Возвращение чародея

Эта книга — увлекательный рассказ о научном познании окружающего мира. Она знакомит школьников 8–10-х классов с широким кругом вопросов классической и современной физики. Много интересного узнают ребята о законах механического движения, об энергии и ее источниках, о различных состояниях вещества, о законах движения в микромире и не решенных еще научных проблемах.

Отрывок из произведения:

Когда человек еще не был человеком, а был диким зверем, на него ополчилась вся природа. Не найти в те времена существа несчастнее человека. Лишенный острых клыков и когтей, не имеющий массивных рогов или копыт, он был слабее хищников. Он даже не мог убежать от них, так как не умел быстро бегать. Детство — самый нежный и самый хрупкий период жизни — у него протекало гораздо дольше, чем у других животных, и он в тот период легко становился добычей тигров.

Другие книги автора Владимир Романович Келер

Владимир Романович Келер

Саблезубый кот

Наступает вечер. Половина десятого. Грета достает из-под батареи пригревшегося там кота Кузю и начинает расхаживать с ним по комнате. Она напевает песенку, которую сочинила сама:

Как у нашего кота

Да кругом красота:

Шубка золотая,

Из Индокитая,

Красные глазищи,

Длинные когтищи.

Храбрый, но не грубый

Кот мой саблезубый.

Даже пес наш дворовой

В 1911 году в знак протеста против произвола царского правительства Московский университет покинул великий русский физик П. Н. Лебедев. В подвале дома в Мертвом переулке он организовал физическую лабораторию. Его помощником в этой «подпольной лаборатории» стал Сергей Вавилов.

После Октября С. И. Вавилов беззаветно отдает весь свой талант служению социалистической Родине. Имя С. И. Вавилова, автора пятисот научных работ, приобретает мировую известность. Огромное значение для развития всей советской науки имела деятельность С. И. Вавилова на посту президента Академии наук СССР.

Эта книга — первая популярная биография крупнейшего советского физика.

Владимир Романович Келер

Ученик чародея

Жил некогда ученый человек - Агриппа Нетессгеймский. Сегодня мало кто о нем помнит, а несколько веков назад Агриппа был очень знаменитым. Он занимался алхимией и чародейством, к тому же много сочинял: писал моральные и философские произведения.

Ходили об Агриппе всякие истории. Одной впоследствии было суждено дать пищу многим сказочникам и музыкантам.

Сочиненная при жизни алхимика-чародея, а сейчас почти забытая, история эта выглядела так.

Владимир Романович Келер

Луночь

Стихи Таня знала еще до того, как научилась читать. Особенно она любила стихотворение Лермонтова: "По небу полуночи ангел летел".

Много позже, когда Таня уже ходила в школу, она обратилась к отцу:

- А что такое, папа, все-таки "луночь"?

- Какая "луночь"? - удивился отец.

- Ну та, по которой летел ангел. Помнишь: "По небу, по "луночи" ангел летел..."

Владимир Романович Келер

Хромоножка

Раз, два, три, четыре!

Меня грамоте учили:

Не читать, не писать

Только по полю скакать.

Я скакал, я скакал

Себе ноженьку сломал.

Меня мама увидала

И за доктором послала.

Доктор едет на свинье,

Балалайка на спине:

"Тирлим-бом, тирлим-бом!

Мы и лечим и поем".

Увидал мой жалкий вид;

"Говорите, где болит.

Вот что значит не читать,

Владимир Романович Келер

Царь Тулпан

А теперь послушайте коми-зырянскую сказку. Я записал ее когда-то у ветхой-ветхой старушки на Печоре.

Жил-был царь Тулпан. Целый день на игрушечном коне скакал, играл в солдатиков. А порой забирался на забор и кричал оттуда: "Ку-ка-ре-ку!" Очень ему нравилось пугать соседских кур и дразнить собак за забором. Однажды вбегает Воевода:

- Беда, царь Тулпан! Идет на нас войной сам грозный царь Укуси-Ухо, ведет свое войско с танками и пушками. Грозит нас всех покорить, заставить на себя работать. Садись скорее на коня, веди в бой на подлого злодея!

Владимир Романович Келер

Кира, Мара и Чхахана-Хара

Было у одного крестьянина три дочери:

Кира, Мара и Чхахана-Хара. Две родные - Кира и Мара, а третью Чхахана-Хару - он подобрал однажды в поле. Девочка лежала в пеленках и громко, как-то по-особенному, чихала. Она издавала звуки, похожие на "ччха-чха-ханна-харра". По-видимому, она была жестоко простужена. Крестьянин пожалел девочку и принес ее к жене, у которой год назад родились близнецы.

Было совершенно ясно: во всём виноват белый котёнок. Чёрный в течение последних десяти минут был занят: старая кошка умывала ему мордочку, и, надо сказать, он вёл себя при этом довольно хорошо: сидел и поглядывал на своего братца. Так что, сами видите: чёрный котёнок не мог участвовать в этом преступлении.

Алиса, свернувшись калачиком, полудремала в большом кресле, а белый котёнок гонял по полу клубок шерсти, который забыла бабушка.

«Надо прекратить это возмутительное безобразие», — подумала Алиса, но вслух не произнесла ни слова: так хорошо было сидеть, ощущая со всех сторон нежную тесноту кресла. И совсем не хотелось раскрывать рта. Во-первых, это потребовало бы огромного усилия, во-вторых, разрушило бы очарование уюта. И, внутренне вся кипя от гнева, Алиса тем не менее не делала ничего, чтобы пресечь отвратительную выходку белого котёнка.

Популярные книги в жанре Образовательная литература

Пособие для тех, кто начинает знакомиться с азами журналистского мастерства, для работы на уроках масс-медиа и в юнкоровских студиях.

Используется в работе школы юных корреспондентов факультета журналистики Уральского государственного университета с 1996 года. Издаётся впервые.

Для среднего и старшего возраста

В монографии описана педагогическая концепция фенологической работы на ступени начального общего образования. На основе ретроспективного анализа применения наблюдений за сезонными изменениями в природе, выявления структуры учебной деятельности младшего школьника предлагается модель формирования универсальных учебных действий посредством фенологической работы. Приводится педагогический эксперимент и обсуждаются его результаты.

Монография предназначена для студентов, магистрантов, аспирантов педагогических факультетов, учителей начальной школы, методистов начального обучения, педагогов дополнительного образования детей, всех интересующихся возможностями организации наблюдений за сезонными изменениями в природе своей местности.

«Не пугайтесь! ради бога, не пугайтесь!» — как поётся в известной опере. Автор предлагает нам не что иное, как учебник русской литературы, но не такой, как в школе, а совершенно альтернативный. Если вы считаете, что человеку очень даже не вредно знать историю отечественной словесности, то из этого учебника вы узнаете, за что мы ценим и любим наших классиков. (А вот и нет, — не за то, о чём вы подумали.) Если же у вас по лит-ре и так уже отличные оценки, то вы по достоинству оцените авторский юмор, иронию и даже, не побоюсь этого слова, сарказм.

«…Книжка в самом деле получилась странная. Дело в том, что, конечно, она не для 12 лет. И задумана не как изложение истории литературы, а как дополнительное чтение в 9-10 классах, чтобы сделать «учебный материал» веселее, интереснее, доступнее и… задать новые вопросы. Понятно, что между 9 и 10 классами — целая эпоха в жизни человека. И литература в 9 и 10 классах — разная. И писать пришлось по-разному».

Подходит читателям 12 лет.

Научно-популярные книги часто говорят о чём-то реальном. Об оленях, волках и прочих животных. Или о физических законах, которые не бегают по лесу, но зато проверены опытами. А эта книга рассказывает о том, чего как будто не существует, но окружает нас со всех сторон: выдуманной или «виртуальной» реальности, реальности новостей, лозунгов и призывов. Она хитрая: делают ее из деталей настоящей, но при этом так, чтобы факты приобретали выгодные кому-то свойства. С помощью искусно «приготовленных» фактов некоторых можно заставить обозлиться, а некоторыми — манипулировать. Выход есть — сомневаться и думать. Сомневаться во всем, даже в этой книге. Но делать это разумно и с верой в то, что правда все же есть.

Подходит читателям 14 лет.

В истории человечества нет книги важнее, чем Библия. Она не только учитель христианской веры, она — основа всей европейской культуры, включая и православную. Первый перевод Библии на славянский язык был сделан еще в девятом веке Кириллом и Мефодием, которых по праву считают «первоучителями и просветителями славянскими». Вторая часть Библии — Новый завет, собрание из 27 христианских книг, которые включают четыре Евангелия, книгу Откровений от Иоанна, или Апокалипсис, и послания и деяния святых апостолов. В главных книгах Нового завета, Евангелиях, рассказывается о рождении, жизни, проповедовании, смерти на кресте Иисуса Христа и его воскресении. В пересказе Г. А. Крылова.

Открой для себя мир Библии, который важен и близок для нас и сегодня. В это богато иллюстрированное издание вошли основные сюжеты из Нового завета.

Автор иллюстраций к этой книге — известный петербургский художник Николай Лаврухин, член Союза художников России, доцент Петербургской государственной художественно-промышленной академии, где он возглавляет мастерскую книжной графики.

В 1999 году он был избран членом Петровской академии наук и искусств. Два года напряженного труда посвятил Н. Лаврухин работе над иллюстрациями к проекту «Библейские предания».

Для среднего и старшего школьного возраста.

В городе неспокойно. Змеями ползут по пустеющим улицам слухи:

— Вы знаете? Большевики уходят… Деникин с казаками… А в Москве, знаете, восстание… С «ними» только латыши да китайцы… А когда дневной шум смолкает, в ночной тишине слышен жуткий гул орудий. Белые наступают…

Выбиваясь из сил, Ревком старается укрепить тыл. Но это не так просто: тут в городе, на каждом шагу, в каждом учреждении сидит враг.

Саботаж…

Саботаж на почте, саботаж на телеграфе, на телефоне, в любой канцелярии любого учреждения.

Есть ли у моря голос? Почему снежинки шестиугольные? Могут ли камни прыгать? Существуют ли земляные волны? Что случилось бы, если бы не было пыли? Сколько весит атмосфера? Могут ли цветы угадывать время? Может ли дерево давать молоко? У кого течет голубая кровь? Ответы на эти и другие вопросы вы найдете в этой книге. Каждый почемучка с удовольствием изучит ее от корки до корки, чтобы узнать то, чего еще не знают родители и друзья! Самые интересные факты о природе – для самых любознательных!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нью-Йорк разорвался вокруг него, словно бомба. Он оглушил его уши, обжег его глаза, посеял панику в его мозгу. Он посмотрел вверх, и небоскребы, наклонившись, поглотили его. Он посмотрел на миллионы горящих окон и оказался в ослепительном хороводе. Он медленно плыл по улицам, словно всеми позабытый призрак.

А мимо него бесконечным потоком текли нью-йоркцы. Ничего не видя, ни о чем не заботясь. Он удивлялся, что они не смотрят на него, что в их глазах он не видит обвинения себе.

Я знаю людей, которые верят в чудеса, в удачу, в призраков и еще черт знает во что. Я во все это не верю. Я один из тех типов, которые полагают, что у каждого, самого загадочного события – от подростковых кумиров до индийских факиров – непременно есть вполне естественное объяснение. Надо только его найти.

Но даже и верь я в чудеса, мне кажется, я полагал бы, что им должно быть отведено определенное время и место – во всяком случае, никак не последний поезд подземки на линии Пикадилли вечером в понедельник.

Я могу вам рассказать, каково это, когда тебя ненавидят миллионы детей. Вы испытываете холод. Вы можете сидеть около очага, выпить полбутылки виски или загорать на Ривьере – все равно вам холодно. Но со временем можно привыкнуть практически к чему угодно. Даже к этому. Я привык. Теперь по ночам меня даже не мучают кошмары. Ну почти не мучают…

Кроме того, если мною порой и овладевает уныние, то у меня в запасе всегда есть одно прекрасное средство. Я отправляюсь в путь. Пешком. Этим я занимаюсь последние пять лет, и за это время преодолел что-то около десяти тысяч миль. Ходьба, знаете ли, очень успокаивает. Лучше, чем любой самый дорогой психоаналитик. Я-то знаю, ведь я испробовал и то, и другое. К тому же, ходьба делает еще и то, что не под силу никакому психоаналитику – в итоге вы оказываетесь совсем в другом месте.

Шеридан проснулся внезапно. В ушах у него звенело. Он знал, что ему приснился сон, который обязательно нужно вспомнить. Между этим сном и явью существовала некая странная страшная взаимосвязь.

Он полежал немного, глядя в потолок, пока не затих звон в ушах. Затем попытался сосредоточиться. Попытался представить себе сон, после которого его руки дрожали бы, а сам он обливался бы холодным потом. Он думал, думал, но озарение так и не пришло. Что бы там ему ни приснилось, память о том уже растаяла в туманных ущельях ночной тьмы.