Встреча на мосту

И.Крупеникова

ВСТРЕЧА НА МОСТУ

Огромные часы на стене пропели обычную вечернюю мелодию и в полной тишине принялись отсчитывать десять. К последнему колокольному переливу присоединился мягкий голос компьютера, прозвучавший из кабинета: "динь-дон-дон, поступило сообщение". Мы с мужем переглянулись.

- А это от кого? - спросил он и лукаво посмотрел на меня.

- Наверное... - я помедлила; сегодня письма и открытки лились нескончаемым потоком: наши друзья поздравляли нас с первой годовщиной свадьбы. - От моих родителей.

Другие книги автора Ирина Валерьевна Крупеникова

Смотрите! Я здесь, я всюду! Вот это да! Я огромная. Стена, вторая стена, пол, потолок — и все сразу… Я летаю? Я летаю!! Да смотрите же! Что вы там копаетесь?

Минутку. Кто это на столе лежит?… Мамочки. Ни кожи, ни рожи. Наградила же природа деваху! Впервые вижу такую слонопотамиху. Или не впервые?

Ой. Кажется… О, нет! Это… это… я?

Эй, кто-нибудь! Что происходит? Объясните, наконец, почему оно там, а… я тут.

Тут я. Везде.

©2001 И. Крупеникова. «Еретик». / «Звездная дорога». - 2001. - № 6. - с116-134.

Что ждёт человека после смерти? Действительно ли завершается человеческое бытие? Испокон веков этот вопрос терзал пытливые умы.

Братья-близнецы Полозовы – врач и программист – современные, несуеверные люди, специалисты каждый в своём деле, склонные к авантюрам, не брезгующие работой на теневых дельцов, умеющие постоять за себя – не воспринимали всерьёз фантазии младшего брата на тему потустороннего мира. Так было, пока в доме Полозовых не поселилось настоящее привидение.

Обнаружив в себе неординарные способности, в том числе способность ощущать, слышать и видеть представителей «того света», Полозовы начинают иначе осознавать события, происшедшие с ними во время афганской войны, и, как следствие, своё истинное предназначение в мире живых. Перед читателями проходят сорок дней, полные драматических, трагических, мистических и опасных приключений, в которых противниками и помощниками героев романа выступают и живые, и мёртвые.

Роман состоит из 40 глав или «Дней». По древнему поверью сорок дней – это особый период состояния человека, связывающий между собой два мира: реальный и потусторонний.

Крупеникова И.В.

МУЗЫКАНТ

Добродушное майское солнце окинуло гигантский город прощальным взглядом. Вечерние лучи коснулись крыш высотных домов, протекли вдоль пустеющих улиц и, как заботливые материнские руки, тронули засыпающие в скверах липы и клены. Рыжий костер вспыхнул в окнах, обращенных на запад. Карабкаясь вверх с этажа на этаж, холодное отражение цеплялось за стекла квартир, и полыхало, будто живой огонь, тщетно пытаясь заменить собой уходящее светило. А солнце чинно шествовало за горизонт, оставляя земле нежное дыхание и тонкий аромат весны.

Когда-то Великие начали свою Большую Игру и создали Вселенную. И вот они решили уничтожить свое творение, пусть даже ценой гибели сотен миров и миллионов существ, их населяющих. Однако им противостоят те, кого избрали и наделили созидающей силой Стихии Мироздания.

© 2001 И. Крупеникова. «База данных». Фантастический рассказ. / «Звездная дорога». - 2002. - № 1. - с. 145–156.

Новый роман молодого фантаста обращает читателя к самой сокровенной тайне: откуда на земле произошла жизнь и возможны ли альтернативные ее формы. Найден способ создавать индивидов — взрослых человеческих особей с заранее определенными уникальными способностями, физически безупречных и неуязвимых. Но в современной цивилизованной стране они невольно становятся орудием темных структур и алчных дельцов. И только животворная доброта и сила матери-земли нашей способна превратить индивида в человека с прекрасной душой, бескорыстно отдающего людям свое сердце и свои необыкновенные таланты.

В книгу входят также четыре фантастических рассказа, дополняющие и развивающие основные темы романа.

И.Крупеникова

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Вспышка.

Горячий белый свет ринулся в глаза, и вслед за ним в распахнутое сознание ворвалась боль. Я едва не вскрикнул и зажмурился. Под веками расплылись красные круги. Тупая пика, вонзившаяся в затылок, заставила меня поднять голову: Ничего не получилось. Чтобы что-то поднять, тем более часть своего тела, надо по крайней мере чувствовать это тело, а я с ужасом понял, что не чувствую ровным счетом ничего. Только тупая пика в затылке. Из глубин пустого колодца выкарабкалась первая внятная мысль: где я?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Берендеев Кирилл

Мука

Петр Алексеевич мучился. Мучился он, надо сказать, уже более получаса, серьезно, вдумчиво, со всей ответственностью подходя к этому непростому для всякого человека делу. С толком. И, что обидно, вроде бы вполне достаточно для достижения хоть какого-то результата. Но вот только выйти из этого состояния, положить ему предел и заняться, наконец, делами по хозяйству никак не мог.

Он в сотый раз прошелся мимо книжных полок своей библиотеки и, покачнувшись, мягко переступил с пятки на носок по дорогому ковру, изрядно протертому на середине приступами предыдущих мук. Остановился и вновь воззрился на стеллажи, разглядывая их сверху вниз.

Берендеев Кирилл

Невеста

Анри Барбюсу

Я не виделся с ней шесть лет. И вот встретил - в пригородной электричке, спешащей по короткому маршруту.

Была осень, и был вечер субботы. Жесткие деревянные сиденья пустовали, в ярко освещенном вагоне я увидел лишь одного человека, девушку, чье лицо было обращено ко мне. Я не мог не узнать ее и шагнул навстречу.

Но она не видела меня. Взгляд ее был обращен в никуда, глаза сосредоточенно созерцали неведомые дали, и не существовало для них ни пустого вагона, ни подступившей к самым окнам колкой октябрьской ночи, ни откатившейся с металлическим позвякиванием двери. Ничего. Только те лишь картины, что существовали внутри ее сознания.

Берендеев Кирилл

Ностальгия

Джеку Финнею,

Марку Павловскому

Евлалия Григорьевна умоляюще подняла на него глаза:

- Холодно очень! - тоскливо сказала она. - Бесприютно! И люди кругом страшные... Люди другими стали!

Н. Нароков

- Все готово?

Павел смотрел, не мигая; от его тяжелого взгляда Валентин поежился и быстро опустил глаза, посматривая, как гость теребит пуговицу на рубашке. Все же нервничает, подумалось ему, наверное, даже сильнее, чем я. Едва говорит, видно, боится, как бы не сорвался от волнения голос.

Берендеев Кирилл

Обязательность встреч

Завещание вступило в силу поздней осенью, последние формальности были улажены на исходе октября, а первого ноября я, как официально признанный наследник, вступил во владение всем доставшемся мне имуществом.

Мне не стоило бы произносить этих высокопарных фраз, годных разве что для романов XIX века, но удержаться оказалось невозможно. Так уж повелось, что при слове "наследство" всякий человек немедленно вспоминает всё, прочитанное им ранее в романах Коллинза или Диккенса и подобных им авторов, воображение его, словно повинуясь условному рефлексу, начинает рисовать златые горы, томящиеся на чердаках и в подвалах старинных особняков, тенистые аллеи парков за высокой изгородью и пыльные пачки ветхих векселей, переходящих из поколения в поколение. Я вынужден был разочаровывать своих редких слушателей, если, при случае, разговор заходил на эту тему, я говорил о том, что в их представлении никоим образом не сочеталось со столь значимым, почти мистическим словом. Золотые горы рассыпались в мелкую пыль, подрывая фундамент вековых поместий, сотканных из туманов фантазий. Собравшиеся послушать историю, будто пришедшую из темной глубины прошлого, завороженные поначалу потоком магических фраз, на кои я старался не скупиться, не дослушав, переводили разговор на другую тему, а порой вовсе оставляли оратора в вакууме одиночества. Еще бы, ведь упомянув эти священные мантры, я внезапно, словно в забытьи, заговаривал о каких-то, ни к чему не обязывающих, десяти тысячах рублей на сберкнижке, о нескольких десятках акций давно обанкротившихся компаний, и о крохотной квартирке на последнем этаже старого дома, уже очень давно ждущего и никак не дождущегося капитального ремонта. Я разочаровывал своих слушателей... впрочем, я и сам был разочарован. Ведь в первый момент, когда я узнал о наследстве, мне, как и им, вспомнились классики.

Берендеев Кирилл

Прикосновение

Когда мужчины отправились во Внешний мир, он остался в катакомбах. Сегодня был праздник Полуденного Солнца, его полагалось проводить вне мрачной железной громады подземного мира, занимаясь спортивными играми и состязаниями; спорами и беседами под легкие вина и обильные яства, заготовленные заранее и специально под этот праздник. На поверхность в этот день поднимались только мужчины, так было заведено на протяжении долгих-долгих лет, как и когда, не имеет значения, никто не задавался подобными вопросами, не вспоминал об этом, разве что старейшие жители катакомб. Ибо в этот день вся выветрившаяся от жаркого сухого солнца равнина, весь мир, опаляемый колкими южными ветрами, несущими мелкую жгучую пыль, принадлежал поднявшимся.

Кирилл Берендеев

Рассказ, начинающийся и заканчивающийся щелчком дверного замка

Когда щелкнул дверной замок, она осталась одна. И растерянно оглянулась вокруг.

Квартира ее была залита электрическим светом: ни одна из комнат не сдалась натиску ночи. Ни одна, даже те, в которые за весь вечер никто не зашел. Но особенно гостиная - тридцатиметровая зала освещалась семирожковой люстрой, двумя бра с обеих сторон дивана, торшером у кресла и подсветкой бара в стенке - двери его остались распахнутыми, и белесый свет, отражаясь от зеркал в глубине бара, вырывался наружу, вливаясь в общий хаос электромагнитного излучения.

Берендеев Кирилл

Рукопись молодого человека

Он пришел ко мне около пяти; я как раз начал собираться уходить. Допивал остывший чай и, между делом, правил какой-то текст, повествующий о разделах Польши - для исторической странички нашего журнала.

Вид его был обыкновенен, даже зауряден: потертая, засалившаяся от времени кожаная куртка, прозрачно-голубые как июльское небо джинсы стоптанные замшевые полуботинки, вздувшиеся неопрятным пузырем на носах. С выбором возраста я затруднился, по правде, я всегда теряюсь в подобных оценках, где-то от двадцати семи до тридцати пяти по скромным прикидкам. Слишком уж незапоминающимся, лишенным напрочь характерных черт было его лицо, моему глазу было просто не за что зацепиться. Разве что за прямой пробор коротких каштановых волос и тонкие, совершенно неуместные на его узком смуглом лице усики и бородка, скорее не бородка даже, а сантиметровая щетина.

Берендеев Кирилл

В четырех стенах

"Приветствую тебя, Виталий!"

Написав эти слова, он откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, незаметно для себя постукивая ручкой по столешнице. Мысли теснились в голове; еще вчера вечером, укладываясь спать, он заготавливал первые фразы послания; из-за этого разволновался и долго лежал в темноте, повертываясь с боку на бок, слушая далекое тиканье ходиков и пытаясь примирить свой взволнованный разум с его меланхоличным перестуком, забыться и заснуть. И сегодня, едва он написал стандартную приветственную фразу, все те же недреманные мысли столпились пред его внутренним взором, и каждая старалась привлечь к себе внимание, вылезти вперед, забыв про стройность изложения и собственную малую важность.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Антон Крупенников

Ночной перегон на велосипедах

На лесном озере под Черноголовкой, на майские праздники, традиционно проводится что-то вроде Физтеховского турслета (или пикника, не важно). Наша велокомпания туда обычно забрасывается на велосипедах. А в этом году мы решили совместить приятное с полезным. Дело в том, что иногда в велопоходах нам приходилось какое-то время (час-другой) ехать по темноте. Занятие это довольно экстремальное, и вот мы решили провести своеобразную тренировку - стартануть 30-го вечером из Александрова, и преодолев ночью 80 км пути по слабознакомому маршруту, к утру приехать на место сбора. Заодно и день сэкономить. Наш эксперимент в целом удался на славу, и, в надежде на то, что этот опыт будет полезен и другим велотуристам, высылаю краткое описание ночного этапа.

Антон Крупенников

Письма Леши Бурцева о велосипедном походе по Кавказу

В дополнение к отчету высылаю Вам письма одного из участников велопохода, Алексея Бурцева (с его согласия, разумеется). Мне кажется, что столь эмоциональное изложение событий нашего велопохода будет хорошим дополнением к техническому отчету, и я надеюсь, это будет интересно не только велотуристам (которых, к сожалению, так мало!), но и всем любителям путешествий.

Антон Крупенников

Велопоход Мещера-98

Краткий отчет о велопоходе 09 - 11 мая 1998 г.

Поехали впятером. Павел Слесарев вел группу с ним ехала его жена Ира. Плюс мы с Анкой и Андрей Дирочка. По изначальному плану должны были ехать от станции Ундол (под Владимиром) на Собинку а потом по местным дорогам пробираться в сторону Шатуры. Электричка на Владимир идет в 6:40. Прособирался накануне до 4 утра, так-что пришлось не ложиться. До вокзала решили добираться на электричке чтоб не рисковать - мало ли чего по дороге случится, а до станции Реутово ехать нам чуть больше километра. Погрузились в чуть ли не первую электричку и в четверть седьмого были на Курском вокзале. Вскоре приехал Андрей, но к моменту прибытия Павла с Ирой электричка на Владимир уже вовсю стояла под посадкой. Хорошо, что ее особо не забили, велосипеды влезли легко но мест уже не было, и ехали всю дорогу на рюкзаках. Ничего, доехали.

Антон Крупенников

Велопоход по Кавказу. 1998

Итак, как я и обещал, даю более подробное описание событий, произошедших с нашей группой с 15 по 26 июля в велопоходе по Кавказу.

Так-как маршрут в результате оказался не пройденным, я не вижу смысла приводить отдельно техническое описание и дневник, пусть это будут просто записки в вольном стиле и о том, и о другом.

Состав группы: Антон Крупенников - руководитель по велосипедной части маршрута