Воззвание Бахауллы царям и лидерам мира

Воззвание Бахауллы царям и лидерам мира

* ВОЗЗВАНИЕ БАХАУЛЛЫ ЦАРЯМ *

1 О цари земли! Он, Тот, Кто есть владычный Господь, пришел. Царство принадлежит Богу, всемогущему Защитнику, Самосущному. Лишь Богу преклоняйтесь и, в сиянии сердец ваших поднимите лица свои к Господу, Господу всех имен. Вот Откровение, с которым не сравниться ничему из того, чем владеете, да будет вам о сем известно. Мы видим, как находите отраду в том, что скопили, отобрав у других и как ограждаете себя от миров, счесть которые может лишь Моей Хранимой Грамотой. Сокровища, которые вы скопили, далеко увели вас от конечной цели. Это не подобает вам, да сможете уразуметь. Очистите сердца ваши от всякой земной скверны и поспешите войти в Царство Господа вашего, Творца земли и небес, заставившегося мир сотрястисть, а все его народы -- возрыдать, за исключением лишь тех, что отказались ото всего и привлеклись к повеленному Сокровенной Грамотой...

Другие книги автора Бахаулла

Бахаулла

Семь долин и Четыре долины

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Семь долин" Бахауллы можно считать вершинным достижением мистической литературы. Это глубокое эссе написано в ответ на вопросы шейха Мухиддина, судьи из города Ханакин, расположенного близ границы с Ираном северо-восточнее Багдада. Очевидно, судья изучал суфийскую философию, разновидность мистицизма, ставшую самостоятельным направлением в исламе.

Цель суфия - достичь Присутствия Бога через медитацию и молитву, созерцание и экстаз. Для объяснения стадий духовного развития была разработана особая терминология. Некоторые суфии разделяли учение о том, что Бога можно постичь непосредственно, без помощи Мухаммада или других Пророков. Этот взгляд логически вел к умозаключению о свободе суфиев от законов веры и о том, что они, в отличие от непосвященных, могут успешно руководствоваться совестью. Величайшие из мистиков Ирана Джалаладдин Руми и Абу Хамид ал-Газали оспаривали это учение, утверждая, что только через послушание Божьим законам, открытым Его Посланниками, можно достичь Божественного Присутствия.

Бахаулла

Сокровенные слова

(0) Он есть Славнейший всех Слав! Сие ниспослано Пророкам издревле от царства божественного могущества языком мощи и силы. Мы взяли суть и облекли ее одеждой краткости из милости к праведным, дабы блюли они Завет Божий и претворяли жизнию своей доверие Его и восторжествовали чрез драгоценную суть благочестия в стране Духа.

1 О сын Духа! Мой первый совет! Имей сердце чистое, сострадательное, светлое и обретешь имение постоянное, непреходящее, нетленное, вечное.

Популярные книги в жанре Религия

Бабушка Двора позвонила и сказала коротко: «Приезжай». Был третий час ночи, вставать не хотелось. Лиза спросила сквозь сон:

— Что случилось?

— Спи, — сказал я. — Похоже, с дедом совсем плохо.

Жена проснулась мгновенно.

— Я с тобой, — заявила она. — И не вздумай спорить.

Я и не собирался. Наама — небольшой мошав в часе езды от Тель-Авива. То есть, в часе, если ехать, как я это обычно делал, вечером после работы, по загруженным трассам, а ночью весь путь занял у нас минут двадцать пять. Лиза села за руль, пробурчав, что я слишком нервничаю, чтобы вести машину.

Доклад на Конференции «Россия и Гнозис», Москва, ВГБИЛ им. М.И. Рудомино, 22 апреля 2002 г

Проживая дни жизни по такому Сираховскому статуту; "Блажен муж, который в премудрости умрет и который в разуме своем поучается святыне, размышляя о путях ее в сердце своем, и в сокровенном ее уразумится", сплел я в это 1787-е лето маленькую плетеницу, или корзинку, нареченную "Благодарный Еродий". Се тебе дар, друг! Прими его, Еродия, по-еродиевому, прими парящего и сам сущий парящий. Прими сердцем Еродиево сердце, птица птицу. "Душа наша, как птица". Да будет плетенка эта зеркалом тебе сердца моего и памяткой нашей дружбы в последние годы. Ты ведь отец и сам птенцов твоих воспитываешь. Я же друг твой, принесший плетенку эту. В ней для молодого ума твоих птенцов обретешь хлеб пресный от таких хлебов: "Хлеб сердце человеку укрепит". Все в них зерно это так: живет среди вас нечто дивное, чудное, странное и преславное, должное явиться в свое ему время. Вы же с благословением ждите, как рабы, ожидающие господина своего… Ничто же есть Бог, только сердце вселенной; наше же сердце нам же есть Господь и дух. Это домашнее они свое благо со временем узнав и пленившись прекрасною его добротой, не станут безобразно и бесновато гоняться за мирскими суетами и во всех злоудачах смогут утешиться такой Давидовой песенкой; "Возвратись, душа моя, в покой твой и пути свои посреди себя упокой с Исайей". Ибо ничем бездна сия - сердце наше - не удовлетворяется, только сам собой, и тогда-то в нем сияет вечная весна радости. Таковые сердца родив птенцам твоим, будешь им сугубый, то есть истинный, отец; дети же твои будут истинные, благодарные, благочестивые и самодовольные еродии. Прочее же подобает нечто сказать о еродийской природе. Они подобны журавлям, но светлейшее оперение и коралловый или светло-красный нос. Имя это еродий есть эллинское, значит боголюбный, иначе зовется пеларгос и ерогас, по-римски - кикония, по-польски - боцян, по-малороссийски - гайстер. Сия птица освятилась в богословские гадания ради своей благодарности, прозорливости и, человеколюбия. Поминают ее Давид и Иеремия. Они кормят и носят родителей, особенно же престарелых. Гнездятся на домах, на церквах, на их шпилях и на башнях, то есть горницах, пирамидах, теремах, вольно, вольно. В Венгрии видел я на камнях. Гадание - по-эллински символен. Первый символ составляет она сей: сидит в гнезде, на храме святом утвержденном. Под образом подпись такова: "Господь утверждение мое". Второй СИМВОЛ: СТОИТ ОДИН ЕРОДИЙ. ПОДПИСЬ СИЯ:

Берлин, 13 Декабря 1907 г.

GA 101.

Теософия, верно и глубоко понятая, будет все больше и больше вводить человека в непосредственную жизнь, к которой он не приближается — как обычно думают — благодаря материалистическому образу мыслей, а от которой он благодаря ему отчуждается.

Это положение часто высказывалось здесь и в других местах, при том или ином случае, чтобы охарактеризовать миссию теософского движения. Но современный человек вряд ли встретит его очень сочувственно; ибо многочисленнные наши современники ведь держатся мнения, что действительную жизнь — то, что они называют «жизнью», — нужно искать в чем-то совсем ином, а не в том, что может дать теософия; и они, конечно, думают также, что теософия меньше всего может быть призвана привести человека к деятельной, практической жизни. Но она это все-таки сделает. Она сделает это в малом сделает и в самом великом! Теософия будет в состоянии — если те, кто занимаются общественными или иными делами, будут проникнуты ею, — разрешить все великие вопросы современности таким образом, каким они должны быть разрешены, чтобы человечество получило возможность жить полной жизнью. Все многочисленнные искажения, все нездоровые условия нашего времени, все, что называют «вопросами современности», все, что теперь, с той или иной точки зрения, пробуют разрешить дилетантски, все это сможет быть плодотворно использовано, если наши современники соблаговолят проникнуться теософской истиной. — Однако это не должно нас теперь особенно занимать; этого надо было только коснуться.

Естественно-научное мышление оказало глубокое влияние на современные представления. Все менее становится возможным говорить о духовных потребностях, о «жизни души», не впадая в противоречие с представлениями и выводами естествознания. Конечно, существует еще много людей, удовлетворяющих этим потребностям не касаясь в своей духовной жизни круга естественно-научных течений. К ним не могут принадлежать следящие за биением пульса эпохи. С возрастающей быстротой завоевываются умы представлениями естествознания; за умами следуют и сердца, хотя гораздо менее охотно, часто робко и нерешительно. Но дело не только в количестве завоеванных, а в том, что естественно-научному мышлению присуща сила, которая дает наблюдателю уверенность, что такое мышление содержит в себе нечто, мимо чего не может пройти современное миросозерцание, не обогатившись важными восприятиями. Правда, некоторые направления этого мышления принуждают к справедливому отклонению его представлений; но на этом нельзя успокоиться в эпоху, когда широкие слои населения обращаются к такому мышлению и притягиваются им как бы магической силой. В этом ничего не меняет и тот факт, что некоторые отдельные лица заявляют: истинная наука давно уже самостоятельно прошла через плоскую материалистическую мудрость «силы и вещества». И гораздо более достойными внимания кажутся те, кто смело заявляют, что новую религию надо построить на естественно-научных представлениях. Как бы ни казались плоскими и поверхностными эти люди тому, кому известны более глубокие духовные интересы человечества, он все же должен прислушаться к их мнению, потому что на них обращена внимание настоящей эпохи, и есть основание предполагать, что в ближайшем будущем они еще в большей мере захватят это внимание. Но надо принять в соображение и тех, у кого интересы головы преобладают над интересами сердца. Это те, чей рассудок не может оторваться от представлений естествознания. Их подавляет сила доказательств. Но религиозные потребности их духа не могут удовлетвориться этими представлениями: для этого они дают слишком уж безотрадную перспективу. Неужели человеческой душе суждено только для того вдохновляться вершинами красоты, истины и добра, чтобы в каждом отдельном случае в конце концов быть сметенной в небытие, подобно мыльной пене материалистического сознания. Это — ощущение, которое давит многих, как кошмар. Но и естественно-научные представления, опирающиеся на авторитеты, угнетают их подобным же образом. Такие люди стараются насколько возможно дольше оставаться слепыми относительно своего душевного раздвоения. Они даже утешают себя, говоря, что человеческой душе отказано в ясном понимании этих вещей. Они мыслят согласно естествознанию, поскольку этого требуют опыт внешних чувств и логика рассудка, но тем не менее сохраняют в себе религиозное чувство и предпочитают оставаться в неведении относительно этих предметов. Для их выяснения у них недостает смелости.

Доклады, вошедшие в этот том, принадлежат к тем циклам лекций Рудольфа Штайнера, с которыми он выступал перед широкой публикой. «Берлин стал началом публичной лекционной деятельности. То, что в других городах излагалось большей частью в отдельных лекциях, здесь было выражено в ряде связанных циклов, темы которых последовательно переходили друг в друга. Благодаря этому они приобрели характер тщательно обоснованного методического введения в духовную науку и могли рассчитывать на регулярно посещающую их публику, которой было важно все глубже вникать во вновь раскрывающиеся перед ней области знания, тогда как только что присоединившимся вновь давались основы для понимания предлагаемого материала» (Мария Штайнер).

Берлин, 15 Декабря 1904 GA 53.

— Недавно, я стремился сделать набросок человеческого существа и трех миров, окружающих его, а именно, настоящего физического мира, мира души и мира духа. В дальнейшем, я планирую поговорить об основных положениях антропософии, касающихся происхождения человека, земли и небесных тел в целом. Таким образом будет очерчен полный обзор по теории жизни, разработанной антропософией.

Сегодня, однако, я хотел бы представить несколько советов о том, как внутреннее развитие человека должно продвигаться, если он желает достичь собственных заключений, касающихся утверждений, провозглашаемых антропософским взглядом на мир. Должно быть удержано в уме, что существует большая разница между достижением понимания концепций, представленных духовным исследователем как истин, приобретенных через его познание и опыт и между внутренним развитием человеческой души и духа, которое позволяет достичь такого познания и восприятия им самим. Нужно отличать между элементарным уровнем развития, ведущим к пониманию утверждений опытного духовного учителя, который позволяет следовать за ними, как они есть, мыслью и чувством и подтверждать их как истину в определенных границах, и между продвинутым уровнем, на котором достигается личный опыт в области души и духа. Такой элементарный уровень будет представлен здесь. Продвинутый уровень касается действительного ясновидения и до определенного протяжения, до которого эти указания, касающиеся такого действительного ясновидения, могут вообще быть даны публично, они сформируют тему дальнейшего представления. Проблема того, как можно приобрести персональное понимание истин антропософии, будет занимать нас сегодня.

Автор книги — монахиня Православного Свято–Предтеченского монастыря, основанного в Англии учеником Преподобного Силуана, схиархимандритом Софронием. Много лет она прини¬мает посещающих обитель юных паломников и их родителей, проводит беседы в окрестных школах. Настоящая брошюра, в которой получили святоотеческое освещение многие сложные вопросы христианского воспитания современных детей, широко известна в православном мире, переведена на несколько европейских языков. Первое русское издание было осуществлено трудами блаженной памяти протоиерея Глеба Каледы и Наталии Владимировны Сахаровой (в схиме Екатерины); литературная редакция предпринята переводчиком с учетом их пожеланий и с благословения автора.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ингеборг Бахман

Смерть придет

(Неоконченный рассказ)

Наши бабушки Анна и Элизабет уже много лет как умерли, наши дедушки Франц и Леопольд умерли тоже, кузинам и другим родичам это известно. Мы - большая семья и насчитываем немало смертей и рождений, в том числе даже смерть таких людей, как д-р Кильб, наш врач в Штеттине, и убийство д-ра Беренталя в Хаузене. Наши покойники рассеяны по многим кладбищам, и пусть кое-кто забыл о наших днях Всех святых, о наших Днях поминовения, зато о них всегда вспоминают другие: кузина Лиза и кузина Альвина. В наших крестьянских домах и в наших городских квартирах хранятся альбомы с вклеенными в них фотографиями, там есть и покойники, даже покойники, снятые, когда они еще были в пеленках: наш кузен Эрнст, наш кузен Мотль, одному было двадцать, другому тридцать два - (он породнился с нами благодаря женитьбе), вот в такие годы они погибли, то ли на полях сражений, то ли просто у изгороди из боярышника, настигнутые во время прогулки шальной пулей, - в точности мы не знаем. Наша скорбь неодинакова, и о многих смертях мы даже забыли - тете Мицци, например, пришлось однажды напомнить, что тетя Мария, из другой ветви семьи, уже много лет как умерла, она об этом забыла или просто не взяла в толк, хотя вообще она прекрасно осведомлена обо всем, особенно о смертях и рождениях, в своей бухгалтерии не путается. А еще такую забывчивость позволяли себе Вера и Ангела, и прежде всего Ойген, - они живут в отрыве от семьи и уже почти не обмениваются рождественскими открытками с ее членами, часто путешествуют или находятся в других странах и завели новые семьи, о которых наша семья знает лишь понаслышке.

В.Л. БАХМЕТЬЕВ

МИХЕЙ КУЗЬМИЧ НА КУРОРТЕ

(ШУТЕЙНЫЙ РАССКАЗ)

Председатель завкома собрал рабочих мельницы. Было их с полсотни. Народ все обстоятельный, хозяйственный. У каждого - одна нога на мельнице, другая - на пашне, и та, что в пашню упиралась, крепко держала человека у земли, у тайги, у всей тамошней глухомани.

- Вы чего, граждане, - обратился к собравшимся председатель: - пришла из союза бумага... Читать, али словесно обсказать?.. Бумага длинная, до обеда хватит...

Леонид БАХНОВ

Георгий Владимов: "Мы хотели дышать чистым воздухом"

В Германии умер русский писатель Георгий Владимов. Автор "Верного Руслана", "Трех минут молчания", "Генерала и его армии". Этот разговор происходил пять лет назад. В гостиничном номере передо мной сидел усталый немолодой человек...

Сегодня утром я заглянул в ваш четвертый том и нашел там, например, такие слова: "Россия из всех держав выделяется хотя бы уже тем, что она есть величайшая страна Читателя". Это было сказано 13 лет назад. А сегодня, похоже, этот "великий Читатель" очень надолго отвернулся не только от великой, но даже от мало-мальски серьезной литературы. Вам так не кажется?

Владлен Бахнов

Метаморфозы

Свои первые сто граммов водки Федор Васильевич выпил не так чтобы слишком рано и не так уж поздно - в 15 лет В день получения паспорта на боевом счету Феди было двадцать пол-литров, а к свадьбе - сто сорок пять. Так что поначалу дело двигалось не чересчур быстро и, можно сказать, в пределах среднестатистической нормы. Но дальше пошло легче. К рождению первенца Федя осилил уже пятьсот пол-литров. Сына назвали Петром, и в честь этого знаменательного события молодой отец справился еще с двумя бутылками.