Вторая жена Пушкина

Юрий Дружников

Вторая жена Пушкина

Микророман

Аллюзии запрещаются.

Департамент Цензуры

штата Калифорния.

Претензии по аллюзиям принимаются с 8 до 17,

перерыв на обед с 12 до 13,

кроме субботы и воскресенья.

Адвокатская контора

Kopper and Son.

1.

Засуетились в пятницу около полудня. Лекции накануне кончились, впереди экзамены -- время для немедленного загула в этом узком промежутке идеальное. В поисках повода для тусовки кто-то из друзей просек, что у Тодда Данки сегодня день рождения. Мерзавец пытается утаить данный факт от общественности. Плевали мы на его стеснительность!

Другие книги автора Юрий Ильич Дружников

Юмористический роман для детей от и до

Позвольте представить, будто они на фотографии.

Вот герои романа с приключениями. Его сочинил для вас писатель

ЮРИЙ ДРУЖНИКОВ

Посредине Олина мама Наталья, которая работает на кондитерской фабрике, и папа - астроном Павел Кольцов.

Сбоку инженер Виктор, Наташин брат, и, стало быть, Олин дядя.

В углу красавица машинистка Розочка Николаевна, которая, говоря по серкрету, собирается выйти за Виктора замуж.

Первое независимое расследование зверского убийства подростка, донесшего на отца, и процесса создания из мальчика самого известного советского героя, проведенное через пятьдесят лет после трагических и загадочных событий московским писателем, который рискнул сопоставить официальный миф с историческими документами и показаниями последних очевидцев

Юрий Дружников

Активисты театра абсурда

В качестве американца, побродившего изрядно по глобусу, скажу, что североамериканская демократия -- самая-самая в мире. А как русский писатель, склонный к инакомыслию, упру палец в ее изъян, в ее самоистязание. Все знают суть этой американской акции (affirmative action -- позитивное действие): меньшинствам даются преимущества при поступлении в университет, приеме на работу и для поддержки бизнеса.

Юрий Дружников

Досье беглеца

По следам неизвестного Пушкина

Роман-исследование

Хроника вторая

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава первая. МИХАЙЛОВСКОЕ: УГОВОР С БРАТОМ

Глава вторая. СЛУГА НЕПОКОРНЫЙ

Глава третья. ЛЕГАЛЬНО, ДЛЯ ОПЕРАЦИИ

Глава четвертая. ЗАГОВОР С ТИРАНСТВОМ

Глава пятая. ПРОШЕНИЕ ЗА ПРОШЕНИЕМ

Глава шестая. "ЧТО МНЕ В РОССИИ ДЕЛАТЬ?"

Глава седьмая. НА ПРИВЯЗИ

Глава восьмая. МОСКВА: "ВОТ ВАМ НОВЫЙ ПУШКИН"

Юрий Дружников

Изгнанник самовольный

По следам неизвестного Пушкина

Роман-исследование

Хроника первая

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Глава первая. ПУШКИН СОБИРАЕТСЯ ЗА ГРАНИЦУ

Глава вторая. "ПЕРЕСЕЛИТЬ ЕГО... В ГЕТТИНГЕН"

Глава третья. НЕВЫЕЗДНОЙ

Глава четвертая. КОНФЛИКТ УМА И СЕРДЦА

Глава пятая. КУРОРТНИК ПОНЕВОЛЕ

Глава шестая. КИШИНЕВ: ТРАНЗИТНЫЙ ПУНКТ

Глава седьмая. С ГРЕКАМИ В ГРЕЦИЮ

(Повесть об историческом казусе)

«В муравейнике всё так хорошо, всё так разлиновано, все сыты, счастливы, каждый знает свое дело, одним словом: далеко еще человеку до муравейника!»

Ф.Достоевский

Ершистый слуга короля

Приговор суда гласил: «Волочить его по земле через весь Лондон в Тайберн и там повесить так, чтобы замучился до полусмерти. Вынуть из петли, пока он еще не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его, прибить по четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на Лондонском мосту». В Тайберне, на левом берегу Темзы, проходили все казни. И до Лондонского моста там, как вы помните, рукой подать.

Юрий Дружников

Стотринадцатая любовь поэта

Мещанская трагедия обретала величие мифа.

Марина Цветаева.

Число писательских жен значительно превышает число писателей -феномен, который требует особых размышлений. При этом ни одной из них в нашем отечестве, да, пожалуй, и во всей мировой литературе не придавалось такого значения и не создавалось такой популярности, как Наталье Николаевне Гончаровой-Пушкиной-Ланской.

Ни жены царей, ни жены советских вождей не были столь популярны. Пушкиной посвящена обширная литература и иконография. Единственная из жен писателей, она удостоилась чести попасть на почтовую марку. И -- ни о какой другой жене не высказано столько противоречивых суждений.

Юрий Дружников

Деньги круглые

1.

Разбудил Машу напряженный разговор за дверью.

- Я устала, устала! Тебе плевать: отвалил в парк и обо всем забыл. А у меня дети...

Это мама.

- Каждый раз одно и то же. Завтра зарплата, завтра! С луны ты что ль свалилась?

Это отец.

- Завтра? А дети? Им надо жрать сегодня!

- Делала бы аборты, как все, не стонала бы теперь.

- Сам же сказал: ладно, рожай.

Популярные книги в жанре Современная проза

— Приникнуть к ней, вцепиться в нежную шею, сначала слегка, а потом все сильнее сжимая зубы и давить, пока тонкая кожа не лопнет под клыками и появится слабый вкус крови, даже не вкус, а скорее, запах, а потом кровь начнет сочиться пульсирующей струйкой и заполнит рот, затечет между зубами, обволочет язык соленой пеленой, закапает из уголка губ, и тогда, не разжимая челюстей, глотать горячую соленую влагу, захлебываясь и дрожа от наслаждения, пока ноги не наполнятся приятной слабостью, потеплеет в груди, затуманятся глаза и голова поплывет сама по себе, зубы разожмутся и тело, обмякшее, повалится на пол рядом с обескровленной жертвой…

Глядя на выстроенные в неаккуратные ряды ящиков, у меня условным рефлексом возникает вопрос: /как/ мы любим перечеркивать? Перечёркивать — сколько в этом слове ухабов и вывихнутых локтевых суставов! Ломая карандаши, портя бумагу, глянцевые лица открыток, кожу ниже спины, выгибая стены с разъезжающимися обоями, но перечёркивать, перечёркивать. Перечёркивать — это четвёртая власть, перечёркивать — это божество с накладными рогами. Внешние проявления очевидны и идиоту. Какая желчь отвечает за это? Что начинает течь с бóльшим наслаждением?

Создавать в малой укромности милого дома. За дверью: захолустье, накрытое явью, как западней, и ничего не поделаешь — срединный мир переполнен тихим безличьем до набрякшего спазма и полуденной саркомы. Тесный рубеж, топографический рубец, лелеющий громоздкую ширь или жестко упакованный urbis. Повторяется изо дня в день: что там? кто расскажет? Стихотворение лежит на этом промежуточном лезвии, отражающем небесный свет и большой пустырь, где руины дальних обстоятельств встречают окрест буйный и полнокровный конец. Мы идем вдоль канала, мой друг вспоминает фильм — Аккерман: женщина моет посуду, выходит на улицу, поворот головы, осеннее предместье, холод. Пейзаж сильнее интриги, и наблюдение за колыханием трав продиктовано отнюдь не тяжкой необходимостью в лирическом отступлении. Вот безотчетный дух, который настаивает, чтобы ты вырвал его из алчной неизвестности, и бесполезны теоретические усилия; тут правомерна лишь твоя — буквально — физическая причастность к стремительной силе, и она пропадет, если не дать ей имя.

Вы когда-нибудь пытались смотреть на чужую жизнь своими глазами? Когда проходишь по улице и смотреть на людей, строя догадки об их жизни — улыбка, взгляд, еле заметная складка на лбу, следы высохших слез — все это говорит, все это живое, у всех своя история. Глаза могут рассказать столько всего! Вглядываясь в них, ты слышишь голос разума, который что-то рассказывает. Я живу, хотя, может, кто-то, взглянув на меня, скажет, что я уже мертва. Я брожу по мрачным и сонным улицам, которые напевают свою усталую песню, и что-то ищу. Вокруг меня все живет, все куда-то катится мимо, стараясь не задеть меня, потому что жизнь любит только тех, кто любит ее, и презирает тех, кто от неё отворачивается. Но так трудно отвернуться от жизни, от людей, которые тебя окружают, но в тоже время жить с ними, жить ими не легче! Потому что нужно слушать, слушать изо всех сил чужую жизнь и наблюдать ее. Это не так страшно, как жить.

Бледные летние сумерки спускались на Дворцовую площадь. Приближалась таинственная минута прихода белой ночи с ее особой прозрачностью и объемностью, когда каждая тень и каждый звук живут своей частной жизнью и полны смысла и значения.

В Петербурге гуляли. Гуляли в трактирах и питейных заведениях, в гостиницах и ресторанах, во дворцах, на Островах. Гуляли и в Зимнем, во внутреннем летнем саду, за прикрытыми коваными воротами. Зеваки из народа группками стояли поодаль, глядя на освещенный проем ворот, за которыми разыгрывалось волшебное действо.

Усталость прижимает ее к земле, особенно когда она в машине. Сказать кому! Вся ее работа в машине. Отвезти детей в одну школу, перевезти во вторую, в третью. А она при шофере. Сидит сзади. Отдыхай, дура! Но это постоянное ощущение близости земли, будто нет в машине сидений, исчезают колеса и она стремительно спускается вниз… И уже раскрытая матушка-земля говорит ей: «Не бойся, женщина! Здесь ты отдохнешь». Эти слова она знает. Они из какого-то очень известного текста. «Мы отдохнем, мы отдохнем…» Но она не может вспомнить, откуда. Именно поиски забытого источника держат ее тут. Она столько раньше знала стихов, сейчас в голове полощутся одни обрывки. Вот, например, этот:

Рассказ московской поэтессы и писательницы Майи Леонидовны Луговской (прозу подписывала девичьей фамилией — Быкова Елена) (1914-1993).

Михаил Чиботару использует традиционный сюжет с неожиданными встречами, с побочными разветвлениями, совпадениями и развязками, присущими детективу. Однако «Встречу по ту сторону смерти» никоим образом нельзя назвать детективом. Для автора было важно вылепить характер человека с сильно развитым инстинктом самосохранения, снедаемого жестоким эгоизмом и злопамятностью. Это патологический случай обесчеловечивания, последствия которого тщательно проанализированы автором.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Дружников

Выбранное место из переписки

Юрию Дружникову

"Профессор Дружников, это Трик из вашего класса Russian-121, тот самый бритоголовый, который всегда задает вопросы, и, как некоторые считают, смешной. Ваша книга о советском герое Павлике Морозове произвела на меня глубокое впечатление. Сообщаю, что тоненькая русская девочка, которая сидит сзади меня (ее имя звучит как Маш-ша), сегодня на контрольной перешептывалась с другой русской, ее подругой, и та подсказывала ей ответы. Я точно знаю, что Маш-ша списывала в те моменты, когда вы отвечали кому-нибудь на вопрос и не могли следить. Например, хотя они перешептывались по-русски, я несомненно различил слова "Оруэлл" и "Солженицын". Мистер Оруэлл и мистер Солженицын гуляли шепотом между ними туда-сюда минимум четыре раза. Когда это сошло незамеченным, Маш-ша вообще потеряла честь и списывала все подряд.

Юрий Дружников

Зачем нервировать Пушкина?

Пришел конверт с вложенным компакт-диском от известной в Америке компании "Минибит", выпускающей компьютерное обеспечение, с предложением воспользоваться их новым "революционным" (так написано в письме) продуктом. Это -- "Первый Интертекстуальный Правщик-Интеллектуал" для редактирования любого текста "с целью достижения его совершенства".

"Впервые в истории разработанная квалифицированными инженерами-полиглотами "Минибита" программа помогает достичь высокого качества стиля" (перевожу как можно ближе к тексту). "Она не только уточняет значения слов и выражений во всех грамматических формах, но и редактирует текст, помогая пользователю любого уровня усовершенствовать стиль документа, сделав его более адекватным замыслу. Доведенный до совершенства текст мгновенно переводится на другие языки".

Юрий Дружников

Жанр для XXI века

"- Paul! - закричала графиня из-за ширмов, - пришли мне какой-нибудь новый роман, только пожалуйста не из нынешних.

- Как это, grand'maman?

- То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!

- Таких романов нынче нет. Не хотите ли разве русских?

- А разве есть русские романы?.. Пришли, батюшка, пожалуйста, пришли!"

Владимир Дрыжак

ДОРОЖНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Космоцикл пришвартовался у тамбура.

Сикоморов включил телекамеру и открыл гермоворота. Он увидел, как колпак откинулся и из-под него выскользнула фигура в легком скафандре.

"Кто бы это мог быть? Не иначе с Юпитера залетел, подумал Сикоморов. - Далеконько однако..."

Он загерметизировал тамбур, включил подачу воздуха и стал ждать. Минут через пять в рубку влетел некто, держа шлем от скафандра под мышкой. Он сделал вираж, оттолкнулся от боковой панели, завис над креслом Сикоморова и строго заявил: