Время на размышление

— Не остановить реку жизни; сегодня мы не те, что были вчера, и завтрашнее солнце застанет нас уже не теми, что мы сегодня. — Монтер продолжал свои поиски. В коридоре воздух стоял неподвижно. Ему стало жарко, и он снял свою синюю фуражку. Речники носят такие. Лицо его покрыто загаром, но плешь, прятавшаяся под фуражкой, по-зимнему бела. А эти уши с отмороженными краями — где-то я их уже видел.

— На заседаниях в райсовете, — подтвердил монтер.

Рекомендуем почитать

Габриэль Гарсиа Маркес стяжал мировую славу остро разоблачительными романами, пронизанными страстным протестом против насилия и бездушия буржуазного общества. В сборник писателя включены роман «Сто лет одиночества», рассказы и повести, написанные Маркесом в разные годы.

В сборник входят лучшие произведения одного из крупнейших писателей современной Франции, такие, как «Чума», «Посторонний», «Падение», пьеса «Калигула», рассказы и эссеистика. Для творчества писателя характерны мучительные поиски нравственных истин, попытки понять и оценить смысл человеческого существования.

Франц Кафка — один из крупнейших немецкоязычных писателей, классик литературы XX века, оказавший огромное влияние на писателей разных стран.

В новое издание (впервые сборник Ф. Кафки был издан в СССР в 1965 году издательством «Прогресс») наряду с публиковавшимися романом «Процесс», новеллами и притчами разных лет вошли роман «Замок», отрывки из дневников (1910–1923), «Письмо отцу» и т.д.

В 1950 году Мигель Делибес, испанский писатель, написал «Дорогу». Если вырвать эту книгу из общественного и литературного контекста, она покажется немудреным и чарующим рассказом о детях и детстве, о первых впечатлениях бытия. В ней воссоздан мир безоблачный и безмятежный, тем более безмятежный, что увиден он глазами ребенка.

Роман «Атомная база» представляет собой типичный для Лакснесса «роман-искание»: его герой ищет истину, ищет цель и смысл своей жизни. Год, проведенный в Рейкьявике Углой, деревенской девушкой, нанявшейся в служанки, помог ей во многом разобраться. Она словно стала старше на целую жизнь; она поняла, что произошло в стране и почему, твердо определила, на чьей она стороне и в чем заключается ее жизненный долг.

Роман «Атомная база» (первый русский перевод вышел в 1954 году под названием «Атомная станция») повествует о событиях 1946 года, когда Исландия подписала соглашение о предоставлении США части своей территории для строительства военной базы. Влиятельные исландские круги всячески пытались помешать выходу этой книги на других языках, считая, что она вредит международной репутации Исландии. Лакснесса обвиняли в том, что он написал политический памфлет, что книга создавалась им поспешно, что ее выводы и оценки незрелы.

Тем не менее даже политические противники Лакснесса признавали высокие художественные достоинства романа. На самом деле Лакснесс работал над «Атомной базой», как и над всеми своими произведениями, очень тщательно. (Из «Предисловия» С.Неделяевой-Степонавичене.)

Михаило Лалич — один из крупнейших писателей современной Югославии, лауреат многих литературных премий, хорошо известен советским читателям. На русский язык переведены его романы «Свадьба», «Лелейская гора», «Облава».

Лалич посвятил свое творчество теме войны и борьбы против фашизма, прославляя героизм и мужество черногорского народа.

В книгу включены роман «Разрыв» (1955) и рассказы разных лет.

Герман Кант — один из крупнейших писателей ГДР, многократный лауреат Национальной премии ГДР.

Своими романами «Актовый зал» (1965) и «Выходные данные» (1972) Г. Кант способствовал мировой известности литературы ГДР.

Роман «Актовый зал» посвящен молодым строителям социализма, учащимся рабоче-крестьянского факультета. В центре романа — художественный анализ сложного противоречивого процесса становления новой, социалистической личности.

«Выходные данные» — роман о простом рабочем, прошедшем сложный жизненный путь и ставшем министром. Темой романа является диалектика возможного и необходимого, широких перспектив, данных человеку социалистическим обществом.

Открытие очередного «недостающего звена» между обезьяной и человеком приводит к нов. витку филос. дискуссий о месте человека на древе эволюции и трагическим попыткам установить человеческий статус антропоидам

Другие книги автора Эрвин Штриттматтер

Так же безоговорочно, как поэтам, я верю ученым, ибо постиг, что в каждом истинном поэте скрывается ученый, а в каждом истинном ученом — поэт. И каждый истинный ученый знает, что его гипотезы суть смутные поэтические предчувствия, а каждый истинный поэт — что его смутные предчувствия — недоказанные гипотезы. Но ни тот, ни другой не дают сбить себя с толку и, весьма возможно, считают себя полярными противоположностями.

Я видел пьесу, ей было пятнадцать лет от роду, и я сам написал ее. Передо мной разостлали мою старую, сброшенную кожу. Вещью в себе лежала передо мной сброшенная кожа мыслей и слов, и мне не было до нее никакого дела. Ибо я хожу облаченный в новую кожу новых мыслей, и эти мысли я тоже облекаю в слова и в один прекрасный день надеюсь сбросить и эту кожу.

Меня часто спрашивают, не автобиографичен ли роман «Чудодей».

Отвечаю: самые неправдоподобные эпизоды, описанные в этой книге, основываются на пережитом, все же, что не кажется неправдоподобным, — сочинено.

Я хотел написать книгу, направленную против той проклятой немецкой Innerlichkeit — погруженности во внутренний мир, которой и я был некогда подвержен. Я хотел помочь немцам познать общественно-историческую истину и освободиться от всяческого лицемерия.

Это рассказ о сдвинутом валуне.

В придорожной канаве цветет одуванчик, желтый и радостный, как тысячи лет назад. И нет ему дела, чем его считают: ранним салатом, питательным кроличьим кормом или средством, возбуждающим аппетит.

За придорожной канавой расстилается поле, оно уходит вширь и вдаль, даже глаза начинают слезиться, когда вглядываешься в светлый горизонт, чтобы определить, где же это поле кончается.

Сегодня пространство над полем — чернота, высветленная солнцем, то есть просто-напросто синева, и, поскольку звезд сейчас не видно, оно целиком отдано во власть жаворонков и самолетов.

Летом, когда созревали бобы, семья Бебелей обычно приглашала Абелей на бобовый ужин. Ручка у фрау Бебель была маленькая, и ровно столько бобов, сколько вмещалось в этой маленькой ручке, сажалось весной в садике слева от дома.

За весну и начало лета из этой пригоршни вырастало так много бобов, что их хватало на целый ужин.

Оставалось удивляться той земле, которая год за годом, не скупясь, воспроизводила бобы почти в одном и том же месте в саду, но она не сопротивлялась. Она была надежной и по весне сразу же втягивалась в работу, как только фрау Бебель побуждала ее к тому, посеяв бобы. Она воспроизводила их, не зная колебаний, без всякой уверенности в успехе своего произведения, без гарантии милости со стороны погоды и без малейшего представления о том, какая участь ожидает ее детище в конечном итоге.

Психологический роман «Оле Бинкоп» — классическое произведение о социалистических преобразованиях в послевоенной немецкой деревне.

Зима в предгорьях выдалась ранняя. Выпал снег, мелкий, как белая дорожная пыль, он замел сухие стебельки пижмы. Восточный ветер обрушился на маленький деревянный домик на склоне и занес снегом фруктовые деревья в саду.

День клонился к вечеру, старик с острой белой бородкой смотрел в сад. Позади него сидела у печки его жена и ощипывала гусиные перья, в сумерках ее торчащие лопатки казались обрубками крыльев. Старик с шумом затянулся из трубки и внимательно посмотрел на сугроб. «Восточный ветер, — пробормотал он. — Так и есть, восточный ветер!»

Пока цветочные щитовки водились в достаточном количестве, супружескую жизнь профессора еще как-то удавалось налаживать.

Маленький профессор превыше всего ценил чистоту и имел привычку раздувать ноздри, словно возбужденный шотландский пони. Он занимался проблемой социального значения Verba dicendi в современных романах.

Его жена, брюнетка, существо с ножками газели и средними духовными запросами, была не в состоянии уразуметь, что прельщает ее мужа в Verba dicendi. Она коллекционировала Знакомства, знакомства с людьми, имена которых встречались в газетах: с артистами, поэтами, выдающимися спортсменами и общественными деятелями, которые привлекались к разрешению экономических проблем.

Дядя и тетя были хуторяне; со дня сотворения моего мира они обитали в своей усадьбе и знали там каждую песчинку. Вполне возможно, что в допотопные времена на месте теперешнего дома была земляная нора, в которой ютились их предки, а последующие поколения землепашцев совершенствовали эту нору, выкладывая ее камнем и деревом, пока не получилась усадьба.

Дядя и тетя будоражили землю плугом и мотыгами, вдохновляли ее навозом, ну а земля отвечала им делами: картофелем, льном, гречихой. Дядя с тетей ели картошку, картошка и размоченная гречка жарились в льняном масле и потом снова превращались в песок на пашне.

Популярные книги в жанре Современная проза

Олег Павлов

После Платонова

Я убежден, что Платонову было с т р а ш н о жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы - создатель "Чевенгура" мог понимать свое существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас. Никакой более страшной картины невозможно представить человеку, чем картина убийства, воспаляющая ответной судорогой выживания каждый нерв и как будто на живой же плоти выжигающая свою реальность. Платонов видел смерть, которую сеяла революция в воронежских степях. Но что пробудила в нем первая увиденная картина смерти? То, что после никогда он не мог забыть - и настойчиво выписывал эту одну и ту же картину смерти: прекращение, убывание, исчезновение, отнятие жизни.

Юрий Петкевич

День рождения папы

Папа сделал вид, будто не замечает Сашу с девушкой, а тетя Маша не знала, что сказать, и захихикала. Саша поставил чемодан и предложил Асе сходить на речку. Они спустились с крыльца, и Саша задумался - на каждом шагу надо было задумываться, потому что, убирая в доме, тетя Маша открывала окна и ведрами выбрасывала через них мусор, и за несколько лет, как папа привел эту женщину после похорон мамы, во дворе образовалась свалка вровень с заборами, - и к речке лучше было пройти по саду.

Людмила Стефановна ПЕТРУШЕВСКАЯ

Дуська и гадкий утенок

Сказка

На городских прудах жил-был пожилой Гадкий Утенок.

Опустим все события предшествующих лет, не будем говорить о его тяжелом детстве, когда в него никто не верил, а всякий щипал, не будем также долго рассусоливать о его теперешнем одиночестве, даже не упомянем о многочисленной родне Гадкого пожилого Утенка, о родне, которая держала его за неудачника; никто в целом мире не верил, что из пожилого Гадкого Утенка может когда-нибудь образоваться Прекрасный Белый Лебедь, которого примут как своего прекрасные Лебеди, и будут им любоваться, будут перед ним кланяться и шипеть приветственные слова.

Людмила Стефановна ПЕТРУШЕВСКАЯ

История живописца

Сказка

Жил-был художник, но он был такой бедный, что не мог купить себе ни карандаша, ни бумаги, а про краски и кисти нечего и говорить. Он, конечно, пытался рисовать кирпичом на асфальте, но дворники и милиционеры не любили таких художеств и звали друг друга на помощь.

Наш бедняк мог бы также расписывать стены и заборы, однако каждая стена кому-то принадлежит. Кроме того, это тоже надо было делать ночью, когда народ не шляется туда-сюда и не мешает: а какое же рисование ночью!

Людмила Стефановна Петрушевская

Иваныч

Как-то Иваныч решил полетать на парашюте и для этой цели полез на вышку. Он долго лез, лез, лез вверх, вышка была высокая. Потом Иваныч остановился передохнуть, подоил корову, попил молочка и опять стал карабкаться наверх. По пути Иваныч заночевал, утречком опять подоил близлежащую корову, выпил баночку молока и днем прибыл наверх, на склад парашютов.

Пока он выбирал парашют покрепче, прилетел вертолет, сел сверху на вышку и начал мощно ее раскачивать туда-сюда. Иваныч сильно закричал "Шурши отсюда!", но из-за громкого стрекота крыльев вертолетчица ничего не услышала, только посмотрела на Иваныча сквозь свои огромные очки как ненормальная, а потом снялась и улетела.

Общение с манипулятором похоже на прогулку по минному полю – никогда не знаешь, где подорвешься.

Не смогли отказаться от просьбы начальника, потому что «только вы сможете справиться с этой задачей»? Терпите своего партнера, ведь «с таким характером, кроме него, вы никому не нужны»? Жертвуете собой, чтобы не упасть в глазах друзей? Если вам знакомы эти ситуации и вы часто испытываете стыд, вину и одиночество – вы подорвались на мине манипулятора.

Доктор Саймон почти 30 лет изучает проблемных личностей и знает все о методах эффективной борьбы с ними. Автор уверен, что в арсенале манипуляторов десятки приемов и тактик, с помощью которых они пользуются добротой, состраданием, любовью и надеждой жертвы, оставляя взамен страхи и сомнения. Эта книга поможет вам изучить ловушки манипулятора, чтобы никогда в них не попадаться.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Миллионы людей в мире подвергаются физическому и эмоциональному насилию. Это семейные разборки или притеснение на работе, нападение на улице или стрельба в школе. Даже если кажется, что тема насилия вас не касается, это не так. Криминалисты утверждают: лишь 1 % преступников оказывается за решеткой. Как понять, стоит ли доверять человеку из своего окружения? Не является ли он абьюзером и домашним тираном? Джо Наварро, профайлер ФБР, написал эту книгу, чтобы помочь простым людям защититься от токсичного влияния. Он разделил опасных личностей на четыре психотипа, объяснил мотивы их поступков и дал четкие описания, как вычислить таких людей и противостоять им.

Он не хочет признавать, что делает тебе больно. Для него нормально повышать голос, оскорблять или применять силу. Он ни во что не ставит твое мнение. Он не остановится, пока ты сама не прекратишь это безумие.

Советы, изложенные здесь, помогут распознать абьюзера и вооружат вас инструментами самозащиты, физической или психологической, от агрессивных и контролирующих мужчин. А также позволят скорректировать негативное поведение партнера, если он готов меняться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Меня всё просят объяснить, почему я решил продолжить учебу и поступил на заочное отделение института.

Биография у меня нехитрая, известна вам по рассказу «Валун». Написал рассказ писатель. Все, в общем, верно написал. Приврал, правда, малость. У писателей это называется не привирать, а гиперболизировать.

Насколько я успел выяснить, в области искусства очень важно отбирать, просеивать, ужимать и гиперболизировать, и без таланта тут вроде бы никак не обойтись. Надеюсь, что к концу учебы я точно буду знать, что такое талант. В газетах про такое не прочтешь. Те, кто добывает себе «хлеб насущный» толкованием литературы, рассказывают нашему брату, про что написано в книгах, а вот про талант почему-то ни слова, ни полслова. Хотя, конечно, может, и правильно делают, что помалкивают, потому что обделенные судьбой современники, похоже, завидуют талантам. А если б талант был чем-то вроде болезни заразной? Тогда б, наверно, завидовали и тому, кто, к примеру будь сказано, чумой болен.

Суета не проходит, а выгода уходит, и когда торговля лошадьми потеряла всякий смысл, заядлый лошадник Харткин на нажитые деньги купил плодовый сад. Работать под деревьями он еще мог, но когда стокилограммовая туша Харткина устремлялась к спелым вишням, ветки и ступеньки садовых лестниц так и трещали, и он предоставил сбор плодов своей более легкой жене.

Сам Харткин возился с двумя-тремя лошадьми, коих в воскресные дни по старой привычке продавал, чтобы купить новых. Когда он чуял запах лошади, его так и тянуло за ней, он должен был ее увидеть и склонить ее хозяина к продаже или обмену.

Мне было лет тринадцать, когда это произошло, да, тринадцать лет, потому что я уже учился в городской школе и был твердо уверен: не буду я ни пекарем, ни представителем фирмы, торгующей рыбьим жиром для скота, ни кельнером в кафе, ни сторожем в зверинце, ни клоуном, ни посыльным, а также не буду я ни берейтором, ни даже подсобным рабочим на фабрике — я стану артистом. Не знаю, зависело ли это от обстоятельств моей жизни или от меня самого, но мне довелось заниматься всеми перечисленными профессиями, однако артистом я так никогда и не стал, во всяком случае таким, о ком завсегдатаи трактира говорят: «Артист, сразу заметно», или таким, о ком перешептываются молоденькие девушки на улице: «Артист, сразу видно!»

В 1994—1999 гг. издательство «Мысль» осуществило издание Сочинений священника Павла Флоренского в четырех томах. Согласно первоначальному плану, предполагалось издать: т. 1 —работы 1903 — 1909 гг.; т. 2—работы 1909–1933 гг.; т. 3— «Столп и утверждение Истины»; т. 4— «У водоразделов мысли». В ходе подготовки издания этот план претерпел некоторые изменения: т. 3, кн. 1 и 2— «У водоразделов мысли», т. 4— «Письма с Дальнего Востока и Соловков». Такое решение диктовалось тем, что потребность в книге «Столп и утверждение Истины» была в какой‑то мере удовлетворена изданием 1990 г. (М.: Правда), а письма отца Павла из лагерей в большей своей части оставались неизданными.