Время дождей

Этот мир очень мал. Одинокий и хрупкий, он потерян в глубинах Великого Ничто под единственной звездой. Так было не всегда, но никто уже не помнит, как было раньше. Тут каждый дом – целое государство, каждое озеро – океан, а небольшой клочок земли – семейная ценность. Но однажды размеренная жизнь двух сотен его обитателей меняется, когда с севера приходит холод, а в лесах вновь появляются те, о ком не принято вспоминать.

Отрывок из произведения:

Жаркое декабрьское солнце светило в оба окна класса начальной школы, играя бликами на некогда лакированных, но уже изрядно потертых столах, покрытых сеткой мелких трещин, и одноглазых очках учителя Арчера, в спешке забытых им на дубовом столе. Бен смотрел на прозрачное стеклышко, положив голову на край стола и склонив ее. Через очки класс казался мутным и каким – то выпуклым. По краю стола лениво полз жук, иногда замирая в солнечном блике, будто чуя опасность. В отличие от Бена, жук не боялся учителя, и смело потрогал очки тонкой лапкой. Бену даже показалось, что он наступил на них.

Другие книги автора Павел Шушканов

Эта книга – несколько большее, чем просто ностальгия об ушедшем времени, которое мы помним как «нулевые» – время медленного интернета, ICQ, Масяни, мрачных готов и розовых эмо, ярких разнообразных мобильников и карманных компьютеров. Это рассказ о том, как развивался мир в 2000-е годы, какие пути и возможности открывались для знакомых нам вещей и почему мир стал таким, каков он сейчас. И, конечно, немного личных воспоминаний.

Молодой священник приезжает в глухое село, чтобы восстановить старый храм и приход. Но в первый же день он понимает, что жизнь в забытом поселке течет по странным правилам, установленным поколениями ссылаемых сюда ведьм. Невольно он становится участником и свидетелем череды страшных и запутанных событий, в которых его единственной поддержкой становится местный участковый, имеющий собственные взгляды на сельский уклад.

Кирилл Олегович – преподаватель в провинциальном вузе. И вопреки мнению его студентов, жизнь человека по ту сторону кафедры – это пустая квартира, злая кошка, ненавистные бумаги и циничный юмор, который часто выходит ему боком. Единственное светлое пятно – чашка кофе с бывшей женой раз в неделю. И каждый академический год похож на предыдущий, а лица проходящих через его жизнь студентов превращаются в сплошной серый поток. А потом появляется Даша.

Популярные книги в жанре Современная проза

Ласло ДАРВАШИ

Рассказы

От переводчика

До недавнего времени Ласло Дарваши (род. в 1962 г.) был известен читателям как поэт, автор двух стихотворных сборников, с интересом встреченных критиками и публикой. Но, очевидно, по-настоящему он нашел себя, обратившись к "презренной" прозе. В которой и утвердился не просто как талантливый художник: его рассказы произвели впечатление нового, свежего слова в литературе, некоторой вехи, которая, кто знает, со временем может стать поворотной.

Юрий Дружников

Тридцатое февраля

Микророман

"Совершенно недействительно то,

что случается с нами в действительности".

Оскар Уайльд.

1.

В винном отделе, отгороженном стеной из ящиков с пустыми бутылками, дабы алкаши не омрачали взора более сознательной и реже пьющей части населения, как всегда в конце рабочего дня, ползла змея из человеческих тел от самой двери.

-- Крайний?

-- Так точно!

Дубровина Анна

Белый

Она проснулась в холодном поту посреди ночи. Ей приснилось что-то совершенно ужасное, обескураживающее, но она уже не помнила, что именно. О кошмарном сне напоминала лишь дрожь по всему телу и скованный недоуменным шоком взгляд в зеркале перед кроватью. Так она просидела несколько мгновений, каждое из которых казалось неизмеримо глубоким, после чего очнулась. Звонил телефон. Взяв трубку, она услышала взволнованный женский голос, обращавшийся к кому-то реальному с требованиями немедленно оставить эту суку и понять в конце концов, кто же по-настоящему любит его... Бред какой-то! Трубку она повесила. От этого короткого, ничего не значащего звонка, случайно забредшего в ее храм Одиночества, в памяти осталось лишь отчаяние голоса. И там отчаяние...

Дубровина Анна

Зеленый

Она родилась еще в эру Людей, в то время, когда все казалось таким большим и добрым. Самым ярким ее детским впечатлением стала книжка "Волшебник Изумрудного города". Потом пришла эпоха Окружающих, когда она начала видеть все и всех не только в радостных детских зеленых тонах, цветах жизни, но и иначе, по-новому. А затем настало Время. Все вокруг крутилось, вертелось, работало; каждый четко знал свое место. Зелень осталась лишь глубоко, в самых потаенных уголках души. Зелень, не настолько темная, чтобы тосковать о прошедшем, и не такая яркая, светлая, чтобы слепить. Зелень жизни. Hо Время давило безжалостно, постепенно она тоже стала играть по общим правилам. Ослепла.

Дуплинская Пеппи

Хотите немного лета?

Лето, мое жаpкое душистое лето. А я в этом задыхающемся от своих собственных испаpений гоpоде, и сама задыхаюсь, потому что не хватает того pазнообpазия чудных запахов, котоpые поpхают в моpском воздухе. И я в своём пыльном одиночестве; бpызгаются чувственные духи, втиpаются мягкие масла, куpятся экзотические благовония, но это всё не то, это искусственные аpоматы. Иногда спасают цветы, хочется полностью погpузиться в чашечку лепестков, вдохнуть и пpоглотить тонкий цветочный аpомат. Hужно было pазвеять свои мысли и pазвеяться самой, подобно пеплу, подхваченному ветpом. Посpеди ночи pаздался неожиданный звонок в двеpь, это пpиехали мои подpуги.

Дуплинская Пеппи

Сказка на ночь №6

Рано yтpом я встpечалась с фотогpафом. Hичем не пpимечательный мyжчина на скамеечке станции метpо Баppикадная показывал мне свои pаботы. Hекотоpые из этих pабот он готовил на фотовыставкy. Я была немного шокиpована. Hет, в фотогpафиях не было чего-либо, что задевало бы сеpдце, заставляло pаботать мозги. Они были yжасными, постоянный синий мятый фон, некpасивые модели с некpасиво снятыми телами, статичность и попытка сыгpать в "театp", кpасное длинное платье с боковым pазpезом, откyда выглядывала нога в чёpной колготине и чёpном гpязном сапожке, а на поднятые к веpхy pyки была набpошена чёpная шифоновая ткань.

Дуплинская Пеппи

зимний дождь

Белая гадость снежит под окном,

я ношу шапку и шеpстяные носки,

мне весь день неуютно и пиво пить в лом,

как мне избавиться от этой тоски

по вам, Солнечные дни...

В.Цой

Стpанно... Сегодня пеpвый день зимы и идёт дождь. Для меня это в пеpвый pаз. Это настолько удивительно, что захватывает мой дух, кpужит его, и вместе с дождевыми каплями он падает вниз, впитываясь в поpы земли. В моём гоpоде снегА и тёплые одежды, гоpячий чай с малиной по вечеpам и задушевные беседы дpузей. А здесь каждодневный вид из окна на Останкинскую телебашню, слякоть, суета в метpо, pабота... Hет, я не жалуюсь, но всё это для меня стpанно, и в то же вpемя сказочно. То что pаньше было недосягаемо, вдpуг так легко и пpосто свеpшилось.

Эдуард Дворкин

Мелодия для карлика

Погоже-ненастным днем шла по улице женщина с плохими ногами. Она была на высоких каблуках и очень торопилась, отчего все в ней трепетало и звенело: скакали вверх-вниз тренькающие молодые груди, упруго подрагивал и гулко ухал упрятанный под шерстяной юбкой округлый металлический таз, и даже нарумяненные сочные щечки - и те ходили ходуном, почмокивая и посвистывая. Женщина была натянута, как струна, и все в ней было подобающе, и тело у нее было отменное, и лицо хоть куда, и, судя по всему, она была подготовлена к успешному деторождению, вот только ноги у нее действительно никуда не годились. Уличные мужчины на женщину не смотрели. Заросшие и несвежие, в одежде с оборванными пуговицами, мутноглазые и щербатые, они не имели в своих засохших душах камертонов, способных уловить и оценить такую прекрасную женщину (ноги не в счет!), да и заняты они были совсем другим: безобразно гримасничая, они размашисто жонглировали обкусанными пивными кружками, стараясь не пролить на разбитый асфальт ни капли разведенного скверного суррогата. А женщина была не кто иная, как Софья Агаповна Турксибова, и торопилась она жить, и спешила чувствовать... Нет, безусловно, это не была женщина для Веденяпина. Веденяпин, эмоционально глухой и слепой мужчина, жил по другим канонам, и в его жизни не было места для проявления чувств. Спектры, пассажи и гаммы окружающего мира Веденяпина не затрагивали, он жил измерениями. Сто граммов колбасы на завтрак, три километра до службы, восемь часов внутри, тридцать пять тысяч в месяц, одна женщина в неделю. Женщин он приводил по пятницам после вечерней прогулки. Обыкновенно он шел, погруженный в какие-то свои выкладки и вычисления, и, поравнявшись с какой-нибудь женщиной, брал ее за руку и вел к себе. Иногда, если того требовали обстоятельства, он говорил что-нибудь успокаивающее, но чаще молчал, экономя слова и мысли. Дома он варил суп из пакета, временами выглядывая из кухни, чтобы не давать женщине свободу рук, потом выходил с кастрюлькой, ставил на стол бутылку вина, блюдце с рассыпными конфетами, помогал женщине раздеться, гасил свет и с головой уходил под одеяло. Рано утром он открывал дверь, и женщина уходила. Веденяпин шел в душ и начисто смывал женщину из памяти. Была как раз пятница, Веденяпин чувствовал этот день без всякого календаря, по пятницам он начинал ощущать сильное томление плоти, перерастающее к вечеру в откровенно безобразную фазу. А Софья Агаповна как на грех решила больше не ждать и довериться первому на нее посягнувшему (за исключением, конечно, мутноглазых и щербатых). Веденяпин был выбрит, опрятен, яснолиц, все пуговицы и молнии были у него на месте, его ладонь была суха и горяча, и Софья Агаповна пошла за ним, гордясь собой и презирая себя. Для Веденяпина все было обычно, а вот Софья Агаповна оказалась в подобной ситуации всего в десятый раз, она волновалась и не знала, как себя вести, но Веденяпин все сделал сам, начиная от супа и кончая... Он не был музыкально одаренным человеком, этот Веденяпин, он равнодушно проходил мимо филармонии и никогда не покупал себе пластинок с увертюрами, но даже он был удивлен и взволнован звуками, исходившими от Софьи Агаповны. Пронзительные и чистые, они разливались, заполняя все пространство, и нужно было только чувство, его, Веденяпина, чувство, чтобы собрать их в совершенную и прекрасную симфонию. Но Веденяпин, как и девять его предшественников, не стал композитором - он не был гармонически развитой личностью и примитивно понимал непростую гамму человеческих отношений. Утром, открывая Софье Агаповне дверь для ухода, Веденяпин впервые в жизни засомневался - а не оставить ли ему вообще такую необычную женщину у себя. Уже одно это было для него внутренней революцией, но перевесила привычка, к тому же он посмотрел вниз, прикинул пропорциональность ног Софьи Агаповны и решил ее не задерживать. Он горько пожалел потом, как пожалели девять его предшественников, но было поздно. Вернулись из Китая два друга: Ухтомский Панфил Семенович (силач и великан) и Шапиро Лазарь Моисеевич (горбатый карлик) - мужчины умные, щедрые и одухотворенные. Повстречали на своем пути Софью Агаповну и пленились ею. Панфил Семенович принял в Тибете обет безбрачия и поэтому стал Софье Агаповне добрым приятелем, а Лазарь Моисеевич накормил женщину сочным пуримом и сделал ей предложение. Софья Агаповна подумала и согласилась. Теперь она Горбунова. Лазарь Моисеевич - прекрасный музыкант, техничный и страстный. По вечерам он вдохновенно ласкает жену длинными нервными пальцами, и извлекаемые им звуки сплетаются в прекрасную и шумную симфонию любви. Музыка разливается окрест, Веденяпин слышит ее и идет к маленькому домику на отшибе. Подходят и девять его предшественников. Они уже знакомы и кивками приветствуют друг друга. Общая потеря сблизила их. У всех с собой маленькие складные стульчики и сумочки с едой, все тепло одеты. Иногда симфония звучит всю ночь, и тогда они остаются до утра в надежде увидеть Софью Агаповну и с безумной идеей вернуть ее. Тщетно. Счастливая и гордая, она проходит мимо. Ее провожает Ухтомский, способный при необходимости расшвырять всех десятерых. Десять мужчин смотрят Софье Агаповне вслед и удивляются - ноги у нее вроде бы стали ничего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Послевоенная Америка. Бабушка и дедушка Вэнса переезжают на север из района Аппалачей в Кентукки в надежде на лучшую жизнь. Им удается пробиться в средний класс. А их внуку – поступить и окончить юридический факультет престижного университета. Но с каждой страницей открываются суровые подробности прошлой жизни героев. Алкоголизм и наркозависимость, детские травмы, нищета и безработица. С пронзительной искренностью и долей юмора Вэнс рассказывает о жизни своей семьи в безнадежных условиях.

Где искать выход, когда вся твоя жизнь давно предопределена?

Поддержка близких, примеры успеха и хорошее образование помогли герою навсегда выбраться из нищеты. Однако демоны прошлого до сих пор вмешиваются в его настоящее.

Предательство, потеря родного дома, известие о смертельной болезни – все это обрушилось на 50-летних супругов из Великобритании разом, совершенно внезапно. Растерянные, отчаявшиеся, почти без денег, они принимают самое, казалось бы, безумное решение: отправиться в поход по юго-западной береговой тропе протяженностью 630 миль, знаменитой своей суровой красотой. В 2013 году, с трудом закинув на плечи рюкзаки с самым необходимым, они тронулись в путь по захватывающим дух пейзажам, подвергаясь всем трудностям жизни в дикой природе и меняясь с каждым шагом.

В сентябре 2019 года книга стала первым бестселлером в Великобритании.

Что-то странное творится в старом доме, где живет Настя: сами собой пропадают вещи, хлопают двери, кто-то невидимый крадется в темноте, наводит морок, дышит затхлой сыростью в лицо, тянется длинными, тонкими пальцами к шее… Только Настя понимает – все это началось после того, как ее родная и любимая тетка вообразила себя ведьмой. Пустив по неопытности в наш мир недобрые силы, она и сама стала… кем? Это еще надо понять. Настя лихорадочно ищет способы избавиться от нечисти. Но что она может изменить, если остальные члены семьи не верят ей и не видят в происходящем ничего необычного?

«Хроники странствующего кота» – бестселлер Хиро Арикавы, покоривший сердца миллионов читателей по всему миру. Это трогательная история дружбы кота со «счастливым» именем Нана, что означает по-японски «семь», и его хозяина Сатору. Вместе с тем это роман-путешествие, в котором герои перемещаются как в пространстве, так и во времени: Нана открывает для себя безбрежные морские просторы и красоту горы Фудзи, а Сатору как будто заново переживает события детства и юности. На первый взгляд кот Нана, выступающий в роли рассказчика, реалист и прагматик до мозга костей, со своей, сугубо кошачьей, философией жизни. Однако ему удается так глубоко проникнуть во внутренний мир своего хозяина, что иногда он понимает его лучше его самого. Кто же они друг для друга? Зачем Сатору раз за разом отправляется в путь, прихватив с собой любимого кота?.. Впервые на русском!