Возвращение. Файл №708-f

СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Возвращение

(BY ELENA RADZUKEVITCH)

14 сентября 1973г.

18.03

- Саманта! Са-ман-та!!! - темноволосый мальчик стоял под большим деревом и, запрокинув голову, вглядывался в переплетение ветвей.

- Саманта, если ты сейчас же не спустишься, я... он помедлил, соображая, чем бы напугать сестренку посильнее, - Не дам тебе больше кататься на моем велике, слышишь?

В листве послышалось какое то шуршание и приглушенный возглас.

Другие книги автора Елена Радзюкевич

  Роман о космических приключениях девочки-землянки по имени Трей и ее маленького друга илльфянина Селета. Они встретились в Орионском доме детей, подружились и решили сбежать, чтобы найти дорогу к своим мирам. История о познании дружбы, о таких простых и важных вещах, как верность слову, ответственность, честность. 

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Специалисту по связи Джеффу показали мистера Неллита, гостя-антареанина, стройную золотистую тварь в перьях. Он приехал чинить гиперрадио. К началу второй недели работы антареанину выделили комнату в одной из квартир через двор от Джеффа. В тот же вечер они устроили в честь Неллита вечеринку. Жена Джеффа, красотка Мардж, целый вечер проговорила с Неллитом. Затем Джефф стал частенько видеть их по вечерам в садике на крыше. А затем…

© ozor

Месть, пылающая в душе Айрона Коэна, открыла ему путь к самой необычной форме жизни во Вселенной. Но враг, с которым он схватился в Поединке, есть существо, чей разум исчисляет миллионы лет… локального времени. И в этой непостижимой, холодной душе живёт свой неугасимый огонь.

В кабинете Писателя-фантаста длинными рядами теснились книжные шкафы. Сквозь стекла были видны корешки десятков тысяч книг. На почетном месте стоял шкаф с произведениями самого хозяина кабинета. Писатель сидел в кресле, за рабочим столом, а Журналист, берущий у маститого автора интервью, напротив. Календарь на столе показывал 24 ноября 2055 года.

— …Уэллс? — без всякого выражения переспросил Писатель. — Вы сказали — Уэллс?

— Ну, конечно же, Уэллс! — воскликнул Журналист.

Слова были легкими поглаживаниями, приводящими ее в себя. «Эй, привет. Приве-е-ет!»

Она чувствовала свет сквозь веки и знала, что если откроет глаза будет больно, и ей придется закрыть их ладонью чтобы свет едва проникал сквозь пальцы.

«Поговорим?» — сказал мягкий мужской голос.

Наконец, ее сознание просветлело настолько, что она удивилась: где же ее мать? Она воззвала к дальним уголкам своего сознания, но ответа не было, и не могло быть. Однажды она позволила матери войти и «выбросить» ее обратно не представлялось возможным. Это не было так просто как если бы она, например, позволила матери войти в ее дом; не было обратного пути с тех пор как мать оказалась в ее голове, потому что не было тела куда она (мать) могла бы вернуться.

Фелиси нравился доктор. Он был уже немолод, но какое энергичное, по-настоящему мужественное лицо! Какая стремительная, уверенная походка, и какие широкие грудь и плечи! А глаза, в которых порой вспыхивал странный внутренний блеск — это были глаза подлинного рыцаря Науки, её фанатика, который во имя неё не остановится ни перед чем.

Почти каждый день доктор приносил Фелиси коробку шоколадных конфет. Конечно, он говорил, что это лекарство — будто шоколад повышает давление и вообще помогает против малокровия и анемии, но стоило Фелиси обмолвиться, что её любимые конфеты — «птичье молоко», как на её столе стали появляться именно они.

Пыль текла быстрыми ручейками по тёмно-красному камню Пути.

Полярные ветры вернули себе владычество ещё на одну зиму — Солнце отдалилось от планеты, и ледяные поля севера притягивали к себе влагу.

Вирх легко качнулся, впитывая в себя заряжённые частицы, искрящиеся в потоках углекислого газа — надо было напитать тело теплом и электрическим зарядом перед долгой зимой… и очередным забегом среди багряных дюн, скрывающих под собой полярную шапку.

Написано в Книге Семерок:

«Когда плук встречается с плуком, они беседуют о полах. Традиции соблюдены, координатор выбран, и средь шумного пиршества и ликования они вступают в священный здоровый брак. Квадрат семи составляет сорок девять».

Это, дорогие мои дети — мои несчастные потомки! — отрывок из послания, которое я получил от нзред нзредда, означающий, что первые люди, с которыми мы встретились на Венере, вспомнили наконец свое обещание, данное еще нашим праотцам, и прислали нам агента по культуре, чтобы повести нас трудной дорогой к цивилизации.

Ну наконец-то. Я принял твердое решение. Война закончена, и, как только «Солнечный удар» осуществит посадку на Земле, я сдам своих пленников какому-нибудь чиновнику трибунала по военным преступлениям и снова стану абсолютно гражданским лицом. Я буду свободен делать что хочу — пить вино, петь песни и... ну, вы понимаете, что я имею в виду, — в общем, весь набор.

Коммуникатор, установленный на потолке приятного, нежного цвета, показывал оставшееся расстояние — два миллиона миль. В общем, пара пустяков! Это путешествие вообще оказалось очень приятным. «Солнечный удар» — роскошная частная космическая яхта, реквизированная для нужд земного Космического флота — для доставки моих необычных подопечных в руки правосудия. Я надеялся, что когда-нибудь я смогу позволить себе такую яхту. После того как много лет пробуду сугубо гражданским человеком...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В О З В Р А Щ Е Н И Е

И З

Я П О Н И И

B L O W U P

Илья Давидович Кобот с одной стороны не любил соседей Максима и Федора, даже писал на них заявления, что Федор по ночам кричит, что водят собутыльников, писают в коридоре и на кухне. Но с другой стороны, говорят, что бывают соседи и похуже этих... Федор, такой горемычный, не нахамит, а Мак сим, хоть и строгий будто командир, да все спит больше.

Как-то вечером Кобот сидел у них в гостях, пил чай надо же иногда посмотреть, как люди живут. Да вот тоже выб рал, на кого смотреть! С самого начала лучше было уйти, с самого начала ругань у них пошла - то Максим Федора изругал, зачем вермута купил, когда в магазине портвейн есть, потом опять изругал, зачем Федор с пивом балуется - у бутылки крышку открывает и снова пришпандоривает.

ВРЕДНЫЕ СОВЕТЫ

Переводчику

Возьмите "Сильмариллион" И Мюллера словарь, И не владея ни фига Английским языком, Бесстрашно пальцем по строкам Водите от души, И все, что в голову придет, Пишите не боясь. Увидев в тексте слово "Sword" Пишите сразу так: "Он с честью умер, и враги Запомнили на век Его бесстрашный гордый взор И длинный острый меч И песни многие о том Сложили все потом." А не увидев слова "Sword", В какой-нибудь строке, Пишите так: "На много лет Там воцарился мир. Все поженились меж собой, Вернулись короли, И песни многие о том Сложили все потом." Когда же непонятен смысл Какой-нибудь строки Избавьтесь сразу от нее Зачем она нужна? Читатель будет только рад Скорей постигнуть суть, А песни многие о том Вы сложите потом. Увидев в тексте букву "ё" Избавьтесь от нее. Затем, что нет ее нигде В английском языке. А если хочется своим Вам гением блеснуть Тогда пишите, не боясь, "Манвё" и "Воронвё", А если встретится "th" В каких-то именах Попробуйте их заменить на буквы "ы" и "щ". А если встретятся в главе Какие-то стихи Тогда не знаю вообще Какой вам дать совет. Когда какой-нибудь герой Антипатичен вам Пускай его убьют враги Короче будет труд. А если милый вам герой Прескверно поступил, Поправьте автора тотчас, Ошибся верно он. А если в тексте вы прочли, Что Моргот победил Тогда вы знайте про себя, Что здесь не прав словарь. Закройте "Сильмариллион" И Мюллера словарь, И напишите от себя Последнюю главу. А если неоткуда взять Вам "Сильмариллион" Тогда пишите просто так, Что в голову придет.

ВСЕОБЩАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

прав человека

10 декабря 1948 года

ПРЕАМБУЛА

Принимая во внимание, что признание достоинства, присущего всем

членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является

основой свободы, справедливости и всеобщего мира; и

принимая во внимание, что пренебрежение и презрение к правам

человека привели к варварским актам, которые возмущают совесть

человечества, и что создание такого мира, в котором люди будут иметь

Встреча

Данный рассказ является целиком и полностью плодом воображения, однако все совпадения с реальными лицами, именами, алиасами и адресами являются умышленными.

...Ритм движения автобуса меняется, и я просыпаюсь после трёх часов на удивление спокойного сна. "Силикоид не выказывал человеческих эмоций верный признак того, что ему хватало настоящих переживаний" (с) Лукьяненко, "Линия Грёз". Ладно, каменюки-силикоиды остались на планетах Основы, а мы явно "причаливаем" - здоровенный автобус как пароход притирается к обочине, водила открывает двери и народ двигается к выходу. Спрыгиваю с подножки, отхожу в сторону. За время пути так и не разогрело, солнце светит, но на лужах - корочка льда, кое-где уже взломанная торопливыми подошвами. Я странно спокоен - впрямь под силикоида закосить решил? Впрочем, знаю я, до каких пор продлиться моё спокойствие - пока не выползу из-под земли на твоей станции. Хотя нет,мысль о телефоне уже вызывает шевеление - пока в голове, но и сердце что-то подёргивается в другом ритме. Вхожу в метро, покупаю десяток коричневых, подхожу к телефону. Hомер я помню, но на всякий случай проверяю по книжке - я даже не знаю голоса, так что вся надежда на МГТС... Hаконец трубка на той стороне поднимается. Голос женский (уже хорошо). Молодой (или кажется? ладно, семь бед - один hang-off). Спрашиваю тебя - "Это я" "А это я". День и время оговорены - но всё равно какая-то неуверенность - да меня ли тут ждут и ждут ли вообще? Hо прорезавшиеся в голосе радость и теплота "Макс?!" прибивают неуверенность на корню. Быстренько договариваемся, где встречаемся, не слышно почти ничего (за что только деньги берут, сволочи), но понятно и так - возле метро. Hе помню, как на твоей станции (да и был ли я там вообще?) но ориентиры заданы, значит найду. Hапоследок ты говоришь "а у меня сюрприз" и кладёшь трубку. Перехожу в московский режим и на границе потоков народа (так быстрее, а что толкаются - не стеклянный) проношусь на станцию, заталкиваюсь в двери. Вид у меня при этом тот ещё - на губах блуждающая улыбка, а сияю - хоть свет гаси. Hу и фиг с ним, пусть косятся. Ехать порядочно, и мысли всё бегают по кругу, что же это за сюрприз, параноидальный мозг всё норовит завернуть на всякие пакости и опасности, хотя по тону этого вовсе не ощущалось. Заранее зная, что ничего не придумаю, а если и придумаю - то не угадаю, тем не менее от догадок маловероятных перепрыгиваю к совсем невероятным и далее к тем, что вообще ни в какие ворота не лезут... Та-а-ак, вот теперь силикоид испарился окончательно. Сердце лупит так, что аж под курткой,кажется, видно. Пытаюсь правильным дыханием хоть немного его приструнить, но - плевал организм на все старания - я поднимаюсь из-под земли, расстояние между нами измеряется сотнями метров. А может, и меньше - и я уже сканирую глазами всех девушек, девочек и, кажется, даже бабушек чуть выше среднего роста... Так, выход, уже где-то рядом... Пытаюсь "нутром учуять", но как всегда в подобных случаях, нутро молчит, как рыба об лёд... Так, пальто и шляпа! Сердце дёргается уж совсем некультурно, но под шляпой чёрные волосы... Смеюсь про себя (на лице и без того совершенно дебильная улыбка, и я уже бросил её сгонять возвращается как голодный весенний комар), а голова по-прежнему напоминает хороший такой корабельный локатор, только что вокруг оси не поворачивается. Так, опять шляпа, волосы... глаза... да ну? Глаза меняют выражение и улыбка... чёрт, неужели у меня такая же? Hу и фиг с ней! Я едва не прыгаю вперёд, но лишь напротив укорачиваю шаг, паранойя моя напоследок ещё взбрыкивает - "может, и не она вовсе..." Ага, не она, как же... Останавливаемся в полуметре, миг замешательства, неизбежный и даже чем-то приятный... если его не тянуть... Язык прилип начисто, вернее, он пытается вытолкнуть какую-то глупость... Перебьётся... Мысль даже не мелькает - она вроде как давно уже живёт - протягиваю руку, как когда-то (как давно, кажется вообще год назад) описывал и касаюсь твоего плеча, веду ниже, мимо (ну, не совсем и мимо ?) округлой выпуклости, к поясу. Ты тоже вспоминаешь то письмо, и я не успеваю довести руку, рука сама по талии перемещается за спину - потому что полметра между нами куда-то пропали... Понятно, конечно, куда - в два синхронных полушага, мы сталкиваемся и неожиданно (хотя почему неожиданно?) сильно прижимаемся друг к другу. Смотрю в твои глаза, я их не видел, но столько раз представлял, что даже кажется - они изменились. Они-то, понятно, не менялись, я их представлял неправильно... Впрочем, настоящие оказались даже лучше - не хватило мне нахальства представить их такими светящимися... Ты чуть заметно приоткрываешь губы, я это вижу и знаю, что это значит, но странное торможение вновь придавливает меня... Hадо же, я думал, давно от этого избавился... Приходится чуть ли не рявкнуть на себя, я тянусь навстречу, и первый поцелуй выходит немного неловким. Однако мы тут же исправляем эту оплошность. Прохожие ещё не выстроились полукругом, глядеть представление? Маленько не успели, но уже косятся. Мы разлепляемся, я пытаюсь взять тебя под руку, но ты берёшь мою ладонь, пальцы сплетаются и мы сжимаем ладони друг друга, словно собрались спорить за звание чемпионов армрестлинга. Ты тянешь в сторону метро, я мимолётно удивляюсь, но ты хитро смотришь искоса и произносишь "а теперь - сюрприз! Я квартиру нашла. HА ВСЕ ВЫХОДHЫЕ". Мне хочется поднять тебя на руки, но мы уже вливаемся вместе с толпой в узкие двери и остановиться здесь просто не получится - внесут или вовсе затопчут. Hо это и неважно, ещё успеем - теперь я знаю это точно, и немного шизею от этого знания.