Вступительная статья к сборнику романов Э С Гарднера

Евгений Кузьмин

Вступительная статья

к сборнику романов Э.С.Гарднера

Творчество выдающегося американского мастера детективного жанра Эрла Стенли Гарднера (1889-1971) у нас еще не так хорошо исследовано, как, скажем, творчество Агаты Кристи или Жоржа Сименона. Между тем, книги Гарднера, переведенные более чем на 30 языков, очень популярны во многих странах мира, а в Никарагуа в честь главного персонажа романов Перри Мейсона была даже выпущена почтовая марка.

Другие книги автора Е Кузьмин

Приводя ниже триады ирландских бардов, необходимо сказать несколько слов об их авторах и о том племени, среди которого они появились. Племя это — племя кельтов. Редко о ко так много писали и так мало знали бы, отчасти объясняется крайней скудостью исторических документов, а главное, тем, что и начало их истории теряется во мраке времен.

Кое-какие данные указывают, что кельты впервые появляются в Малой Азии, откуда переправляются к северу Черного моря. В галатах, которым впоследствии писал Апостол Павел, некоторые исследователи склонны видеть их остатки.

Популярные книги в жанре Публицистика

Странная судьба у ледяных городков Лужкова. Построил на Тверском бульваре невиданные терема и фигуры, как раз перед съездом "Отечества". А тут — оттепель, потекло, от пагод и синагог — одни слюнявые леденцы. Срамота. Не сдается волевой мэр — заказал самый твердый лед из Антарктиды. Церетели выпиливал изо льда фигуры Ястржембского, Кокошина, Аллы Гербер — интеллектуальный актив "Отечества". Опять мокрота, снег с дождем. У Ястржембского нога отпала, у Аллы нос отлип. Место стало опасным — огородили. Бомж отрыл в сугробе нору. Как кот ученый, рассказывает детишкам сказку : " Была у Зюганова избушка лубяная, а у Лужкова ледяная..."

Как бы ни укорачивали ниспровергатели всех мастей литературу с пьедестала, как бы ни лишали её монополии на торжество русского духа, и поныне всё интересное в жизни России, по-моему, связано с русской литературой. Вот наконец-то, Виктор Пелевин получил чуть ли не первую русскую литературную премию за наиболее критически настроенный к нашей действительности, за первый свой социально заостренный роман..

Я рад, хотя болел, естественно, совсем за другого номинанта — Валентина Распутина, несмотря на его отказ от премии "Национальный бестселлер". И для меня важным знаком стал тот единственный балл, который дал на присуждении премии Валентину Распутину директор издательства "Ад Маргинем" Александр Иванов. Знаком влияния. Знаком действия русской литературы. Таким же знаком стали и последние статьи молодого Льва Пирогова, поставившего значимость книг Владимира Личутина и Леонида Бородина куда выше всей сиюминутной модной литературной расфасовки. Всё минет, а правда останется. Так видимо будет и в русской литературе.

Это настоящий авангард и в эстетическом, и в политическом смысле слова. Это по-настоящему реакционный авангард. Прямая реакция на полуразвалившийся труп российского либерализма. Можно назвать набирающее силу литературное и культурное явление и реваншистским авангардом. Ибо это иногда осознанный, иногда неосознанный русский реванш на все унижения нации за минувшее десятилетие.

Авангард политический, ибо опережая общее движение гражданского общества, писатели устремляются в кризисном пока еще состоянии русской нации в новое наступление, отвоёвывая позиции и в геополитике, и в идеологии, и в культуре. Куда там современным европейским лидерам литературного антиглобалистского андеграунда типа Мишеля Уэльбека или Фредерика Бегбедера. Кишка тонка. Новые лидеры русской литературы ведут свою разведку искусством не во имя индивидуализма, постмодернизма, а в самых давних русских традициях — во имя нации, во имя возрождения России, во имя мирового реванша и никак иначе. Разведка искусством, как разведка боем. Реванш ожил в душе каждого русского и художники находят с помощью самых авангардных литературных приёмов выход этому реваншу.

Жизнь мирян всё трудней, бестолковей, бессмысленней. Жизнь православной церкви всё глубже, сильней и возвышенней. Вырождаются города и научные центры, зарастают поля, ученые и сметливые дельцы бегут из России. Но встают из развалин белоснежные храмы, расцветают монастыри, множатся священники и монахи. Церковь, пройдя своё первое и мучительное возрождение, оглядывается по сторонам и начинает заполнять пустоты в обездоленной русской жизни. Подступает к бесноватой и аморальной культуре, внося в нее православные ценности. Учреждает воскресные школы, православные гимназии и университеты. Открывает сиротские приюты и лечебницы для наркоманов. Церковь идет в политику — чего стоит поездка Патриарха на Украину. И вот теперь настал черед прикоснуться радетельными руками к разоренному хозяйству страны.

Михаэль Дорфман

КОШЕРНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ НА ВТОРОЙ АВЕНЮ

Никто из местных жителей не удивлялся огромной очереди, выстроившейся в солнечный мартовский день на Второй авеню в Манхеттене. Все знали, что в честь своего 50–летия знаменитое еврейское «Кошерное Дэли» торгует по ценам 1954 года. Тогда закусочная впервые открылась под управлением легендарного Эйби Либевола. Тогда там было всего 14 посадочных мест, а сегодня это знаметитый еврейский ресторан. Работники «Дело» вынесли подносы с едой на улицу, и от желающих не было отбою. В былые времена население района Второй авеню и Истерн Вилледж было по преимуществу еврейское и повсюду пестрели вывески на еврейском языке. Сегодня во многих местах старинные еврейские буквы уступили место не менее древним китайским иероглифам. Но «Кошерное Дэли» стоит на своем месте напоминая о связи времен.

Михаэль Дорфман

СОВЕТСКИЕ ЕВРЕИ: МОЙ ОТЕЦ – ЛУЧШИЙ СВИНОВОД…

Мою коллекцию недавно пополнил компакт–диск обработок классических произведений, записанный «Клейзмерским оркестром Ширим» из Бостона. Настоящей жемчужиной диска стала обработка детской оперы Сергея Прокофьева «Петя и волк» для клейзмерского ансамбля. Она и дала название диску. Только, по–еврейски вышел не традиционный враг русского крестьянина – волк, а свинья, толстый кабан – некошерный злодей и проходимец Хозир (свинья, евр.

Михаэль Дорфман

МЫ СКОРО УЗНАЕМ КАК ПРИДЕТ МЕССИЯ

После Евангелия от Иуды мир ожидает еще одно поразительно открытие духовного текста огромной силы и большого значения, много раз объявленного навеки утерянным. Даже сам факт существования тайного текста отрицался хасидами. Речь идет о Мегилос старим «Свитке тайн» или «Свитке сокрытого» замечательного хасидского мастера, поэта и мыслителя рабби Нахмана – цадика из Брацлава. Содержание свитка – пророчество о приходе Мешияха – мессии скоро станет доступным читателю.

Михаэль Дорфман

НАШ ИЗРАИЛЬ – ЭТО СУЩИЙ АНГЕЛ

Попал Василий Теркин на «тот свет». Водит его ангел, показывает:

— Вот здесь «тот свет» социалистический, а вон там – капиталистический. Справа – православный, а слева — католический, мусульманский… буддийский… для агностиков.

Подошли они к высокой глухой стене.

— А здесь что? – Спрашивает Теркин.

— Тссс!!!!! Тихо, там евреи сидят. Не мешайте им думать, что они здесь одни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эдварда КУЗЬМИHА

Hора Галь: Все то, чего коснется человек...

Воспоминания. Статьи. Стихи. Письма. Библиография. М.: АРГО-РИСК, 1997. Составитель Дмитрий Кузьмин (при участии Эдварды Кузьминой). Hа обложке портрет работы О.Л.Коренева. ISBN 5-900506-69-X С.44-49.

Все то, чего коснется человек, Озарено его душой живою...

Эти строки поздней лирики Маршака звучат во мне, когда я гляжу на уставленные книжными полками стены маминой квартиры. Хотела было написать "осиротевшей квартиры" - но... В каждой книге, в фотографиях тех, кто был ей близок в жизни и в искусстве, в каждой веточке, привезенной из единственного ее оазиса природы - Переделкина (каждый листик любовно высушен, проглажен и хранит осенний пурпур), - я ощущаю тепло ее руки, ее взгляд, ее мысль. Здесь осталась жить ее душа.

В.Куземко

Очарованный пришелец

В полдень, когда солнце уже припекало, а заказанный молодежной газетой фельетон застыл на второй строчке, в небе протяжно громыхнуло и рядом с моей дачей плюхнулся инопланетный космический корабль. Из него вылез Пришелец, осмотрелся и быстро зашагал к крыльцу.

"Значит, верно предсказывали ученые, что инопланетяне будут похожи на нас!" - подумал я, торопливо надевая свежую рубаху. Завязать галстук я не успел. Дверь комнаты... нет, не отворилась, а просто растаяла. Пришелец стоял на пороге.

Душан Кужел

Некролог

Оставьте меня в покое, сказал - ничего не напишу, значит, не напишу! Да, да, именно потому, что лучше других знал Иоахима. Я мог бы целый роман настрочить, не то что коротенький некролог на двух машинописных страничках. Мог бы подготовить воспоминания для воскресных выпусков газет и журналов - их расхватывали бы вмиг. Но раз я молчал тогда, то сейчас и подавно не напишу ни строчки.

Вы ведь помните, что несколько лет назад Иоахим расстался с большим спортом: видите ли, на республиканском первенстве наш прославленный чемпион проиграл во второй группе какому-то неизвестному, совсем еще зеленому юнцу. После этого поражения Иоахим заявил, что намерен посвятить себя делу воспитания подрастающего поколения и заняться своей непосредственной работой по специальности. Об этом в печати промелькнула малюсенькая заметка.

АНДРЕЙ КУЖЕЛА

БЕЛОЕ НА ГОЛУБОМ

Острый серебряный кристалл, мерцая гигантскими гранями, пронизывал Вселенную. Молниеносный бросок удалил его от родной звезды, которая казалась теперь невзрачной пурпурной песчинкой...

Глаза пришельца увидели близкое солнце, и его, оказавшегося вдруг посреди пылающего водопада золотого света, охватили смятение и радость. Играя, свет мягко толкнул в лицо, ослепляюще брызнул в глаза и живым, ярким огнем заплясал вокруг. Пылинки вспыхнули в воздухе; свет затопил собою пространство и зазвенел: негромко, чисто и мелодично... В замкнутом объеме звездолета возникли откуда-то яркие краски, сочные и насыщенные, подобных которым здесь не было никогда. "Истинное счастье для глаза-увидеть такой свет... Счастье..." пульсировала мысль космического странника. Подняв глаза, внезапно он замер: голубая двойная планета, миниатюрная, словно раздвоенная капля лазури в пустоте космического пространства, медленно надвигалась на него, сияла сквозь дымку атмосфер игрушечными морями и океанами, манила, притягивала белизной и мягкостью облаков. "Белое на голубом..." Ощущая на себе тепло падающего света, он думал, как прекрасно, должно быть, жить там, как приятно дышать голубым воздухом на берегах бриллиантовых морей, среди изумрудных лесов. "В системе есть жизнь", - поступила информация от автомата. Он обрадовался. "Жизнь на главном компоненте двойной планеты". Он улыбнулся: "Этого и следовало ожидать", "Они убивают", - поступила информация, Он не понял. "Они убивают", - последовало повторение. "Что?" "Они убивают друг друга. Войны, бессмысленный террор, массовые убийства, насилие, кровь, горе". "У них есть разум?" "У них есть разум, - последовала информация. - Их психика тонка, чувства и эмоции богаты, тела гармоничны и совершенны. По всем признакам они являются одними из прекраснейших во Вселенной существ. Но они убивают. Уже пять тысяч лет". Он подозрительно вглядывался в голубую двойную планету. "Пять тысяч лет - большой срок..." - задумчиво произнес он. "У них много печального опыта, - поступила информация. - Но они и сейчас продолжают совершенствовать оружие". "Надеюсь, они еще не придумали Решающее Оружие?" "Они придумали", - последовала информация. Он размышлял мгновение. "Курс? Скорость? Возможность торможения?" - посыпались вопросы. "Скорость предельна. Торможение невозможно", - поступила информация. Белое на голубом таяло вдали и угасало во мраке. "Курс изменить! По окружности минимального диаметра вернуться в систему!" "Контрольный вопрос", - потребовал автомат. "Спрашивай". "Намерение?" "Вмешаться". "Цель?" "Обезвредить Решающее Оружие. Помочь". "Привожу выдержку из инструкции: цивилизация только тогда настоящая цивилизация, когда способна сама избавиться от Решающего Оружия". "Так-то оно так... - подумал он и повторил приказ: - Курс изменить. Вернуться в систему". "Привожу данные вычислений..." Постудила новая информация. Он понял, что время, которое требуется для полета по ведущей обратно окружности, огромно. Это было почти все его время; то время, которое ему осталось... "Вернись в систему. Торопись".