Время мёртвых

Предупреждаем сразу, что это не фанфик по Андрею Крузу. Хотя ходячие мертвецы здесь есть. А как же, ведь Апокалипсис это и есть "Время мёртвых". Да-да это именно Апокалипсис, но не воплощение фантазий Иоанна Богослова, навеянных ему грозой над островом Патмос. Хотя есть и ангелы и демоны, а ещё Воины Света и Вестники Смерти. Правда есть и Спаситель, но есть и Королева Проклятых. А что живые? Ну, да есть и живые, поначалу. И они даже пытаются остаться в живых. Или, хотя бы выбрать сторону на которой придётся сражаться. Хотя за многих выбор уже сделали. Остальным же может что-то удастся...

Отрывок из произведения:

 Промозглый апрельский ветерок тихонько гулял за окном. Жалюзи были подняты к потолку, и солнечный свет свободно проникал  на кухню. Воздух был наполнен весенней сыростью. Он не сильно отличался от того же тяжелого и мокрого воздуха, коим были одарены люди в одну из самых теплых зим за последние десять лет. Даже в январе шел дождь. Люди праздновали приход нового года под зонтиками, снега было совсем не много. На этот раз, он уступил свою очередь тоненьким коркам льда, да и то, не везде. В лесу, как водится, снег все же был, окрестные леса были богаты разного рода животными, посему о его наличии было кому рассказать. Например, охотникам. У бывшего бой-френда Алисы отец увлекался охотой. Он, вообще, много чем увлекался. Поговаривали, что в лихие девяностые тот был бандитом, причем не средней руки – серьезным и опасным человеком. Девочке никогда не доводилось поговорить с ним, да и не очень-то хотелось, честно говоря. Боялась она его страшно, было в нем что-то такое ... не хорошее. Зато, сынок его, любил похвастать отцовскими успехами. Виталика явно забавляло то, что отец убивает животных, а потом обо всем в подробностях рассказывает сыну. Он даже водил его на стрельбище пару раз и всегда звал с собой на охоту. Однако, изнеженный городской жизнью представитель золотой молодежи, почему-то не шибко рвался в бой. Ему больше нравилось рассказывать, а не делать. Болтать, одним словом. Все интересы сводились к двум или трем банальностям, вроде того, как бы поинтереснее «тусануть» с друзьями в выходные, или погонять по набережной на новенькой иномарке с опущенными стеклами и музыкой на полную громкость. Таков уж он был – мужчина, которого она полюбила. Но, больше всего в жизни, даже больше Виталика, Алиса любила солнце. То, как оно играет яркими искорками на сугробах свежего снега зимой, пусть и не прошлой, были и другие зимы, не страшно. Как согревает теплом и убаюкивает загорающих летом – надежда на жару и благодать не оставляла, хотя, можно бы было не удивляться, если долгожданный снег таки выпадет, но уже в июне. Таков уж он – суровый климат России. То, одеваешь по десять штанов, комбинезон и теплую куртку, и все равно мерзнешь, а то, хоть в купальнике по улицам гуляй - пот в три ручья. Девочка не любила потеть, когда это случалось, она чувствовала себя какой-то «свинофермой», но и мерзнуть до стука в зубах также любить не могла, не из моржей, знаете ли. Свет полностью освещал немалых размеров кухню, с навороченной дорогой техникой и дизайнерским оформлением, играя на хроме огромного холодильника Bork цвета «металлик», массивной кофе-машине той же фирмы и ... вообще, отец девочки ужасно любил технику именно этой фирмы. Она внушала ему уверенность и, просто нравилась своим дизайном и дороговизной. Для Александра Назаровича, вообще, все, что дороже аналогов входило в разряд лучшего. Однако ему случалось и ошибаться, когда дорогущая техника совершала рейды в сервисный центр из-за какой-либо недоработки. Благо, кухонная техника пока бреши не давала. Правда, мнение Алисы было полной противоположностью мнению ее отца – не в дорогих вещах счастье! На свете есть столько прекрасных вещей и явлений! Зачем сидеть перед огромным экраном бездушного телевизора, когда на улице так светло и интересно? Да, даже свою жизнь Алиса любила меньше, чем солнце! Худенькая чуть сутулая девочка двадцати лет, с черными, как смоль волосами, ярко-голубыми большими глазами над маленьким аккуратным носиком была исключением из правил – не походила она на сверстников, не те ценности трепетали в ее маленькой и доброй душе. Алису нельзя было назвать красавицей, но и страшненькой язык бы не повернулся. Она была очень милой и приятной внешности, телосложением и чертами лица скорее походя на пятнадцатилетнего подростка. Ее субтильное телосложение полностью соответствовало характеру слабой и беззащитной девочки и такой же манере поведения. Она всегда старалась доверять людям, открываться им на столько, настолько это возможно и ждать от них того же. И, не смотря на то, что она не раз разочаровывалась в людях – замкнутых и сложных существах, девочка постоянно наступала на одни и те же грабли. Очередной удар «древка» случился совсем недавно, он подкосил ее окончательно, и она все-таки упала на грязную и жестокую землю. Все старые обиды вновь предстали перед глазами, все ошибки и разочарования впились зубами в ее маленькое и доброе сердце. Алиса сидела за кухонным столом и вглядывалась в красочные изображения разнообразных фруктов на гладкой клеенке. На столе стояла резная хлебница из светлого дерева, солонка, большая тарелка с темным виноградом, ярко желтая кружка с еще не остывшим кофе и смайликом, высунувшим набок розовый язык ... а еще там лежал разобранный на составляющие бритвенный станок Александра Назаровича. Чуть поодаль от плоского, почти прозрачного, не будь оно металлическим, лезвия бритвы с черной, чуть смытой надписью Gillette, лежали остальные части станка. Именно лезвие во всем этом нехитром приспособлении мужской гигиены сейчас интересовало Алису больше всего. Она попыталась аккуратно ухватить острую сталь двумя тонкими пальчиками и ... порезалась. Так, не сильно, но весьма ощутимо. Две увесистые капли крови окропили стол, прежде чем девочка отдернула руку и прихватила пораненный палец губами. Взгляд Алисы был прикован к тем двум капелькам – аккуратным полу-шарикам красного цвета, недвижимым на ровной глади массивного стола. И лезвие – уголок окрашен в тот же цвет – это же ее кровь! Она – живая! Живет, дышит, плачет и смеется, гуляет с друзьями, ходит в институт, наслаждается светом и красотой этого сложного и запутанного мира! А надолго ли? В любом случае, это уже ей решать! Лишь ей одной даровано право решать за себя, взрослого и ответственного человека, коим она себя совершенно честно признавала, нисколько не лукавя даже наедине с собственными мыслями. Не была она склонна преувеличивать. Или, все же была? Ведь, если все так, то, какого черта она забыла на кухне с папиным лезвием и порезанными пальцами?  Хватит! Довольно размышлять! Жизнь удручает, все плохо и никогда уже не станет лучше! Нет любви в этом мире! НЕТ! Он не смел так с ней поступать и теперь заплатит! Ой, как же дорого он заплатит - ее кровь будет на его руках! Слезы подступили незаметно, Алиса лишь стиснула покрепче зубы, хватаясь за лезвие бритвы во второй раз. Она снова порезалась, но уже не обратила на это никакого внимания. Черт с ним, все равно этот порез не последний ... не финальный и не фатальный в ее короткой, но такой несчастной маленькой жизни. Ах, как сладки объятья смерти! Алиса частенько задумывалась, что же там, по ту сторону мироздания? И сейчас она это узнает. А будет ли Виталик лить слезы от того, что потерял такого чудесного и доброго человека? Наверное, нет. Но, он должен! Должен понять, пусть и ценой ее собственной жизни, что нельзя так поступать с теми, кому он был дорог. Они не встречались годами. Черт, да они почти не знали друг друга! Тогда, почему же так разрывает в груди? Почему эта сволочь запала к ней в душу так глубоко? Сволочь! Острое лезвие коснулось запястья левой руки. Больно, до звона в ушах, до слез больно! Вот так ... сделано ... Теплые струйки до черноты темной крови текут по запястью. В глазах помутилось, ощущение, словно Алису накрывало какой-то томной пеленой. Она слабела. Боль не отпускала ее, но стала другой, не пульсирующе-рвущей, а какой-то тянучей ... вернее сказать, затягивающей, уносящей куда-то далеко-далеко. Тошнота подкатила к горлу, но на спазмы уже не хватало сил. Свет, который она так сильно любила, померк. Померк навсегда. Девочка уже не слышала, как открывается входная дверь, как грубый мужской голос испуганно кричит «Да, что ж ты, млять, делаешь!». Чьи-то сильные руки схватили ее за плечи, куда-то утащили, перетянули чем-то рану. Затем все померкло окончательно. Алиса не знала, сколько прошло времени, когда на секунду приоткрыла глаза. Она ехала в машине отца, немного трясло, и было очень холодно, тот что-то говорил ей успокаивающе, провел рукой по ее нежным, как шелк, волосам, на гладко выбритых щеках его, казалось, поблескивали слезы. И снова стало темно.

Другие книги автора Олег Небогатов

Прописные истины успешного человека

То, что, казалось бы, Вы и так знали, но почему-то так и не применили

Олег Небогатов

© Олег Небогатов, 2016

ISBN 978-5-4483-1059-1

Создано в интеллектуальной издательской системе RideroПредисловие

В ваших руках книга, в которой Вы не найдете для себя ничего нового. Читая ее, Вы то и дело будете восклицать, «Да это же и так ясно!» или «Я это знаю!»

Продолжение истории рассказанной во первой части. Собственно, Как продолжение, нет, конечно, герои старые (один), остальные новые. И задачи новые. И мир, похоже, новый...

 Человек, посмевший утверждать, что мир, в котором он живет – единственный во Вселенной – глупец. Подобно муравью, живущему своей короткой жизнью в круговороте насущных трудностей и в окружении себе подобных, человек – лишь песчинка в огромном и загадочном сплетении миров.  Одни миры показались бы ему сказкой, иные же, повергли бы во мрак сумасшествия. Словно из позабытого детского кошмара, они возникли бы перед ним, поглотили, переварили, уничтожили … Проход между мирами запечатан, но с каждой секундой старое заклятье становится все слабее.  Наш мир пронзают трещины, и их количество неуклонно растет. Беда тому, кто попадет в такую трещину. Беда всем нам, когда наступит час слияния миров …

Популярные книги в жанре Ужасы

В поисках одной частной лавки я забралась в совершенно незнакомые места, на самую окраину города. Об этом заведении в очередях рассказывали чудеса, а оно оказалось грязным и тесным, но, впрочем, не лишенным прелести тех мелочных лавок, которые я еще застала в раннем детстве и в которых торговали всем на свете: леденцами и разливным маслом, пражской ветчиной и фитилями для ламп крахмалом и липучками, ванильными палочками и повидлом, дрожжами и кукурузной мукой. Их сумрачные недра всегда томительно пахли смесью корицы, сырости керосина. Сейчас на щербатых замасленных полках под засиженным мухами целлофаном громоздились шоколадные торты в пене кремовых завитушек, горы красной икры и исполинских маслин и штабеля сибийского сервелата. Помню, я накупила всего понемногу, внутренне сжавшись и боясь, что сейчас все исчезнет и я останусь в глупом положении, с протянутыми в пустоту деньгами. Однако все прошло гладко, и я благополучно отступила от прилавка, если чем и задетая, так это бестрепетностью, с какой отоваривались другие покупатели, народ горластый, бойкий и явно привычный к изобилию. Их развязность ставила меня — пусть ни для кого не заметно — в положение существа низшего порядка, незаконно проникшего в их мир, и у меня мороз пошел по коже — а что, если разоблачат? Поэтому я заторопилась к выходу с неспокойной душой, тем более что в дверном проеме, загораживая проход, встал, прислонясь к косяку, здоровенный детина в видавших виды галифе, нависающих над сапогами, и в клеенчатом переднике до колен. Правда, он стоял спиной ко мне и глядел на улицу, и я, теша себя надеждой, что не вхожу в круг его внимания, уже было протиснулась мимо, когда он, качнувшись, схватил меня за руку.

Рассказчик отдыхал на вилле Каскана, где имелась незанятая никем комната на первом этаже, в которой повествователь однажды посреди ночи увидел нечто очень странное. Он не мог понять, сон это или явь. С этого и началась мистическая история, в результате которой пострадал художник Артур Инглис, отдыхавший на той же вилле.

История о том, как подспудные человеческие страхи в одночасье могут трансформироваться из эфемерных в реальные. Всего лишь один ночной кошмар способен изменить жизни и судьбы нескольких людей окончательно и бесповоротно.

Где, в каких запредельных и мрачных краях пребывает сейчас Деннис Бэрри? Не знаю. В ту ночь, когда он последний раз находился среди людей, я был неподалеку от него и слышал, как за ним пришли, слышал его душераздирающие крики.

Крестьяне и полиция графства Мет не нашли ни Бэрри, ни остальных, хотя искали долго и упорно. Я же после всего случившегося содрогаюсь от ужаса всякий раз при кваканье болотных лягушек или если в безлюдном месте на меня вдруг хлынут потоки лунного света.

Однажды, когда я был еще маленьким мальчиком, отец взял меня с собой к Адриану Борлсоверу. Пока отец уговаривал его сделать пожертвования, я играл на полу с черным спаниелем.

— Мистер Борлсовер, вы можете пожать руку моему сыну? Когда он станет взрослым, ему будет что вспомнить и чем гордиться.

Я подошел к постели, где лежал старик, и, потрясенный неброской красотой его лица, вложил свою руку в его ладонь. Он ласково поговорил со мной и наказал никогда не огорчать отца. Потом он положил правую руку мне на голову и попросил Господа благословить меня.

Его истинное имя хотели похоронить навеки. Сатанеля изгнали в небытие, однако и там он с каждым годом накапливал силы и верные себе души, даруя бессмертие. Чтобы вырваться на свободу, ему нужно восстановить разрушенный символ зла «666» — и сделать это руками избранной. Но, кажется, за плечами Николь Паскаль незримо присутствует один из архангелов, а ее возлюбленный стал ее ангелом-хранителем на земле. Так какова же миссия невинной девушки, рождения которой Сатанель ждал более трех тысячелетий, — помочь князю тьмы вернуться в мир людей или помешать этому?

В центре кладбища стояла фигура высотой в три человеческих роста и излучала силу, которая обладала абсолютной властью…

Все в нем было черным: от жестких волос, покрывающих его тело, до толстых, оканчивающихся кривыми когтями пальцев на его конечностях. Единственным ярким пятном на этом мрачном фоне были его глаза грязно-желтого цвета, окруженные налитыми кровью белками.

Николь увидела, что все звероподобные существа как загипнотизированные наблюдают за происходящим. Грубые черты лица Сатанеля изменились, стали прекрасными. На мгновение вокруг него вспыхнул удивительно белый свет, и Николь почувствовала, что перед ней предстала изначальная сущность этого создания…

Странные незапоминающиеся сны, разумная кофта, сбежавший ото всех эльф, говорящая собака… В детстве мы читаем сказки и потом всю жизнь ждем чудес. А когда они случаются, пугаемся за сохранность своих мозгов. Но всегда ли мы в состоянии определить, норма или патология определяют происходящее с нами?

Что за идиотская фраза — «Давай останемся друзьями»?

Будто можно остаться друзьями после того, как твое тело вдоль и поперек изучено тем, кто сейчас на синем глазу предлагает перевести отношения в другой формат. В формат, который оправдывает отсутствие звонков, встреч и всякой нежности, но оставляет право для претензий. Нет уж. Спасибо. Друзьями мы не останемся.

Впрочем, в трубку Катя сказала абсолютно другое. Конечно, почему бы и нет, в конце концов, ведь не чужие друг другу люди? По-моему, такое, скрипя зубами, выдавливают из себя абсолютно все девушки, которым хочется не терять ошейника на шее бывшего любимого человека. Вот только у Кати все было по-другому. Этим ошейником она собиралась воспользоваться по-настоящему, вовсе не для того, чтобы изредка проверять, с кем ее бывший любимый пошел на свидание и не появилось ли у него девушки. Хотя… И это тоже. Без этих знаний ведь ничего не получится. Ничего, что задумала Катя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.

Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.

 Семеро солдат срочной службы сбегают из части, а дальше... А дальше будут приключения, ужасы, эротика и даже фантастика. Обещаем только одно - скучно не будет...

Города начинались по-разному. Одни вставали на перекрестках караванных путей, другие поднимались в безлюдных пустынях. Есть города-крепости, города-казармы, города, выросшие вокруг речных пристаней или морских портов, монастырей, фабрик или рынков. Грешный Вавилон и святой Иерусалим, вечный Рим и запретная Лхаса, деловая Женева и карнавальный Рио, таинственная Чичен-Ица и гостеприимный Париж, высокогорный Ла-Пас и отвоеванный у моря Амстердам… Новая книга из серии «100 великих» расскажет об истории и судьбе как исчезнувших городов древности, так и о тех, которые пронесли через века свой неповторимый облик.

Жила-была девушка Галя. И решила она однажды сходить и сфотографироваться. Ну, и что, спросите вы. А ничего. Только лучше бы не ходила...

Древние системы мироздания разделяли Вселенную на три Мира:Верхний Мир (обитель богов и духов),Средний Мир(мир растений,животных и людей) и Нижний Мир(обиталище демонов и злобных духов).Толковать это можно по-разному, но  вот вопрос: насколько незыблемы границы этих Миров? И возможно ли взаимопроникновение? Наверное это невероятно сложно и доступно лишь избранным...

 И еще вопрос: чем эти избранные отличаются от любого из нас?.. Или такое  непроизвольно может случиться с каждым, и не всякий это даже заметит...