Вся жизнь - поход

Дихтярев Виктор Яковлевич

Вся жизнь - поход

Я бы очень не хотел, чтобы то, о чем собираюсь рассказать, касалось только моей биографии. Рядовой учитель, каких тысячи, я при всем желании не могу поведать о собственных подвигах или выдающихся свершениях. Единственное, что может

заинтересовать моих коллег - это понятное им стремление отыскать Золотой ключик к ребячьим сердцам, сделать жизнь тех, с кем столкнулся на педагогическом пути, радостной и осмысленной. Иногда мне это удавалось, иногда - не очень. Одна из особенностей нашего ремесла - слишком частая непредсказуемость результатов, даже при использовании самых совершенных методов и методик. Тем более, когда дело касается воспитания.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Борис — наш старший брат.

В детстве, когда мы ссорились, мы кричали ему: «Борис-барбарис, на ниточке повис! Борис-барбарис, на ниточке повис!»

И вдруг Борис летит в Америку. Чудеса!

Он — аэронавигатор. Все время летает в облаках. Аэронавигация — это наука такая: она учит тому, как надо вести аэроплан в бурю, в туман и во всякую погоду.

Борис должен был лететь на большом двухмоторном аэроплане, который назывался «Страна Советов». От самой Москвы до Нью-Иорка. Через всю Сибирь и через океан.

Сиприен Мэрэ — французский горный инженер — производил научные работы в Южной Африке, на алмазных приисках. Работы окончены, но теперь молодого француза удерживает от отъезда сердечная привязанность. Чтобы просить руки своей избранницы, Сиприену нужно разбогатеть, и желательно быстро. Можно стать алмазным рудокопом и надеяться на удачу, а можно попробовать призвать на помощь науку...

Для этого издания книги был сделан новый перевод (Е. Щербакова и М. Михеев).

Сиприен Мэрэ — французский горный инженер — производил научные работы в Южной Африке, на алмазных приисках. Работы окончены, но теперь молодого француза удерживает от отъезда сердечная привязанность. Чтобы просить руки своей избранницы, Сиприену нужно разбогатеть, и желательно быстро. Можно стать алмазным рудокопом и надеяться на удачу, а можно попробовать призвать на помощь науку...

Для этого издания книги был сделан новый перевод (Е. Щербакова и М. Михеев). Роман сопровождается классическими иллюстрациями Леона Бенетта.

С сайта http://biblio.india.ru/open.php?category=prose&f=india_1987_1

Известный журналист, прославившийся репортажами о раскопках гробницы Тутанхамона, Мортон много путешествовал по миру и из каждой поездки возвращался с материалами и наблюдениями, ложившимися в основу новой книги. Репортерская наблюдательность вкупе с культурным багажом, полученным благодаря безупречному классическому образованию, отменным чувством стиля и отточенным слогом — вот те особенности произведений Мортона, которые принесли им заслуженную популярность у читателей и сделали их автора признанным классиком travel writing — литературы о путешествиях.

Автор, врач из ГДР, на основании своих дневников не только рассказывает о трудовых буднях, заполненных самоотверженной борьбой с тропическими заболеваниями, но и органически связывает свой рассказ с повествованием об историческом прошлом Южного Йемена, с живым описанием картин быта, нравов и обычаев его народа.

 

Однажды ранним весенним утром с кувшином на плече, в плетеных сандалиях на босу ногу девушка лет 15—16 пробиралась к источнику по узкой извилистой дороге, какие по сей день соединяют сложный лабиринт левантийских селений. В захолустном Назарете этот источник был единственным, поэтому даже на те 250, а, может быть, 300 семей, которые здесь обретались, питьевой воды едва хватало. Наверное, она торопилась опередить других хозяек, чтобы зачерпнуть еще не замутненной влаги. У источника никого не было. Мириам перегнулась через широкий камень, за которым журчал прозрачный ручей, и протянула к нему кувшин, но тут случилось невообразимое: показалось, что грянул гром среди ясного неба. Из облака света послышался голос — не мужской, не женский, а такой, какой не опишешь словами: «Радуйся, благодатная! Господь с Тобою, благословенна Ты между женами…» Наверное, девушка выронила сосуд. Возможно, даже бросилась ничком на землю, думая, что пришла ее погибель…

Они блуждали в пустыне по безлюдному пути, и не находили населенного города;

Терпели голод и жажду, душа их истаевала в них.

Псалтирь, псалом 106.

Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он избавил их от бедствий их.

Псалтирь, псалом 106

Чаепитие с губернатором

Хмурым утром 7 ноября автобус доставил нас на пристань Уранополиса. Всю дорогу от Салоник мы были настолько озабочены тем, чтобы успеть к парому на Святую Гору, что напрочь забыли о значении этой даты.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Карта разворачивалась неохотно, вырываясь из рук, и когда кто-нибудь из нас отпускал один из ее углов, тут же пыталась свернуться вновь. Бумажная земля прыгала перед глазами и, чтобы ее успокоить, нам пришлось поставить свои пивные кружки на каждый из четырех углов карты. Отрезок реки длиною в сто пятьдесят миль, ужатый в пару десятков сантиметров, змеился между нарисованных гор. Льюис взял карандаш и точным, уверенным движением отметил место, где зеленая окраска сменялась коричневой. Карандаш пополз вниз по реке, с северо-востока на юго-запад, пробираясь сквозь леса. Я не столько смотрел на карту, сколько следил за рукой Льюиса, которая обладала способностью останавливать течение рек – они замирали, когда Льюис останавливал руку, объясняя что-либо, и возобновляли свое движение, как только рука начинала двигаться дальше. Карандаш перевернулся в руке и тем концом, в который была вставлена резинка, обвел невидимым контуром район протяженностью не меньше пятидесяти миль, внутри которого река была особенно извилиста и зажата со всех сторон теснинами.

На мой исторический очерк “Евреи в России и в СССР” откликнулись три еврея – сотрудники эмигрантских органов печати, выходящих на русском языке, причем первый из них – Э. Райс – предложил “диалог” по вопросам положения и роли евреев в России и в СССР, на что я и изъявил свое согласие.

Но мои ответы и разъяснения, посланные в редакции тех органов печати, в которых были напечатаны отклики трех евреев на мою книгу были настолько “сокращены” редакциями (а некоторыми и вовсе не напечатаны), что “диалог” потерял всякий смысл и ничто не было ни уточнено, ни разъяснено.

Это обстоятельство и вынудило меня прибегнуть к тому, что сейчас называется “Самиздат” и выпустить “Диалог” за свой риск и страх отдельной книгой, конечно, неся полную ответственность за содержание. В этой книге приведеныполностью высказывания трех евреев (Райса, Гольдштейна и Марголина) и мои ответы им, каждому в отдельности. Тоже полностью, без всяких редакторских “сокращений” и изменений. – Так получился “Русско-Еврейский Диалог”.

А. Дикий

Эмили Дикинсон

Избранные переводы

Эмили Дикинсон (1830 - 1886)'

436

Как путник, ветер постучал, И как хозяйка я Сказала смело: `Заходи`, И комната моя Впустила гостя, для кого И стул-то предложить Смешно бы было, вс? равно, Что воздух уложить. Его никак не удержать, И речь его, как взл?т Всей птичьей стаи, если кто С куста е? спугн?т. Словно волна, его черты, А пальцами он вдруг Рождает музыку в стекле Дрожащий тонкий звук. Порхая всюду, погостил И снова постучать Решил со вздохом, робко так, И я одна опять.

Эмили Дикинсон

"Я улыбаюсь, - писала Эмили Дикинсон, - когда вы советуете мне повременить с публикацией, - эта мысль мне так чужда - как небосовд Плавнику рыбы

Если слава - мое достояние, я не смогу избежать ее - если же нет, самый долгий день обгонит меня - пока я буду ее преследовать - и моя Собака откажет мне в своем доверии - вот почему - мой Босоногий Ранг лучше -"

В 1862 году Томас Уэнтворт Хиггинсон, известный в Новой Англии писатель и публицист, обратился к молодым американцам с призывом смелей присылать свои рукописи в редакции журналов. Быть может, где-то в глуши таятся еще не известные миру таланты? Надо найти их, воодушевить и с должным напутствием открыть им дорогу в печать. Хиггинсон готов был взять на себя роль благожелательного ментора.