - Барка жизни встала... - Бегут неверные дневные тени... - Была ты всех ярче, верней и прелестней... - В дюнах - В ночи, когда уснет тревога... - В ресторане - В углу дивана - Ветер принес издалека... - Ветер хрипит на мосту меж столбами... - Встану я в утро туманное... - Вхожу я в темные храмы... - Гамаюн, птица вещая - Гармоника, гармоника!.. - Две надписи на сборнике `Седое утро` - Девушка пела в церковном хоре... - Его встречали повсюду... - За краткий сон, что нынче снится... - Земное сердце стынет вновь... - И вновь - порывы юных лет... - Идут часы, и дни, и годы... - Из газет - Как день, светла, но непонятна... - Как тяжело ходить среди людей... - Когда вы стоите на моем пути... - Когда ты загнан и забит... - Коршун - Ловя мгновенья сумрачной печали... - Мне снились веселые думы... - Муза в уборе весны постучалась к поэту... - Мы были вместе, помню я... - Мы встречались с тобой на закате... - Мы живeм в старинной келье... - На Островах - На небе зарево. Глухая ночь мертва... - На поле Куликовом - Не легли еще тени вечерние... - Незнакомка - Ночь, улица, фонарь, аптека... - О доблестях, о подвигах, о славе... - О, весна без конца и без краю... - О, я хочу безумно жить... - Одинокий, к тебе прихожу... - Одной тебе, тебе одной... - Она молода и прекрасна была... - Она пришла с мороза... - Перед судом - Плачет ребенок... - По улицам метель метет... - Погружался я в море клевера. 1000 .. - Поднимались из тьмы погребов... - Пойми же, я спутал, я спутал... - Полный месяц встал над лугом... - Пора забыться полным счастья сном... - Поэты - Превратила всё в шутку сначала... - Предчувствую Тебя... - Приближается звук... - Принявший мир, как звонкий дар... - Просыпаюсь я - и в поле туманно... - Пусть рассвет глядит нам в очи... - Пусть светит месяц - ночь темна... - Пушкинскому Дому - Рассвет - Рожденные в года глухие... - Своими горькими слезами... - Седое утро - Скифы - Скрипка стонет под горой... - Соловьиный сад - Сольвейг - Сумерки, сумерки вешние... - Ты из шопота слов родилась... - Ты много жил, я больше пел... - Фабрика - Я - Гамлет. Холодеет кровь... - Я был смущенный и веселый... - Я вам поведал неземное. - Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне... - Я помню длительные муки... - Я стремлюсь к роскошной воле...