Времена и нравы

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Отрывок из произведения:

В те отдаленные от нас многими историческими событиями времена, когда «Белая сирень» считалась самыми модными духами, во времена, когда И. В. Сталин даже в клозет ходил, не снимая шапки Мономаха, я работал в газете «Радянська Україна» в качестве заместителя заведующего промышленным отделом.

И вот однажды пригласил меня редактор Дмит-ро Прикордонный и сказал, что я должен пойти в ЦК, где меня ждет к часу дня заведующий отделом тяжелой промышленности Рудаков. Рудаков этот, суховатый человек, впоследствии он работал секретарем ЦК КПСС по тяжелой промышленности, встретил меня несколько недоверчиво.

Рекомендуем почитать

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Другие книги автора Владимир Леонтьевич Киселев

Роман «Девочка и птицелет» был премирован на всероссийском и международном конкурсах. Но самая большая награда для его автора — это широкое признание читателей. Владимиру Киселеву очень повезло: ему удалось понять и рассказать другим, как трудно взрослеть. В этом и заключен секрет успеха книги об Алексеевой и ее друзьях.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

За окном падал желтый снег.

«Как акрихин, которым доктор пичкает нас для профилактики», — подумал поручик Дембицкий и оглянулся на полкового врача.

На плохом французском языке доктор говорил графу Глуховскому:

— … Литва… э… отчизна моя… Адама Мицкевича… Мицкевич там родился… Понимаете?

— Так, — отвечал спокойно граф.

— Ты, э… как здоровье. Только тот тебя… э… ценит, кто тебя потерял… Понимаете? Только тот, кто ее потерял, ее ценит.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Роман «Два названия», которым открывается эта книга, относится к числу так называемых «книг из ящика». Написана она была еще в пятидесятые годы, но тогда не смогла увидеть свет.

Сын-школьник репрессированного в 37-м году ответственного работника, вынужденный изменить свою фамилию на чужую – Павел Шевченко, уехать из родного Киева и поступить в Москве в военное училище, становится военным разведчиком, живет двойной жизнью...

В самом заглавии этого романа выражена главная его идея. Человек может многое, если перед ним стоит большая цель, если он пользуется внимательной и требовательной поддержкой настоящих друзей, если он сам сумел воспитать в себе твердость и выдержку. Действие романа происходит в наши дни. У его героев сложные судьбы. Познакомившись с судьбою героев романа, читатель, несомненно, придет к выводу, что «человек может», что в условиях нашего социалистического общества перед каждым человеком открыты огромные, неограниченные возможности для творческого труда, для счастья.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Популярные книги в жанре Современная проза

Голованивская Мария

В прошлом году в Марьенбаде

Лизе Леонской

Вспоминаешь, словно сытой рукой срезаешь мясо с кости.

Мы сидим за чаем на открытой веранде, и она, одетая в легкое ситцевое платье в оранжевых крупных цветах, не сводит с меня своих темно-сине-серых глаз с густыми светлыми ресницами, и у меня от этого взгляда щекочет под ложечкой. Или еще. Мы гуляем по морю, я поглядываю на ее птичий, в золотых кудрях профиль, и она, спотыкаясь о неровности пляжа, о камни и коряги, как бы инстинктивно ища опоры, берет меня под руку, и мне кажется, что моя рука перестает быть моей, она холодеет и деревенеет, словно ветка, которая ждет, чтобы птичка присела на нее, и тогда все дерево затрепещет листьями, захрустит корой. Или еще. Мы уже уезжаем. Собраны вещи, закрыты ставни. Я иду проститься: "Мы уже уезжаем". - "Мы встретимся, как только я приеду. Ты будешь ждать меня?" И снова, и снова чувствуешь, как по телу разливается немыслимая сладость, от которой трескаются губы, расширяются зрачки. Или еще. Мы играем в карты, кто-то принес сигареты, и в комнате - густое сизое облако. Она стоит за спиной, смотрит в мои карты и как бы невзначай гладит меня указательным пальцем по шее. Потом, чтобы лучше разглядеть карты, кладет руки мне на плечи и упирается подбородком мне в затылок. Я делаю вид, что меня увлекает игра, я развязно смеюсь, закуриваю, выдыхаю дым ей прямо в лицо, она просит меня подвинуться и садится рядом на стул, чтобы лучше видеть карты, и я краснею всем телом, всеми внутренностями, я накаляюсь, как спираль кипятильника, я чувствую, как по моему лицу катится пот, и, хохоча как можно громче, кидаю на стол дам и валетов, пики, трефы и козыри, опустошая тылы, обезоруживая атаку. Или еще. "Давай, я помогу тебе", - и она протягивает мне секатор. Мы вместе обрезаем сухие веточки на кустах и деревьях, я вижу ее в голубой листве, засматриваюсь, ранюсь секатором и с улыбкой на губах зажимаю пальцами кровоточащую рану. "Покажи!" - Она берет пораненный палец, на котором в багровых сгустках пенится кровь, и подносит его к губам... Или еще.

Андрей Гордасевич

Первые игры с Ней

- Вышел месяц из тумана, - кудрявый мальчуган с небом в глазах тыкал пальцем то себе, то подружке в плечо.

- Подожди, не-ет, давай другую, - попросила та.

Приятели были в том возрасте, когда уже пересказывают друг другу нелепые взрослые новости, торопясь безвозвратно стать маленькими мужчинами или маленькими женщинами, но все же необъяснимая, застенчивая робость детства еще не окончательно покинула их: мелькала во взглядах, укутывала шею, распахивалась и затворялась, словно старая скрипучая калитка, что вот-вот сорвется с проржавленных петель.

Евгений Гордеев

"Живое" тело

...Мне не нужна молодость твоей кожи,

Мне даже не нужно, чтоб ты была светлой,

мне нужно,

Чтоб ты сумела принять все это

И жить на краешке жизни...

(c) П. Кашин

Его глаза невидяще смотрели сквозь заляпанное весенними дождями стекло окна, на шумящую, неприглядную улицу, где покосившиеся фонарные столбы грустно уставились единственным глазом в разбитый мокрый асфальт. Он сидел за столом, подложив под голову сложенные руки, казалось, рассматривал спешащих куда-то неопрятных, погрязших в своей деловитости прохожих, проносящиеся беспечно автомобили, сидящих на тополе черных, крикливых галок. Это только казалось. Кто мог заглянуть ему в глаза? Никто. А если кто-то и заглянул, то обнаружил бы в них только пустоту и отрешенность, уткнулся бы в глухой забор, прочно отгораживающий его от этого мира, с любовью и долготерпением им возводимый. Он был далеко, настолько, что вряд ли бы смог вернуться в реальный мир, сразу же, если бы это потребовалось сиюминутно. Лицо его время от времени мгновенными бликами озарялось улыбкой, точно солнечный непоседливый зайчик из детского зеркала, проносился по предметам, не оставляя на них следа. Мгновение назад он был, но больше его уже нет.

Гордеев Евгений (Voland)

Я люблю своих родителей

Не забудьте позвонить родителям.

(с) Реклама

Ну вот опять, опять за стенкой Иринка кричит, вон как надрывается, как будто режут. Хих. Это Иринку, нашу соседку бьет мать, ее мамка с работы пришла, а отец опять что то из дома унес. Вот она ее и бьет, как будто Иринка виновата. Она ее всегда в это время бьет. Ну известное дело, как говорит моя мамка, наработалась - устала. Иринка - это девченка. Она наша соседка, и живет через стенку. Но стенки у нас такие тонюсенькие, что все очень хорошо слышно. Ей лет столько же, сколько и мне. И ее бьют почти каждый день, сперва мамка ее, когда с работы возвращается, а потом папка, просто потому, что жизнь не удалась. Так говорит ее папка - дядя Толя. Но это совсем не так. Это потому что у нее родители - пьяницы и она их не любит. Так сказала тетя Маша с соседней улицы. А тетя Маша все про всех знает А я люблю своих папу и маму. Они у меня очень хорошие. Бывает, что и меня бьют, но не так, как Иринку. Вот.

Гордеев Руслан

- ОHИ

Безумие рождается судьбой,

Hадежда - верой в смысл жизни...

...Что-то было в тот вечер не так. Смурное небо, нависнув над небольшим Городом, словно обещало что-то... Темная, блеклая луна, выразительно смотрела тоскливым взглядом в Ее душу. А Она тихо стояла, прижав руки к груди и смотрела на дорогу, широк ой лентой уходящую вдаль. Одной Ей было понятно, что для ее значит этот день... Вдруг Она, резко встряхнув головой, открыла дверцу своей машины и, в последний раз посмотрев в сторону неба, рванула с места, подняв огромные клубы пыли, взлетевшие позади Ее машины словно шлейф. Она уверенно вела машину вперед, в этот мрачный ма ленький Город. "Hу что ж, мой милый друг, вот день ушел, да будет ясен он, и пусть не ищет мрак моей любви в сумбурных чувствах дум, сверкающих в моих глазах, лишь страх и предстоящее сражение в моем истерзанном годами сердце... А я... Что я? Что я?!!... " - мысли проносились в ее голове одна за одной, и, неожиданно для Hее самой слезы медленно, но уверенно потекли из глаз, потекли беззвучно. Табличка подсказала Ей, что через две мили Она въедет в Город. Сбросив скорость, женщина начала рукой вытирать слезы с лица: Он не должен понять, что она настолько ослабла душой...

Нина Горланова

Афророссиянка

Рассказ

Как мы ее знаем? А рядом живем. То есть сначала мы знали ее маму - по естественному праву соседства и молодости, а мама знала не только нас, но и африканцев, которых империя щедро зазывала учиться в Москву (уж потом-то они подорвут буржуйский строй в своих нехороших странах, мечтала она, то есть империя). Но один из них не удержался и подорвал для начала девственность нашей соседки, в то время - простой лимитчицы. И вот прилетела она из Москвы, выметала, как икру, афророссиянку, бросила ее на руки своей матери и улетела в Феодосию, где, по слухам, были какие-то лагеря по подготовке революционеров из стран третьего мира, как бы сейчас сказали: менеджеров по продвижению коммунизма. Было это все в году так семьдесят четвертом-пятом, точно не вспомнить.

Нина Горланова

Я ЕХАЛА ДОМОЙ

В плацкартном вагоне гуляли дембеля.

Моими соседями оказались фехтовальщики в одинаковых синих свитерах. Именно их тренер - похожий на Есенина экземпляр, находящийся в великолепной физической форме, - громко учил солдат, как устроиться на гражданке. Поэтому дискуссионный клуб шумел прямо возле моего уха.

- Поезжайте в район! - Тренер взмахивал рукой, демонстрируя перстень (такой я видела у Макаревича на экране телевизора). - Сейчас в глубинке бухают, а вы не пейте! Поступайте на заочное в техникум. Года через два все заметят: никогда вас не видали под забором. И выдвинут! Конечно, жополизы быстро продвигаются, но честные люди еще дальше могут пойти. Это я вам точно говорю. Только поступить на заочное и не пить!

Нина Горланова

Новая русская душа

- Все смешалось в метагалактике номер икс триста девятнадцать дробь пятнадцать, - сказал Алексей, входя.

А Полинька делала генеральную уборку.

Она хохочет, несколько рассекая перед собой пространство шотландским подбородком. Ее смущал собственный подбородок до тех пор, пока подруга не сказала: нормальный шотландский подбородок. Папа у Полиньки был чуваш, но шотландский подбородок, и нормально. Такое было время тогда: нравилось все иностранное. Никто, правда, не мучился мыслью: как же выглядит подбородок у человека, живущего в Шотландии? За границу ездили единицы, поэтому уличить трудно, челюсть с таким же успехом могла быть испанской, ирландской. Нормандской.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть "Европейский сонник" и рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненнійх реалий.

…Борьба против лженауки – это борьба против заблуждений, взятых на вооружение повседневной жизнью. Это борьба против ошибок разума, а не чувств, в отношении которых слово «обман» вообще не имеет смысла…

Опера-напарники Акулов и Волгин расследуют серию убийств, которая приводит их к афёре пятилетней давности с заводом «Тяжмаш». Тогда группа людей, в своём кругу называвших себя «ворами по закону», наладила нелегальную продажу металлов за рубеж. А теперь кто-то их планомерно отстреливает…

Вор должен сидеть – это закон. Но тот, кто должен служить закону, иногда переступает через него ради собственной выгоды. Опер Неволин нередко искажал факты и подтасовывал результаты следствия, имея с этого неплохой доход. Но однажды его друг поневоле оказался соучастником заказного убийства. Неволин перед выбором: с кем он – с ворами и коррумпированными ментами или с истинными служителями закона.

Ранее роман выходил под названием «Кома».