Время зимы

Здесь нет эльфов и гномов, нет полуросликов и вампиров, орков и темных эльфов. В мире Эрбоса живут люди — отважные и трусливые, богатые и бедные, бесчестные и благородные, короли и мясники. Дасирийская империя готовится к великому событию — семилетнюю императрицу Нинэвель готовы отдать в жены "рхельскому шакалу" Шиалистану. Но что случится, если дасирийской знати не угодно, чтоб на трон сел чужестранец? Что станет, если окажется, что императрица вовсе не императорской крови? И по Эрбосу поползет слух, что прекрасная, но много лет назад пропавшая дасирийская принцесса Сиранна Потерянная, оставила в далеких землях наследника? Арэн из рода Шаам едет в Северные земли с тайным поручением от дасирийской знати. Что скажет владыка Севера на предложение, сокрытое за семью печатями?

Отрывок из произведения:

― Я не припомню здесь ручья.

― Какой же это ручей, эре́ль. Талая вода сходит с гор.

― Сколько раз говорить — не зови меня так. Больно много чести для подкидыша.

Девушка недовольно свела к переносице светлые, как лежащий вокруг снег, брови. Лошадь под ней, коренастая, бело-рыжая пегая, недовольно мотнула головой и заржала, поднимаясь на дыбы. Мохнатые ноги рассекли воздух, сверкнули в солнечных лучах новенькие подковы. Всадница тут же успокоила норовистое животное, похлопав по шее и что-то шепнула. Кобылка заржала, недоверчиво покосилась на хозяйку.

Рекомендуем почитать

Друг оказался врагом, предателем стала северная метель. Чума пришла в Дасирийские земли и нет от нее спасения, и глухи Владыки Эзершата к молитвам своих детей. Времена изменились и доверять больше некому. Субьба и боги развели героев во все стороны света. Одному предстоит вернуться домой и снова покинуть его, чтобы найти спасение. Другая вернется и покинет родные стены, чтобы больше никогда их не увидеть. А карманнику Рашу и Хани предстоит попасть на самый загадочный, самый темный и проклинаемый остров мира - Румос.

Спели свои песни клинки, отгремела первая битва. Воины Артума отбросили назад орду шарашей, но Северные земли обезглавлены.

А "рхельский шакал" снова заплел интригу, лишив Дасирийскую империю наследника, что носит кровь первых императоров.

Куда теперь занесет судьба Арэна из Шаам, таремскую волшебницу Миэ, карманника Раша, Банру, славного служителя Солнцеликой, и фергайру Хани, Говорящую с духами?

Текст находится на стадии первого черновика. Заранее прошу прощения у читателей за возможные очепятки и описки.

Другие книги автора Айя Субботина

Я – Нана Шереметьева, идеальный личный секретарь. Я умею быть невидимой полезной тенью, я научена «прятать» своего босса от журналистов и брошенных любовниц, покупать подарки его женщинам и выбивать лучшие лоты на аукционах. Лэрс – моя мечта, он идеальный и безупречный. И работа его помощницы была почти у меня в кармане. Работа – и перспектива стать для него кем-то большим, чем «личный секретарь».  Но у судьбы странное чувство юмора, и вместо милого Лэрса мне в боссы достался его старший брат – Р’ранис, жестокий и бессердечный. Он – Темный принц, чистокровка, и я для него – человек второго сорта. И на этом мои неприятности только начинаются…

Тридцатилетие – хороший повод совершить последнюю глупость в жизни. И эта глупость изменит все. ОДНОТОМНИК ВАЖНО! Книга содержит реалистичное описание постельных сцен, некоторую часть нецензурных выражений, строго 18+ 

В двадцать три года Ася Морозова узнала о том, что доверять нельзя никому, тем более человеку, который клялся в вечной любви. И чтобы не утонуть, придется плыть против течения: ради себя, ради маленького сына. Но что делать, если на горизонте появляется мужчина, одного взгляда которого достаточно, чтобы заставить бешено колотиться бедное Аськино сердце? Он богат, красив, умен и невообразимо сексуален, и он убежденный холостяк. И Ася никогда не станет для него никем, кроме вечно попадающей в неприятности девчонки. Не стоит даже мечтать. Или все-таки стоит?

Бывает, лелеешь мечту поступить в Эльхайм - Высшую школу обучения светлой Материи и Плетению, а оказываешься в Дра'Море - ее полной противоположности. В компании демонов, дьяволов, вампиров, инкубов и прочей проклятокровной братии.

Бывает, наперекор голосу разума, делаешь глупость за глупостью - и остаешься совсем одна против очень недружелюбных однокурсников.

Бывает, проще отступить, чем идти с голыми руками против смертельной стихии, но лучше погибнуть глупой простокровкой, чем встать на колени и принять поражение. Потому что и простокровки не так просты, как кажутся, и некоторые самые обычные на первый взгляд вещи, могут таить в себе самые невероятные секреты.

Потерять себя – и найти снова. Бежать от прошлого – и столкнуться с ним лицом к лицу. Найти друзей – и остаться одной среди врагов. Узнать, что новый дом хранит куда более опасные секреты, чем ты сама. Быть простокровкой – и стать нильфешни, сосудом, в котором заключена сущность проклятокровных и небеснорожденных.  Стать древним проклятием, рождение которого предсказано сотни лет назад.  Принять свою участь – или до последнего вздоха выгрызать у пророчества право на собственный путь. Отыскать правду – и не сломаться, заглянув ей в глаза.

ДраʼМор стал домом для оставшихся без крыши над головой эльхов. Проклятокровным и небеснорожденным придется научиться сражаться плечом к плечу, спасать жизнь заклятых врагов. Хаос стремительно вторгается в Равновесие, и Марори предстоит сделать непростой выбор: сохранить себя — или переродиться в последний раз. Ведь бессмертные признают главной только истинную Наследницу Хаоса. А эта армия — все, что есть у ДраʼМора и остатков пылающего мира, чтобы сразиться с самым сильным и самым беспощадным своим врагом…

Габриэль живет в мире, который существует между приготовлением кофе в дешевой закусочной и сном на грязном полу трейлера. У Эль есть мечта — выучиться и вырваться из этого мира, стать независимой. Несбыточная мечта, но это все, что у нее есть. Когда Марго, предлагает пару недель пожить в доме ее старшего брата, Эль соглашается, надеясь, что хотя бы там прошлое не найдет ее и она сможет полностью сосредоточиться на учебе. Но у судьбы на этот счет другие планы, имя которым — Максимилиан Ван Дорт.

Богатый мужчина. Красивый мужчина. Сексуальный мужчина. Бездна обаяния.

Беги, Эль, пока он не сжег твое сердце…

Популярные книги в жанре Любовная фантастика

Синтия Иден / Cynthia Eden

После полуночи становится жарче / Houer after midnight

Пациенты доктора-психотерапевта Эмили Дрейк несколько необычны. Вместо людей с кризисом среднего возраста или Эдиповым комплексом, Эмили лечит вампиров с гемофобией и секс-демонов, которые хотят осмысленных отношений. Но работая с этими созданиями, она узнала одно важное правило – Никогда не доверять оборотню. Особенно такому, как детектив Колин Гит, чьи золотистые глаза и аура хищника заставляют Эмили понять, как ей хочется потерять контроль над собой...

Колин не может поверить, что доктор, с которым ему надо работать над делом Ночного Мясника – единственный человек, который может выдать его тайну: он волк-оборотень. Умная и сексуальная, Эмили пробуждает в Колине дикое желание, способное опьянить их обоих… Но в тени ждет Ночной Мясник, обуреваемый желанием пролить кровь Эмили и вкусить ее ужас…Для этого он воспользуется любой возможностью разрушить ее жизнь, даже единственным человеком, которому она научилась доверять…

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчики: FairyN, lorik 

Подвал, темный и холодный. Мигающая лампочка. Я в грязной, разодранной одежде мечусь, как зверь, по этому подвалу. Одна единственная дверь, и она закрыта. Снаружи раздается детский крик: "Алиса, где ты?!" Я кидаюсь на дверь, и падаю в лужу крови за ней. С диким криком я вскакиваю и бегу по каменному, серому коридору, освещаемому огнем настенных факелов. Решетки, клетки, клыки, голодные кровавые глаза. Вампиры, сотни запертых, истощенных вампиров. Сквозь решетку они хватают меня за руки и тянут назад. Отпустите меня! Я должна бежать! "Алиса, помоги мне!" Снова детский голос зовет меня откуда-то из-за угла. Собрав все силы, я вырываюсь из когтей голодных монстров и забегаю за угол…

Трилогия о девушке с необычными способностями. Ольга лечит людей и старается жить простой жизнью. Но Чудо всегда рядом и оно разное, как и сама жизнь.

Эйприл, племянница жестокого диктатора умирающего города — блестящая и легкомысленная лучшая подруга Аравии Уорт. Но после своего возращения она — большее, чем кажется. Куда она исчезала в «Маске Красной Смерти»? Эта короткая новелла отвечает на эти вопросы, глубже окуная нас в разрушающийся город, где Эйприл пересекается с Кентом, серьезным молодым изобретателем, являющимся ключом к восстанию. «Блеск и гибель» — это история об ужасных поступках, шпионах и удивительной любви. Может ли этот город не разрушать любовь, выжигая её из выживших?

Темная, шокирующая история о двух самых обворожительных персонажах из «Маски Красной Смерти».

Что делать совсем не ведьме, если арестовали ее любимого? Конечно же отправиться в столицу и проникнуть во дворец. А что делать совсем не ведьме, если за попыткой ее поймает не кто иная, как сама Принцесса? Конечно же улыбаться и говорить только правду. А если в шкафах королевской семьи окажется куда больше скелетов, чем кто-либо мог себе представить?

Ничто не остановит волка, нашедшего свою пару… даже ее собственные сомнения. После того как тот ублюдок бросил ее четыре года назад, Саманта знает, что она никогда не заполучит то, чего она действительно хочет. Когда она случайно набредает на город волков и просит их вожака разрешить ей остаться, она думает, что он соглашается лишь потому, что его заинтриговало нечто новое, ведь Саманта перекидывается не в волка, а песца. Она понимает, что все будет по-прежнему, едва она надоест вожаку. Джейсон понял, что его влечет к Саманте в ту самую секунду, когда она упала в обморок ему на руки. Внутренний волк взывает к нему, говорит, что он нашел свою пару, и Джейсон испытывает к ней теплые чувства, которые невозможно игнорировать. Но его маленькая лисичка тянет за собой слишком тяжелый эмоциональный багаж и не верит, что достойна любви. Сумеет ли он одолеть ее страхи? Или ревнивая стая убедит ее, что она никогда не станет одной из них прежде, чем у Джейсона появится хоть один шанс?

Пойти в поход с друзьями в двадцать первом веке, а проснуться в двадцать шестом? Легко, если подцепить неизвестный науке грибок. Пережить потерю друзей и родных? Сложно. Пройти испытание славой и вновь начать все с чистого листа? Еще тяжелее. Поступить в академию и устроиться пилотом в Военные космические силы? Так нечего делать. Доказать командиру, что ты чего-то стоишь? Почти невозможно, ведь он уже все для себя решил. Все это предстоит Алине, девушке из прошлого, которая ищет свое место в будущем. Друзья, враги, разочарование — может это нужно пройти, чтоб понять, что любовь оказывается рядом. Надо лишь присмотреться.

Спасая израненного дракона, невесть как попавшего в Ледяной предел, эслада Актис просто выполняла долг и не задумывалась, чем это обернётся. Не ждала приключений и интриг, не рассчитывала на настоящую любовь, не мечтала о счастье. После недавней войны в её жизни не осталось для всего этого места, только добровольно взятые обязательства – и ничего для самой себя.    Но если дракон твёрдо намерен завестись именно в этом доме, мнение выбранной хозяйки волнует его в последнюю очередь.      В книге есть: хитрый и жутко обаятельный дракон, замученная ответственностью героиня и её почти взрослые воспитанницы со своими девичьими проблемами. Есть интриги, но не сразу. Присутствуют постельные сцены категории 16+. Сразу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Это — мир за гранью.

Сумрачный, сумеречный параллельный мир, где стоят высокие замки и царят высокие боги, где грядущее повинуется закону тайных рун и закону могущественных заклинаний. Здесь обитают чудовищные монстры. Здесь в дворцовых коридорах плетутся тончайшие интриги, рождаются дерзкие заговоры, льется кровь и творится будущее

Это — мир за гранью.

Мир, который века и века стоял рядом с миром нашим — неведомый, недоступный, чуждый. Но однажды граница меж Землей и миром за гранью перестала существовать. И тогда…

И тогда за человеком, способным бродить между мирами, начали охотиться и секретные службы Земли, и силы Зла, возродившиеся в «мире за гранью»…

И тогда на ничего не подозревающие города нашего мира обрушилась страшная болезнь, от которой нет ни спасения, ни исцеления…

И тогда настала необходимость снова пройти по тонкому мосту между временем и пространством — туда, где стоит великая магическая Цитадель Огня…

Теперь, когда ему было не по карману покупать реальность в достаточных количествах, Густаву осталось писать на холстах только то, что он видел во сне. Ни этюдника, который можно было бы забрать с собой, ни палитры, ни курсора… Его голова приподнималась с подушки и вновь падала, во рту пересохло после вчерашней выпивки (наиболее дешевое из всех известных ему средств против бессонницы), и лишь один этот шанс, да несколько туманных миражей прекрасного прошлого оставались ему перед неизбежной встречей с пустотой дня. Начиналось все иначе, но теперь он видел, что, вероятно, именно так все и кончилось. У изобразительного искусства была своя пора взлета, и некоторое время с Густавом носились как с блестящим молодым талантом, которым он, по его убеждению, бесспорно, когда-то был. И огромная бугристая действительность, которую можно обнять, вкушать и царапать ногтями, вполне вероятно, снова войдет в моду — когда это уже перестанет иметь для него хоть какое-то значение.

Хиросима открыл в темноте глаза. Ни зги, но, странность, с открытыми глазами эта непроглядная тьма воспринималась все же как-то иначе — словно можно было видеть ее саму, сырую и рыхлую. В кухне внятно и сочно чмокнула в уже полное ведро одинокая капля. Похоже было на короткий звук поцелуя. И так же могла клацнуть клавиша пишущей машинки, когда в нее не заправлена бумага. Или боек незаряженного револьвера — обмани смерть. Но все это только сравнение, беспомощное, как и всякие сравнения — как можно сравнивать что-то с чем-то, преодолеть бесконечную отдельность каждой вещи. Звук был ускользающе иным, всегда иным. Звук темноты, распада, осени. Еще одна капля, сорвавшись с потолка, вонзилась звонко и плоско в жестяное дно кастрюли. Одинокий — без зрения — слух делался неизмеримо большим, точно впитывал бесчисленные сигналы вещей и явлений. Где-то скребло шестью своими жесткими ручками бессмысленное и сосредоточенное насекомое (сверчок, должно быть), будто почесывало отслоившуюся бумагу обоев. Потолок ронял капли с какой-то неявной ритмичной закономерностью — кухня притворялась садом или лесом после дождя. Хиросима жил на последнем этаже высотного дома — осенью и весной (и летом, после отвесных ливней) у него протекал в кухне потолок. И сейчас все сдвинуто было там, как во временном, нежилом пристанище беженцев, а по всему полу были расставлены кастрюльки, банки, ведра, постепенно и неравномерно наполняющиеся водой. Это действительно напоминало какой-то искусственный (японский?) садик. Сад вещей. Квартира вообще была странной (не говоря о том болезненно нарочитом беспорядке, что привносил в нее Хиросима) — так, лишь здесь, и нигде больше в доме, обитали сверчки, масса сверчков, не обращавших никакого внимания на хозяина. Громадные, малоподвижные, они открыто выползали из своих потаенных убежищ, шебуршали по углам, иногда взлетали лениво — раньше Хиросима не подозревал, что сверчки умеют летать — а то норовили шлепнуться откуда-то сверху прямо на постель. Хиросима без отвращения, равнодушно следил за их хитиновой жизнью. Иногда они закатывали бессонные хоровые концерты — точно прокручиваются несмазанные бесчисленные мелкие, но живые колесики, и Хиросима жил в сердце этого живого стрекочущего механизма. Но сейчас сверчки молчали, один только скреб лапками, делал что-то свое, недоступное человеческому разумению, где-то в глубине темноты. Квартира так и не стала домом, цементный сквозящий дух запустения так и не выветрился из нее, может быть потому что Хиросима и сам был таким, неполноценным, не вполне живым (или не до конца мертвым?). Порой, в несчитанные часы бессонницы ему чудилась в редком перестуке капель, возне и цыкании сверчков, дальнем ветровом нечеловеческом кличе ночного поезда — звуки углубляли ночь — некая угадываемая музыка. Распавшаяся музыка или прамузыка, не то, чтобы бесформенная, но лишенная конкретной формы, и при том более близкая и реальная, чем та, что набубнивало радио и нашептывали грампластинки. В ней не было, конечно, мелодии, но что значит искусственная рукописная мелодия ночью, в темноте, в одиночестве и бессоннице, в ней не было главного — ритма, организующего начала. И тогда Хиросима придумал такую игру: он начал вслушиваться в ровное биение своего сердца, в этот однообразный барабанчик в груди, концентрироваться на нем, не оставляя при этом раскрытого, вобравшего в себя все прочие чувства, слуха, улавливая случайные и исполненные собственного значения звуки. И этот внутренний (впрочем, кромешная тьма стирала все границы — и между внутри и вне тоже) ритм, превратил разрозненные звуки в странную музыку, объединенную размеренным биением сердца, в диковинную, лишенную мелодии, атональную, великую музыку — любой авангардный композитор смертельно позавидовал бы этим его ночным бдениям, а он слушал ее и был ею. Обычной музыки Хиросима не любил, она казалась ему насквозь фальшивой, очередной большой ложью для трусливых, полноценных людей, ищущих защиты от всего. Ему нравились только блатные или уличные песни, в которых тоже ни мелодия, ни слова ничего не значили — но было только чувство, почти в чистом виде, как стон или смех, как тоска, одиночество, загнанная ночь в пустой квартире с протекающим потолком. Теперь же Хиросиме было не до этих вялых и больных развлечений — он вновь закрыл глаза, точно попробовал умереть, и, спустя секунду, снова открыл их, только белки слабо блеснули в полной темноте комнаты. Хиросима вспомнил, что его предали, и заплакал.