Возвращение чародея

Эта книга — увлекательный рассказ о научном познании окружающего мира. Она знакомит школьников 8–10-х классов с широким кругом вопросов классической и современной физики. Много интересного узнают ребята о законах механического движения, об энергии и ее источниках, о различных состояниях вещества, о законах движения в микромире и не решенных еще научных проблемах.

Отрывок из произведения:

Когда человек еще не был человеком, а был диким зверем, на него ополчилась вся природа. Не найти в те времена существа несчастнее человека. Лишенный острых клыков и когтей, не имеющий массивных рогов или копыт, он был слабее хищников. Он даже не мог убежать от них, так как не умел быстро бегать. Детство — самый нежный и самый хрупкий период жизни — у него протекало гораздо дольше, чем у других животных, и он в тот период легко становился добычей тигров.

Другие книги автора Владимир Романович Келер

Владимир Романович Келер

Луночь

Стихи Таня знала еще до того, как научилась читать. Особенно она любила стихотворение Лермонтова: "По небу полуночи ангел летел".

Много позже, когда Таня уже ходила в школу, она обратилась к отцу:

- А что такое, папа, все-таки "луночь"?

- Какая "луночь"? - удивился отец.

- Ну та, по которой летел ангел. Помнишь: "По небу, по "луночи" ангел летел..."

Владимир Романович Келер

Хромоножка

Раз, два, три, четыре!

Меня грамоте учили:

Не читать, не писать

Только по полю скакать.

Я скакал, я скакал

Себе ноженьку сломал.

Меня мама увидала

И за доктором послала.

Доктор едет на свинье,

Балалайка на спине:

"Тирлим-бом, тирлим-бом!

Мы и лечим и поем".

Увидал мой жалкий вид;

"Говорите, где болит.

Вот что значит не читать,

Владимир Романович Келер

Царь Тулпан

А теперь послушайте коми-зырянскую сказку. Я записал ее когда-то у ветхой-ветхой старушки на Печоре.

Жил-был царь Тулпан. Целый день на игрушечном коне скакал, играл в солдатиков. А порой забирался на забор и кричал оттуда: "Ку-ка-ре-ку!" Очень ему нравилось пугать соседских кур и дразнить собак за забором. Однажды вбегает Воевода:

- Беда, царь Тулпан! Идет на нас войной сам грозный царь Укуси-Ухо, ведет свое войско с танками и пушками. Грозит нас всех покорить, заставить на себя работать. Садись скорее на коня, веди в бой на подлого злодея!

Владимир Романович Келер

Ученик чародея

Жил некогда ученый человек - Агриппа Нетессгеймский. Сегодня мало кто о нем помнит, а несколько веков назад Агриппа был очень знаменитым. Он занимался алхимией и чародейством, к тому же много сочинял: писал моральные и философские произведения.

Ходили об Агриппе всякие истории. Одной впоследствии было суждено дать пищу многим сказочникам и музыкантам.

Сочиненная при жизни алхимика-чародея, а сейчас почти забытая, история эта выглядела так.

Владимир Романович Келер

Алиса в антимире

Эту маленькую шутливую сказку я сочинил как-то с серьезными намерениями. Меня попросили рассказать о последних физических идеях ребятам, очень далеким от них. Задача была явно невыполнимой, и я решил при

думать какую-нибудь форму, чтобы рассказать хотя бы только о существовании новых понятий в физике, не раскрывая их сути: антимир, аннигиляция, обратимость времени и так далее.

Важно было, чтобы эти понятия не выветрились мгновенно из сознания. Надо было чем-то возбудить воображение моих слушателей, поразить его. Намекнуть на удивительные загадки современной физики.

Владимир Романович Келер

Кира, Мара и Чхахана-Хара

Было у одного крестьянина три дочери:

Кира, Мара и Чхахана-Хара. Две родные - Кира и Мара, а третью Чхахана-Хару - он подобрал однажды в поле. Девочка лежала в пеленках и громко, как-то по-особенному, чихала. Она издавала звуки, похожие на "ччха-чха-ханна-харра". По-видимому, она была жестоко простужена. Крестьянин пожалел девочку и принес ее к жене, у которой год назад родились близнецы.

В 1911 году в знак протеста против произвола царского правительства Московский университет покинул великий русский физик П. Н. Лебедев. В подвале дома в Мертвом переулке он организовал физическую лабораторию. Его помощником в этой «подпольной лаборатории» стал Сергей Вавилов.

После Октября С. И. Вавилов беззаветно отдает весь свой талант служению социалистической Родине. Имя С. И. Вавилова, автора пятисот научных работ, приобретает мировую известность. Огромное значение для развития всей советской науки имела деятельность С. И. Вавилова на посту президента Академии наук СССР.

Эта книга — первая популярная биография крупнейшего советского физика.

Владимир Романович Келер

Хитрая арифметика

Умер бабай, и сыновья принялись делить его богатство. В завещании указывалось:

"Старшему - половину всех ишаков, среднему - треть, младшему - одну девятую". Но ишаков всего 17. Получается неладное: одному выходит восемь с половиной, другому пять и две трети, а младшему вообще что-то странное и дразнящее: одна целая и восемь девятых ишака! Почти два, да не два все-таки.

- Братья мои почтенные! - взмолился младший брат. - Подарите мне одну девятую ишака. Что вам стоит? Я сяду, уеду и всю жизнь буду вас поминать как настоящих братьев, благодетелей.

Популярные книги в жанре Образовательная литература

За последнее время наше семейство просто истерзали. Стало еще меньше моментов собственной жизни, не наблюдаемой кем-то со стороны. Приезжающие перестали спрашивать разрешения не фотографирование, записи, съемку, и их отношение к нам почти целиком вошло в форму отношений зрителей к экспонатам. Стены нашего дома стали прозрачными, и мы сами стали как бы полупрозрачны - ощущение наблюдаемой породы ценных рыб.

Вот в это-то время и готовилась к печати эта книга.

Эта книга для тех, кто мечтает о море и соленом ветре, кто дорожит флотской дружбой, кто в службе морской видит свое призвание и цель. Книга поможет ребятам сделать первые шаги на пути, который в будущем приведет их на капитанские мостики.

Один остроумный журналист дал в свое время широкую гласность версии о том, будто найдено наконец полезное применение страсти барсука копошиться в земле. Лаской и терпением, а также с помощью особого устройства журналист вроде бы сумел добиться от упорного копателя таких успехов, что надеялся заменить этими зверьками механизмы, которыми до сих пор рыли ямы для телеграфных столбов. Мне, к сожалению, суждено было разоблачить эту оригинальную выдумку. Но я вспоминаю о ней всякий раз, как моя нога оказывается нечаянно в барсучьей норе. Норы эти столь же глубоки и многочисленны, сколь бесполезны или даже вредны для человека, потому что барсук опрометчиво роет их в совершенно неподходящих местах. Если бы только в самом деле можно было разумно применить и направить эту природную способность! Между тем именно она - и только она - вызывает у человека неприязнь к барсуку. Лошадь, попадая копытом в барсучью нору, может получить серьезный перелом, а человек вообще свернуть себе шею. Между тем барсук уничтожает сусликов, бурундуков, насекомых и сотни других существ, вредных для сельского хозяйства, он во многих отношениях помогает расти хлебам, однако «ямы для телеграфных столбов» роет там, где в них нет никакой надобности. Из-за своей бесцеремонности этот добрейший и трудолюбивый обитатель равнин нажил себе немало врагов.

Рассказы о бабочках. Фотокнижка.

Фотографии автора. Художник А. Панин.

«Кузи́наЖурналистика» продолжает серию книг, посвященных первому знакомству с миром наук и профессий. Книга адресована подросткам, для которых средства массовой информации и, в первую очередь, Интернет – не пустой звук, а среда обитания. И почему бы не превратить приятное в полезное? Взять да и стать журналистом. Но если и нет – почему бы не взглянуть на мир информации глазами знатока, а не профана? Кузи́наЖурналистика в семье наук и профессий держится особняком, вроде как и не родня, седьмая вода на киселе, да и предмета такого школьного нет. Но стоит приглядеться к двоюродной сестрице попристальней…

Прочитайте эту книгу, чтобы решить твердо и точно: я могу, хочу и буду работать в СМИ. Или наоборот – я ни за что и никогда не пойду в журналистику. Всякий четкий ответ на пути выбора профессии – большое достижение.

Всё живое — начиная с простейших животных и даже растения — способно чувствовать. Поговорим о чувствах человеческих. Природа дала нам пять инструментов познания: зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. Насколько же они совершенны? что мы способны услышать, увидеть, ощутить без помощи приборов и устройств, многократно усиливающих наше восприятие, — телескопов и микроскопов, локаторов, различных анализаторов и детекторов?

Мы живём в океане чувств,

____________________

Научные сказки Ник. Горькавого см. «Наука и жизнь» №№ 11, 12, 2010 г.; №№ 1-6, 9, 11, 2011 г.; №№ 6-10, 2012 г.

«Наука и жизнь» № 12, 2012.

— Я устал от этого кошмара… — пробормотал Александр, зябко кутаясь в громоздкий тулуп и поднимая голову.

Небосвод переполняли яркие летние звёзды, а на востоке разгоралось зарево — наступал новый жаркий день. Часть неба над головой загораживал огромный серый шар. Аэростат медленно плыл между сияющими звёздами и Землёй, и в его корзине было очень холодно.

Повесть, публиковавшаяся в журнале «Горизонты техники для детей» в 1987–1989 годах.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нью-Йорк разорвался вокруг него, словно бомба. Он оглушил его уши, обжег его глаза, посеял панику в его мозгу. Он посмотрел вверх, и небоскребы, наклонившись, поглотили его. Он посмотрел на миллионы горящих окон и оказался в ослепительном хороводе. Он медленно плыл по улицам, словно всеми позабытый призрак.

А мимо него бесконечным потоком текли нью-йоркцы. Ничего не видя, ни о чем не заботясь. Он удивлялся, что они не смотрят на него, что в их глазах он не видит обвинения себе.

Я знаю людей, которые верят в чудеса, в удачу, в призраков и еще черт знает во что. Я во все это не верю. Я один из тех типов, которые полагают, что у каждого, самого загадочного события – от подростковых кумиров до индийских факиров – непременно есть вполне естественное объяснение. Надо только его найти.

Но даже и верь я в чудеса, мне кажется, я полагал бы, что им должно быть отведено определенное время и место – во всяком случае, никак не последний поезд подземки на линии Пикадилли вечером в понедельник.

Я могу вам рассказать, каково это, когда тебя ненавидят миллионы детей. Вы испытываете холод. Вы можете сидеть около очага, выпить полбутылки виски или загорать на Ривьере – все равно вам холодно. Но со временем можно привыкнуть практически к чему угодно. Даже к этому. Я привык. Теперь по ночам меня даже не мучают кошмары. Ну почти не мучают…

Кроме того, если мною порой и овладевает уныние, то у меня в запасе всегда есть одно прекрасное средство. Я отправляюсь в путь. Пешком. Этим я занимаюсь последние пять лет, и за это время преодолел что-то около десяти тысяч миль. Ходьба, знаете ли, очень успокаивает. Лучше, чем любой самый дорогой психоаналитик. Я-то знаю, ведь я испробовал и то, и другое. К тому же, ходьба делает еще и то, что не под силу никакому психоаналитику – в итоге вы оказываетесь совсем в другом месте.

Шеридан проснулся внезапно. В ушах у него звенело. Он знал, что ему приснился сон, который обязательно нужно вспомнить. Между этим сном и явью существовала некая странная страшная взаимосвязь.

Он полежал немного, глядя в потолок, пока не затих звон в ушах. Затем попытался сосредоточиться. Попытался представить себе сон, после которого его руки дрожали бы, а сам он обливался бы холодным потом. Он думал, думал, но озарение так и не пришло. Что бы там ему ни приснилось, память о том уже растаяла в туманных ущельях ночной тьмы.