Всего один вздох

Рассказ, написанный на спор. Здесь я искал не эпиграф к произведению, а произведение к эпиграфу:) "А в наши дни и воздух пахнет смертью: Открыть окно, что жилы отворить"…Он похоронил возлюбленную. Он открыл окно, чтобы последовать за ней. Смерть не приняла его — но навсегда осталась за стеклом. Сможет ли он когда-нибудь открыть окно снова?..

Отрывок из произведения:

Выглянув из окна автобуса, Грета в восхищении толкнула брата в бок. Горная дорога, последние несколько часов выписывавшая замысловатые фигуры между скал и ущелий, наконец распрямилась. Многие пассажиры, словно следуя её примеру, потягивались в своих креслах; каждый из них вдыхал воздух, в котором уже чувствовались ни с чем не сравнимые ароматы моря, сбрасывал с себя покрывало сна — то, что любой уважающий себя турист непременно берёт в дальнюю дорогу вместе с полотенцами и пледами. Вместе с ними разминала затёкшее тело и Грета, с трудом подавляя желание отодвинуть стекло и выставить голову из окна, сделать всего лишь один глубокий вдох. Она понимала, что это слишком рискованно. И неизвестно, что было страшнее: получить по лицу колючей веткой одной из низко склонявшихся к дороге сосен, которые зелёно-голубым ветром неслись навстречу, или же просто вывалиться из окна, опьянев от бесподобно свежего воздуха. Интересно, думала девушка, из чего складывается этот дух, который можно ощутить лишь на морских курортах? Она могла чётко выделить только запахи сосен, йода и соли. Они были самыми сильными, без сомнения, — но они ли пробуждали желание петь без слов, подчиняясь какой-то странной, первобытной радости? Грета не раз пробовала размачивать увезённые с курорта сосновые иголки в воде, в которую подмешивала йод и специально купленную морскую соль. Да, по комнате разливался очень приятный аромат, сильный, но не резкий. Он нравился Рейну… Но воссоздавать курортную атмосферу таким образом было всё равно, что, используя только голубую и жёлтую краски, писать рассвет над морем. Такой, какой поднимался сейчас вдали, внизу, там, куда автобус вёз Грету и Рейна.

Другие книги автора Ярослав Александрович Вольпов

Каждый год, когда наступает третий день зимы, в городе Весторе пропадают люди. Никто не знает, что происходит с ними — и не хочет знать. Говорят, что их похищает Фея, живущая в старом заброшенном храме… Если бы всё было так просто…

Вы когда-нибудь задумывались, какими вас видят окружающие? Ваши друзья, ваши враги? Вокруг — тысячи миров, и в каждом живёт ваш двойник. Узнаете ли вы его, если увидите? Какими вы отражаетесь в зеркале чужого сознания? Героям моего рассказа предстоит это узнать.

Знаете, откуда берутся чудовища, демоны и прочие черти? Правильно, их придумывают писатели. Но перед тем, как отправиться терзать наш бедный мир, вся эта нечисть должна пройти службу в своей бесовской армии. А чем они там занимаются? Ой, не спрашивайте… а читайте… Читайте в сборнике «Аэлита/004»…

Рианлин открыл глаза, и в них тут же хлынул свет — яркий, почти нестерпимый. Но лучник не отвернулся, не заслонился рукой: для него это сияние было подобно прохладной воде для умирающего от жажды.

Слишком долго он блуждал по подземным коридорам, куда никогда не проникают лучи солнца, слишком тяжёл был его путь. Он помнил, как погас последний из факелов, запасённых могучим Хлодгаром, как истаяли один за другим люминаторы, давным-давно украденные пройдохой Нимблом у какого-то колдуна, как призрачный огонь, зажжённый молодой эльфийкой Т’эанн, угас вместе с её силами. И только его глаза — глаза лучшего лучника Кальдеры, победителя Имперского турнира — по-прежнему вглядывались в темноту. Он должен был найти дорогу, должен был вывести друзей из этого лабиринта, куда их привела его безумная мечта…

Рассказ для Конкурса Мистической Фантастики. В зеркале отражается человеческое лицо, но душа видна в любом стекле. Посмотрите в окно — и увидите свою душу…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Казменко Сергей

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

Тугрина я не люблю.

Его никто не любит. За что его любить? Уж не за то ли, что он постоянно зудит над ухом о необходимости строго соблюдать инструкции, об ответственности за свои поступки и прочей подобной ерунде? Или, может, за то, что он постоянно всем недоволен и постоянно показывает свое умственное превосходство над окружающими? Или, может, за то, что он без конца напоминает о совершенных когда-то ошибках? Его послушать, так все мы давным-давно были бы уже покойниками, не будь в нашем экипаже дорогого Тугрина. Другие как-то летают без его помощи - и ничего, и даже процент аварийности на нашей линии вот уже три года как почти не растет. Так что будь моя воля, я бы таких Тугринов на пушечный выстрел не подпускал к Галактическому флоту.

Полынская Галина

Я - король!

Я - король, я - король, я сильный, мудрый и свирепый. Я такой свирепый, что все меня боятся. И даже я сам себя боюсь. Но, я очень справедливый и умный. Я красивый. Я такой красивый, что все меня любят. И я сам себя люблю. Я - король, я - король... Я всегда был королем, я был рожден королем, я умру королем. Я богатый, я великий, я могущественный... я - король, я - король, я - король... Нет! Не могу больше! Сколько можно! Никакой я не король! Не могу я себя в этом убедить, не помогает самовнушение! Не могу я быть королем, потому что я не король!

В. Потапов

(Москва)

Золотой медведь

Настало лето. Отцвели в лесах ландыши, в палисадниках и садах черемуха, утратила майскую яркость и свежесть листва. С юга часто налетали грозы, поливали землю теплым благодатным дождем. По вечерам обильная роса падала на траву, и над рекой поднимались парные туманы...

Июньский вечер потухал, готовясь уступить место перемигивающейся редкими звездами ночи. Воздух был теплым и влажным. Из лесу налетел ветер, пронесся по селу, кружа пыль и мусор, и стих на лугах. Словно кто-то невидимый заполнил все пространство, каждый закоулок, щель, вызнал то, что хотел, и скрылся.

Борис Николаевич Пшеничный

ПРОЩАЙ, МАГ!

Она, чувствует: я какая-то не такая. И хотя глазами мы не встречаемся, ее взгляд с утра - у меня на спине, Я демонстративно подергиваю плечом - не шпионь, не возникай немым вопросом, но она не уходит.

Ей совершенно нечего делать в моей комнате, слоняется без толку, будто порядок наводит - то стул подвинет, переставит что-то на столе, то в шкаф полезет, начинает рыться в книгах,- можно подумать, ищет что. Случись сейчас пожар, она все равно не ушла бы. Страсть как хочется узнать, что со мной.

Радий Радутный

Добрый дядя оператор

Четвертый час битвы начался спринтерским забегом[AK1]. Два демона, отчаянно матерясь, волокли бочку с порохом к столь удачно поставленной в узком ущелье башне, рыцари, двинувшиеся было следом, были встречены дождем стрел со специально утяжеленными наконечниками и так же поспешно откатились назад. Через мгновение и по той же причине демоны стали похожи на подушечки для иголок, но слабея и оставляя за собой черно-кровавый след, все же не останавливались. Появились драконы. Струи напалма ударили с неба, сметая незадачливых защитников цитадели, один из демонов споткнулся и чуть не упал рыцари отреагировали дружным стоном, но еще через мгновение странное существо в черном плаще с капюшоном взмахнуло рукой и бросило навстречу живым огнеметам несколько сверкающих зеленоватых вихрей. Пронзительный визг сопровождал это непонятное действие, и даже лучники, прикрытые толстыми стенами башни, с криками охватили головы руками. Вихри смерти , как обычно, подействовали хорошо, драконы, потеряв двоих, развернулись было к колдуну... и в этот момент демоны с хохотом сунули факелы в порох.

Давид Редд

Как явился Христос в Рождество на Луну

Я - Сара Брэди. Ну да, та самая Сара Брэди. Именно меня угораздило стать постановщиком Второго Пришествия Христа, и, скажу я вам, это было нелегко. На самом деле здесь, на Луне, ничего не дается легко. К тому же, на Луне ли, нет ли - там, где замешан мой ненормальный муж, все неминуемо осложняется и запутывается.

Теперь уже, наверное, все знают, как выглядят интерьеры его лаборатории, той самой, где проводился Эксперимент по Искривлению. Самая обыкновенная, типичнейшая лаборатория Лунной базы. Там Мэтью и работал. Циферблаты, мониторы, силовые кабели и все такое прочее. Вообще-то заправляла всем старая профессор Пибоди с платформы, возвышавшейся над гигантским металлическим узлом сконструированных ею тороидов. Рядом с ней склонилась над приборами ее команда:

Всеволод Ревич

На земле и в космосе

Заметки о советской фантастике 1980 года

Содержание

Всеволод Ревич. На земле и в космосе

Библиография Советской фантастики. 1979 год

Библиография Советской фантастики. 1980 год

В 1979-80-е гг. журнал "Уральский следопыт" провел анкету среди наших ведущих писателей-фантастов. Приятно отметить единодушие, с которым все отвечающие отвергли какое бы то ни было противопоставление фантастики остальным видам художественной литературы. Предмет художественной литературы, а следовательно, и предмет фантастики, коль скоро мы отнесли ее к художественной литературе, - человек. Данные анкеты позволяют считать такую точку зрения победившей. И уже хотя бы в окончательном утверждении этого факта - большое значение проделанной журналом работы, потому что споры о том, какой должна быть наша научная фантастика, все еще продолжаются, открыто или завуалированно, самими произведениями.

— Мама!

— Да, Габи.

— Мама, а когда падает звезда, кто-нибудь умирает?

— Нет, сынок, никто не умирает, это просто метеоры.

— Такие камешки?

— Да, камешки.

— А почему они светятся?

— Спи, Габи. Утром приедем домой, и ты спросишь папу. Он объяснит лучше.

— Хорошо, мама.

Иону разбудил холод. Несмотря на звукоизоляцию, из ближайшего ночного бара доносилась музыка, втекавшая в каюту как отдаленный шум океана. Она попыталась включить свет, но неоновая лампочка едва тлела, не разгоняя черных теней под мебелью. «Пожалуюсь стюарду», — Иона раздраженно надавила ручку: дверь не дрогнула. Пробовать еще раз она не стала. Поняла: что-то случилось. Осторожно сняла трубку видеофона. Экран остался темным. Механический голос монотонно повторял: «…сохраняйте спокойствие. Авария энергоснабжения. Помощь в пути. Запомните, что следует сделать…» Она положила трубку. Тихо вернулась к постели и укрыла сына вторым пледом. Потом легла рядом с ним и заплакала. Становилось все холоднее, и в воздухе уже чувствовался удушающий запах горелого.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Если писать историю как историю культуры духа человеческого, то XX век должен получить имя Джойса — Гомера, Данте, Шекспира, Достоевского нашего времени. Элиот сравнивал его "Улисса" с "Войной и миром", но "Улисс" — это и "Одиссея", и "Божественная комедия", и "Гамлет", и "Братья Карамазовы" современности. Подобно тому как Джойс впитал человеческую культуру прошлого, так и культура XX века несет на себе отпечаток его гения. Не подозревая того, мы сегодня говорим, думаем, рефлексируем, фантазируем, мечтаем по Джойсу. Его духовной иррадиации не избежали даже те, кто не читал "Улисса". А до последнего времени у нас не читали: с 67-летним опозданием к нам пришел полный "Улисс", о котором в мире написано в тысячу раз больше, чем сам роман. В книгу вошли также очерки-эссе об Ибсене, Кэрролле, Йитсе и других писателях, чье творчество, по мнению автора, предваряло, предвосхищало, готовило наступление века Джойса.

70-е годы 20 века. В Германии идут съёмки фильма про Гитлера. Актёр, исполнитель главной роли слишком глубоко вживается в роль и начинает представлять себя Адольфом Гитлером.

В книге публикуются произведения одного из создателей социологии музыки Теодора В. Адорно (1902-1969), крупного немецкого философа и социолога, многие годы проведшего в эмиграции в Америке ("Введение в социологию музыки. Двенадцать теоретических лекций", "Антон фон Веберн", "Музыкальные моменты"). Выдающийся музыкальный критик, чутко прислушивавшийся к становлению музыки новейшего времени, музыки XX века, сказавший весомое и новое слово о путях ее развития, ее прозрений и оправданности перед лицом трагической эпохи, Адорно предугадывает и опасности, заложенные в ее глубинах, в ее поисках выхода за пределы возможного… Советами Теодора Адорно пользовался Томас Манн, создавая "книгу боли", трагический роман "Доктор Фаустус".

Том включает также четыре статьи первого российского исследователя творчества Адорно, исследователя глубокого и тонкого, – Александра Викторовича Михайлова (1938-1995), считавшего Адорно "музыкальным критиком необыкновенных, грандиозных масштабов".

Книга интересна и доступна не только специалистам, но и широкому кругу читателей, интересующихся проблемами современной европейской культуры.

(c) С.Я. Левит, составление серии, 1999 (c) М.И. Левина, перевод, 1999 (c) А.В. Михайлов, перевод, 1999 (c) Университетская книга, 1999

ISBN 5-7914-0041-1

Перед вами книга, в которой процесс торговли на рынке Forex описан простым и доступным языком. Даже самый далекий от финансовых операций человек сможет легко воспринять материал и успешно применить его на практике. Автор книги, сотрудник одной из ведущих финансовых компаний России «TeleTRADE», расскажет, как с небольшим начальным капиталом начать зарабатывать очень даже неплохие деньги на рынке Forex. При этом не имеет большого значения ваша специальность, возраст, статус и место жительства.

В издании отражены все необходимые для работы моменты: открытие торгового счета, ключевые понятия и термины, основные принципы и системы торговли, процесс совершения сделок, технический анализ, а также уникальные советы и рекомендации, основанные на многолетнем опыте автора.

Рекомендуется всем, кто хочет зарабатывать на рынке Forex.