Вторая книга

– Я не очень понимаю, чего же именно от меня хотят. Поэтому вопросы задавать не буду... Мне сказали, что после разговора с Вами, сомнений больше не останется...

– Я не очень... – словно попугай, повторил с неуверенностью в голосе молодой мужчина в дорогом костюме. Ему не шел этот костюм – словно с чужого плеча. Он чувствовал себя неуверенно в этом шикарном кабинете, и его смущало присутствие молчаливого «серого» человека с блокнотом на коленях сидящего в уголке. Мне оставалось лишь развести руками и взглянуть на «серого».

Другие книги автора Андрей Дай

Российская империя, вторая половина XIX века. По Великому Сибирскому тракту к месту своего назначения едет новый губернатор Томской губернии, в тело которого неведомым образом из глубин небытия была запущена грешная душа губернатора Томской области начала XXI века.

Не каждому в руки попадает удивительная штука портал, дверь в иной мир! Быть может, многие мечтают о таком, но однажды попал он в руки людей неоднозначных и непростых. Из тех, что сначала бьют, а потом фамилию спрашивают. В руки братков в отставке. В конце концов, такие же когда-то давно Сибирь для Московского царства завоевали. А вот что получится у нынешних – большой вопрос!

Мир Содружества, нейросети, крейсера и работорговля. Где-то на задворках Человеческой Ойкумены... Понятия не имею, как долго пребывал в забытьи. Циферблатов на стенах не имелось, а наручные часы перед полетом оставили на хранение вместе с документами и правительственными наградами, дома. Теперь получается - на вечное хранение. Впрочем теперь, стоило только задуматься об утрате оставшегося где-то в невообразимом вчера мире, мысли как-то плавно и ненавязчиво съезжали на окружающий ложе невероятно любопытный интерьер. Будто бы кто-то поставил в голове барьер, ловушку для негатива. Хитрый запрет на страдания, умело подменив одну эмоцию другой. Тем более там действительно было на что потратить частицу своего внимания. Металлические, словно литые, немного наклонные стены. Без единого, кстати, окна или иллюминатора. Неизвестно на каком принципе работавшие, светившиеся ровным желто-белым светом панели, будто бы вплавленные в потолок и некоторые выпирающие из стен пилоны. 

Томский губернатор из второй половины 19 века, в теле которого пребывает душа чиновника из 21 столетия, продолжает предпринимать попытки изменить ход истории. В сопровождении вооруженного эскорта Герман Лерхе едет на Алтай с так называемой инспекцией. Ему нужен повод, чтобы ввести войска на спорные территории. Одновременно с этим он с тревогой ждет вестей из столицы: отправленные им письма могут принести неплохие лавры, а могут стоить карьеры и даже жизни.

Делай что должно, и будь что будет. Даже если все изменилось. Даже если сама История сменила русло и несет поводыря неведомо куда. Даже если поводырь теперь так же слеп, как и те, кого он куда-то ведет за собой.

Вторая половина девятнадцатого века. Проклятому и прощенному чиновнику из нашего времени, вселившемуся в тело начальника Томской губернии, больше ничего не остается. Только делать, что должен, и надеяться, что это приведет его к успеху, а не на плаху. Тем более что оба варианта вполне возможны.

Земля, ударившая мне по носу, пахла жженой резиной.

Я сразу потерял автомат, отбросив его в сторону, чтобы зажать уши. Пронзительный вой штурмовиков, заходящих для следующего удара по растянувшемуся вдоль дороги каравану грузовиков, вытягивал душу.

Плоскобрюхие летящие машины вернулись, и зажатое между березовыми перелесками пространство дороги наполнилось грохотом взрывов, визгом осколков, дымом и пылью. Напоследок, уже с развернувшегося для возвращения на базу штурмовика, сбросили сейсмическую бомбу.

Желаешь погрузиться в мир средневековья? Девственная природа, чистые леса, благородство истинных лордов. Луки, арбалеты, мечи, рыцарские доспехи, тогда ты зашел прямо по адресу. Этот мир сказка, чем-то напоминающая мир Робина Гуда, но у него своя религия, свой характерный почерк и блеск. И вместе с тем, вечная жажда славы и наживы, толкающая героев на необдуманные, жестокие и кровавые поступки. Убийства, борьба за власть, деньги и красивых женщин, за территории, крепости, за многое другое. И благородство, стремление остановить, защитить от захватчиков свою родину. Крепкий друг, длинный лук и верная стрела. Как тебе такое?

История – тяжелая и неповоротливая штука. Но покоится на тончайшем острие настоящего. И стоит совсем чуть-чуть что-то изменить, как все известное поводырю грядущее обрушивается камнепадом. Главное – не попасть под обвал.

1865 год. Российская империя. Проклятый и прощенный губернатор, умерший в 21 веке, продолжает искупать грехи. Томская губерния должна измениться. Но у вельмож в столице империи на это может быть другой взгляд.

Популярные книги в жанре Космическая фантастика

– От Земли до Мегапура долетела эта дура, - пробормотал человек с интернациональным именем Эжен Букин и выпустил из толстого баллона струю хвойного аэрозоля.

Близился 2205 год. Новенькая станция Мегапур болталась возле Урана в ожидании транспорта с персоналом. Большой жилой отсек, лаборатории, гидропонная ферма, стыковочные узлы для нескольких космических барж и бесчисленное множество вспомогательных узлов и конструкций - всё было десять раз проверено, налажено и готово к работе.

Авторская ремарка

Будущее… Каково оно — будущее? Не мое конкретно — оно достаточно предсказуемо — а будущее всего того социума который мы гордо именуем Человечеством и который я еще могу себе позволить именовать с большой буквы. Многие из тех, кто всерьез задумываются об этом, в своих прогнозах оставляют мало места для оптимизма. И как это не горько признавать, но они во многом правы. Скажем процентов этак на шестьдесят. Однако в основу цикла произведений, который я назвал "Заснеженные звезды" по имени главного героя звездолетчика Клима Снегова, я положил как раз оставшиеся сорок процентов.

Итак: разум таки победил безумие. К началу двадцать второго века центростремительные тенденции внутри человеческого сообщества приобрели необратимый характер. Началось масштабное освоение планет Солнечной системы. К началу двадцать третьего века уже объединенное Человечество благодаря открытию особых частиц, которые были названы «гиперонами», получило возможность перемещаться в пространстве со скоростью намного превышающую скорость света. Началось освоение дальнего космоса. К началу двадцать четвертого века Человечество почти по всем направлениям вышло на границы своих владений, повстречав на них собратьев по разуму. Именно в этот время я и поместил героев "Заснеженных звезд".

Коротко о языке произведения. Я отдаю себе отчет в том, что триста лет спустя наши далекие потомки будут говорить и думать на совершенно другом языке и оперировать совершенно другими мерами и понятиями, но читать-то мои опусы будут все-таки мои современники. Ради них я иду, — нет, не на допущение — если хотите, на перевод слов чувств и мыслей людей двадцать четвертого века и их собратьев по разуму на язык понятный современному русскоязычному читателю. С уважением. Фома Борей.

Сперва это сочли случайностью.

Когда грузовоз «Холкас», стартовав с главного и единственного космодрома планеты Сакраменто, через двадцать минут после старта не отозвался на контрольный вызов диспетчера… И не отозвался на повторный вызов… И его не смог засечь ни один пеленгатор — на планете решили, что «Холкасу» фатально не повезло. Катастрофы, в результате которых судно погибает мгновенно, случаются очень редко, но все же могут произойти. Сбой в защитной системе корабля, например, и одновременно — очень плотный метеоритный поток… В конце концов, околопланетное пространство никто еще толком не исследовал — до сих пор всех куда больше интересовала сама планета.

Ранним утром 201... года академик Воронцов возвращался на электромобиле из Ашхабада в Центральные Каракумы, где в Курортном городке Джангли отдыхали его жена и сын Сергей.

Была ранняя весна. Предгорная степь утопала в цветущем разнотравье. Со всех сторон струились пьянящие запахи молодой зелени и цветов. Дышалось привольно и легко. Таким весенним воздухом невозможно пресытиться. Машину Воронцов вел неторопливо, любуясь картиной цветущей пустыни.

Эл с друзьями вернулась домой в ХХ век. Но Галактис и тут не оставил её в покое. Капитан Торн приглашает её на службу в спасательный флот Галактиса.

Эл вынуждают на жестокую авантюру - попасть в плен к пиратам, чтобы убить их предводителя Нейбо.

Эл не видит смысла в своей жизни, и решает помочь Лоролану, к которому испытывает симпатию.

Тишина не успокаивала. Она звенела в ушах, мешая собраться с мыслями, гнала из уютной комнаты, полнила сердце еще большей тревогой. Хотелось куда-то мчаться, что-то делать, лишь бы вновь обрести душевное равновесие.

Но куда кинешься, куда побежишь, что сделаешь? За дверью — коридор, по обе стороны которого расположены такие же каюты, а в конце — рубка, где половину сферической стены занимают экраны локаторов, телескопов и массдетекторов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Далеко, далеко. Так далеко, что свет оттуда достигает Земли спустя сотни тысяч человеческих жизней. Там, где звезды сплетают венки незнакомых созвездий в призрачную мишуру новогодних украшений, а пыль в свете чужих солнц сияет не хуже бриллиантов. Там, где спрятаны самые невероятные, пугающие, желанные, ужасные и самые восхитительнейшие чудеса на свете. Там, где человеку ни кто не рад, и великие творения рук человеческих, чудеса технологии – это не более чем жалкий спасательный круг в бушующем штормовым безумием великом океане Вселенной. И от этого, в этом месте Человеку больше внимания, ибо ни кто более не отправляется в опасное плавание на спасательном круге...

Впервые книга "Машины создания" была издана в твёрдой обложке издательством Энкор Букс (Anchor Books) в 1986 году, а в мягкой обложке – в 1987. Интернет-версия переиздана и адаптирована Расселом Вайтейкером с разрешения владельца авторских прав. Подлинник на английском языке находится на сайте Института предвиденияпо адресу: http://www.foresight.org/EOC/.

Как я оказался у Фигурного моста, сказать трудно. Так получилось, что я обнаружил себя уже на берегу Я сидел, обхватив колени руками, и отстраненно смотрел, как мерцают световые пятна на матово-черной поверхности реки. Небо, как обычно, было тяжелое, в низких тучах, но на мосту ярко сияли фигуры драконов Нави и Яви, отчетливо отражающиеся в воде как раз напротив меня

Пахло сыростью, гнилью, но зябко мне, как обычно возле воды, не было Скорее даже наоборот. Щеки мои горели, словно я втер себе приличную порцию айи, и на лбу и шее выступил пот. Только я знал, что все это не от айи и не от жары, а от той нервной лихорадки, которая постоянно съедала меня по вечерам, выгоняя на улицу в бессмысленных попытках убежать от самого себя.

«Курортное приключение» – повесть о тяжело больном человеке, сильном, но не сломленном ни болезнью, ни серией жизненных крахов. При всем драматизме сюжета в повести ясно обозначен главный «водораздел», по обе стороны которого оказываются те или иные герои повести: между рваческим, хищническим, с одной стороны, и бескорыстным, творческим отношением к жизни – с другой.