Возможные миры и виртуальные реальности

Возможные миры и виртуальные реальности

Институт сновидений и виртуальных реальностей Серия "Аналитическая философия в культуре ХХ века" Исследования по философии современного понимания мира

Содержание I. Аналитическая философия вымысла

Дэйвид Льюиз. Истинность в вымысле: 70K

Барри Миллер. Может ли вымышленный персонаж стать реальным человеком?:

36K

Вадим Руднев. Модальность и сюжет: 69K II. Философия виртуальных реальностей

Другие книги автора Вадим Петрович Руднев

Книга известного российского философа и психолога Вадима Руднева посвящена осмыслению вопросов, связанных с построением логики бредовых представлений с позиций философии обыденного языка и психосемиотики, междисциплинарного подхода, который автор книги давно разрабатывает в своих исследованиях. Автор вводит ряд новых концептов, таких, как бессознательная наррация, согласованный бред и подлинный бред. Бессознательная наррация – это повествование, которое разворачивается помимо сознания его автора. Согласованный бред – это та реальность, в которой мы живем. Подлинный бред – это не просто бред шизофреника, а некое особое и, как правило, креативное состояние человеческой психики.

Книга написана живым, увлекательным языком. Она будет интересна и полезна не только психологам, философам и культурологам, но и всем читателям, для которых актуальны вопросы развития человеческого интеллекта.

Вадим Руднев – доктор филологических наук, филолог, философ и психолог. Автор 15 книг, среди которых «Энциклопедический словарь культуры XX века» (переиздавался трижды), «Прочь от реальности: Исследования по философии текста» (2000), «Характеры и расстройства личности» (2002), «Божественный Людвиг. Витгенштейн: Формы жизни» (2002), «Словарь безумия» (2005), «Диалог с безумием» (2005).

Настоящая книга представляет собой монографию по психосемиотике – междисциплинарной науке, включающей в себя психоанализ, аналитическую философию, теоретическую поэтику, семиотику, мотивный анализ – которая разрабатывается В. Рудневым на протяжении последнего десятилетия. Суть авторского подхода состоит в философском анализе таких психических расстройств, как депрессия, невроз навязчивых состояний, паранойя, шизофрения и их составляющих: педантизма и магии, бреда преследования и величия, галлюцинаций. Своеобразие его заключается в том, что в каждом психическом расстройстве автор видит некую креативную силу, которая позволяет человеку, выпавшему из повседневной нормы, создавать совершенные произведения искусства и совершать гениальные открытия. В частности, в книге анализируются художественные произведения, написанные под влиянием той или иной психической болезни. С присущей ему провокативностью автор заявляет, что болен не человек, а текст.

Книга будет интересна психологам, философам, культурологам, филологам – всем, кто интересуется загадками человеческого сознания.

Книга впервые вышла в 1994 году и сразу стала интеллектуальным бестселлером (2-е изд. – 1996 г.). В книге впервые осуществлен полный перевод двух повестей А. Милна о Винни Пухе.

Переводчик и интерпретатор текста «Винни Пуха» – московский филолог и философ В. П. Руднев, автор книг «Морфология реальности: Исследование по философии текста» (1996), «Словарь русской культуры: Ключевые понятия и тексты» (1997, 1999), «Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II» (2000).

Книга представляет «Винни Пуха» как серьезное и глубокое, хотя от этого не менее смешное и забавное, произведение классического европейского модернизма 1920-х годов. Для анализа «Винни Пуха» применяются самые различные гуманитарные дисциплины: аналитическая философия, логическая семантика, теоретическая лингвистика и семиотика, теория речевых актов, семантика возможных миров, структурная поэтика, теория стиха, клиническая характерология, классический психоанализ и трансперсональная психология.

Книга, давно ставшая культовой для русского интеллектуального читателя, интересна детям всех возрастов и взрослым всех профессий.

Вадим Руднев

Морфология реальности

Посвящается Тане

Секрет, Элиза, не в умении держать себя хорошо или плохо вообще как бы то ни было, а в умении держать себя со всеми одинаково.

Бернард Шоу. Пигмалион.

Мне кажется, что в истории про Генри Хиггинса и Элизу Дулитл, написанной незадолго до первой мировой войны и служащей своеобразным прологом ко всему тому, что будет сказано ниже, было впервые заявлено на весь мир, что реальность опосредована человеческим языком, а мир вокруг человека таков, каким его язык выражает. И что, в сущности, человек есть то, что и как он говорит. Если бы вы знали, - признается Хиггинс собственной матери, - как это интересно, - взять человека и, научив его говорить иначе, чем он говорил до сих пор, сделать из него совершенно другое, новое существо . Да, мы знаем, что это действительно очень интересно. Кажется, все столетие только этим и занимались. В пьесе Шоу мне кажется наиболее примечательным тот оптимизм, с которым европейская культура в лице профессора Хиггинса вступает в новую, лингвистически-философскую стадию своего развития: перегородки между людьми и классами - языковые: надо найти общий язык - и тогда они исчезнут. Но вот прошло полвека, и оказалось, что языка - слишком много, что им фактически все и исчерпывается, и, отказавшись от языка, человек просто погибает. Это, если угодно, эпилог нашей истории, или ее Пролог на небесах. Я говорю о Постороннем Камю, герой которого попытался опровергнуть закон Хиггинса и вести себя так, как будто язык - это нечто вспомогательное. Это стремление прорваться сквозь язык, нежелание находить общий язык, кажется столь вопиющим, что именно оно и рассматривается судьями этого героя как чудовищная жестокость и бесчеловечность. Постороннего приговаривают к смерти, но, в сущности, он мертв уже в самом начале истории, так как он почти отказывался от семиотического понимания того, что происходит вокруг: ему все равно - наиболее частый его ответ на все вопросы (о понятии все равно см. подробнее [1]).

Книга русского философа, автора книг «Винни Пух и философия обыденного языка», «Морфология реальности», «Словарь культуры XX века: Ключевые понятия и тексты», посвящена междисциплинарному исследованию того, как реальное в нашей жизни соотносится с воображаемым. Автор анализирует здесь такие понятия, как текст, сюжет, реальность, реализм, травма, психоз, шизофрения. Трудно сказать, по какой специальности написана эта книга: в ней затрагиваются такие сферы, как аналитическая философия, логическая семантика, психоанализ, клиническая характерология и психиатрия, структурная поэтика, теоретическая лингвистика, семиотика, теория речевых актов. Книга является фундаментальным и во многом революционным исследованием и в то же время увлекательным интеллектуальным чтением.

Бред преследования является самым распространенным и универсальным видом бреда и, соответственно, идея преследования – самой частой в большой психиатрии. То есть безумный, в наиболее стандартном обыденном представлении, – это человек, страдающий бредом преследования, некто, трясущийся от непонятного страха, забивающийся в угол от ужаса. Приводим классическое описание бреда преследования из знаменитого руководства Э. Блейлера:

<�…> больные чувствуют, что и предметы, и люди, окружающие их, стали какие-то неприветливые («стены в моем собственном доме хотели меня сожрать»). Затем они вдруг делают открытие, что определенные люди делают им или другим людям знаки, касающиеся больных. Кто-то покашлял, чтобы дать знать, что идет онанист, убийца девушек; статьи в газетах более чем ясно указывают на больного; в конторе с ним плохо обращаются, его хотят прогнать, ему дают самую трудную работу, за его спиной над ним издеваются. В конце концов всплывают целые организации, созданные ad hoc, «черные евреи», франкмасоны, иезуиты, социал-демократы; они повсюду ходят за больным, делают ему жизнь невозможной, мучают его голосами, влияют на его организм, терзают галлюцинациями, отнятием мыслей, наплывом мыслей

Вадим Руднев

Словарь культуры XX века

Из случайного телефонного разговора с автором этого словаря я узнал что и у него наконец-то появился компьютер. Возможно вскоре станет возможным поблагодарить его за эту работу непосредственно.

Слава ([email protected])

От издателя

Заканчивается ХХ век и второе тысячелетие с Р.Х. Сменяя друг друга, век сплошь заполнили "эпохи перемен". Время человечеству подводить итоги. Знаковым признаком этого стало появление разного рода "Хроник...", "Энциклопедий...", "Словарей..." и прочих справочно-аналитических изданий по различным областям человеческой деятельности. Книга, которую вы, уважаемый читатель, держите в руках, - из этого ряда. Ее автор, Вадим Руднев, лингвист и философ воплотил в "Словаре..." свой взгляд на культуру ХХ века.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы рассмотреть феномен психических сенсорных обманов – галлюцинаций различной этиологии и нозологической принадлежности – в качестве некоего единого явления человеческой психики, представляющего, по нашему мнению, один из механизмов защиты эго, относящийся к примитивным (первичным), или архаическим, защитным механизмам, то есть таким, которые действуют на границе между сознанием и реальностью (отрицание, интроекция, проекция, проективная идентификация, диссоциация), в отличие от вторичных механизмов защиты, действующих внутри человеческого сознания на границе сознательного и бессознательного (вытеснение, изоляция, рационализация, идентификация) [Мак-Вильямс 1998

Популярные книги в жанре Философия

Вагнер — второй, после Бетховена, зачинатель нового дионисийского творчества, и первый предтеча вселенского мифотворчества. Зачинателю не дано быть завершителем, и предтеча должен умаляться.

Теоретик-Вагнер уже прозревал дионисийскую стихию возрождающейся Трагедии, уже называл Дионисово имя. Общины художников, делателей одного совместного «синтетического» дела — Действа, были, в мысли его, поистине общинами "ремесленников Диониса". Мирообъятный замысел его жизни, его великое дерзновение поистине были внушением Дионисовым. Над темным океаном Симфонии Вагнер-чародей разостлал сквозное златотканное марево аполлинийского сна — Мифа.

Сарвепалли Радхакришнан

ЭТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛИЗМ РАННЕГО БУДДИЗМА

Введение. - Эволюция буддистской мысли. - Литература раннего буддизма. - Три питаки. - Вопросы царя Милинды. - Вишуддхимагга. - Жизнь и личность Будды. - Условия времени. - Мир мысли. - Бесплодность метафизики. - Состояние религии. - Нравственная жизнь. - Этика, независимая от метафизики и богословия. - Позитивистский метод Будды. - Его рационализм. - Религия в рамках разума. - Буддизм и упанишады. Четыре истины. - Первая истина, о страдании. - Пессимистичен ли буддизм? - Вторая истина, о причинах страдания. - Непостоянство вещей. - Неведение. - Динамическая концепция реальности. - Бергсон. Тождественность предметов и непрерывность процесса. - Причинность. Непостоянство и мгновенность. - Мировой порядок. - Бытие и становление в упанишадах и в раннем буддизме. - Аристотель, Кант и Бергсон. Шанкара о кшаника-ваде. - Природа становления. - Объективно ли оно или только субъективно? - Внешняя действительность. - Тело и дух. Эмпирический индивид. - Найратмья-вада. - Природа Атмана. - Теория души Нагасены. - Ее сходство с теорией Юма. - Природа субъекта. Шанкара и Кант. - Буддистская психология. - Ее отношение к современной психологии. - Чувственное восприятие. - Аффект, воля и знание. Ассоциация. - Продолжительность состояний сознания. - Подсознание. Перерождение. - Пратитьясамутпада. - Ниданы. - Авидья и другие звенья в цепи. - Место авидьи в метафизике Будды. - Этика буддизма. - Ее психологическая основа. - Анализ действия. - Добро и зло. - Срединный путь. - Восьмеричный путь. - Буддистская дхьяна и философия йоги. Десять оков. - Архат. - Добродетели и пороки. - Стимул нравственной жизни. - Внутренний характер буддистской нравственности. - Обвинение в интеллектуализме. - Жалобы на аскетизм. - Нищенствующий орден. Сангха. - Отношение Будды к кастам и социальным реформам. Авторитет вед. - Этическое значение кармы. - Карма и свобода. - Перерождение. Его механизм. - Нирвана. - Ее характер и разновидности. - Нирвана буддизма и мокша упанишад. - Бог в раннем буддизме. - Критика традиционных доказательств бытия бога. - Абсолютистские следствия буддистской метафизики. - Обожествление Будды. - Компромиссы с народной религией. - Буддистская теория познания. - Прагматический агностицизм Будды. - Умолчание Будды о метафизических проблемах. Кант и Будда. - Неизбежность метафизики. - Единство мыслей между буддизмом и упанишадами. - Буддизм и санкхья. - Успех буддизма.

Капитал К. Маркса. Философия и современность. Москва, 1968, с. 186–213

Филип Дормер Стенхоп Честерфилд – английский государственный деятель, дипломат и писатель. В течении многих лет писал письма сыну, передавая свой жизненный опыт, обучая его всему, что умел сам – знанию людей, успешным жизненным стратегиям, умению себя вести и много чему ещё. Письма не предназначались к публикации, так что автор предельно откровенен. Книга не устарела и в наше время – люди остаются всё теми же.

   Социалистический мир переживает глубокий кризис. Едва ли думающих людей могут удовлетворить попытки объяснить его злой волей отдельных лиц, отступивших от «истинного завета», содержащегося в работах Ленина 20–22–х годов. Ошибочной оказалась сама доктрина, от которой не отказывался и Ленин, мысливший свои поиски выхода из критической ситуации, созданной Октябрем, в том числе нэп, маневром, временным отступлением, необходимым во имя грядущего торжества коммунизма.

П. А. Сарапульцев

Ислам и Коран как идеальная методика манипуляции сознанием

В современном мире ислам является наиболее быстро растущей религией. Общее количество мусульман в мире составляет, по разным оценкам, от 1,2 млрд. (1) до 1,57 млрд. (2).

Конечно, с 30-х годов VII века и до XVII века распространение ислама в основном осуществлялось за счёт захватнических походов потомков и последователей Мухаммеда. Однако не следует думать, что мусульмане очень жёстко навязывали свою религию. Как пишет историк А.Б. Широкорад: “Вопреки мнению большинства отечественных и западных историков турецкие завоевания XV-XVI веков объясняются в первую очередь поддержкой народных масс, точнее большинства населения соответствующего региона или по крайней мере существенной его части. … Да, турки разрушили часть православных церквей, но в целом в империи имела место веротерпимость, как к христианам, так и к евреям. … к примеру, одно из главных обвинений, предъявляемых туркам: “налог кровью”, то есть отбор мальчиков-христиан в школы, готовившие янычар и чиновников. Так вот руководили этим процессом не султанские чиновники, а греческие попы. Самое забавное, что они иной раз брали взятки от мусульман, чтобы их детей, записав в христиане, отправили учиться” (3).

Вышедшие в 1930 году «Очерки античного символизма и мифологии» — предпоследняя книга знаменитого лосевского восьмикнижия 20–х годов — переиздаются впервые. Мизерный тираж первого издания и, конечно, последовавшие после ареста А. Ф. Лосева в том же, 30–м, году резкие изменения в его жизненной и научной судьбе сделали эту книгу практически недоступной читателю. А между тем эта книга во многом ключевая: после «Очерков…» поздний Лосев, несомненно, будет читаться иначе. Хорошо знакомые по поздним лосевским работам темы предстают здесь в новой для читателя тональности и в новом смысловом контексте. Нисколько не отступая от свойственного другим работам восьмикнижия строгого логически–дискурсивного метода, в «Очерках…» Лосев не просто акснологически более откровенен, он здесь страстен и пристрастен. Проникающая сила этой страстности такова, что благодаря ей вырисовывается неизменная в течение всей жизни лосевская позиция. Позиция эта, в чем, быть может, сомневался читатель поздних работ, но в чем не может не убедиться всякий читатель «Очерков…», основана прежде всего на религиозных взглядах Лосева. Богословие и есть тот новый смысловой контекст, в который обрамлены здесь все привычные лосевские темы. И здесь же, как контраст — и тоже впервые, если не считать «Диалектику мифа» — читатель услышит голос Лосева — «политолога» (если пользоваться современной терминологией). Конечно, богословие и социология далеко не исчерпывают содержание «Очерков…», и не во всех входящих в книгу разделах они являются предметом исследования, но, так как ни одна другая лосевская книга не дает столь прямого повода для обсуждения этих двух аспектов [...]

Что касается центральной темы «Очерков…» — платонизма, то он, во–первых, имманентно присутствует в самой теологической позиции Лосева, во многом формируя ее.

"Платонизм в Зазеркалье XX века, или вниз по лестнице, ведущей вверх" Л. А. Гоготишвили

Исходник электронной версии:

А.Ф.Лосев - [Соч. в 9-и томах, т.2] Очерки античного символизма и мифологии

Издательство «Мысль»

Москва 1993

Насколько легко человек прочитывает в городском ландшафте связность его отдельных элементов и воображает себе некую целостную и осмысленную картину места. Что делает такое считывание смысла более удобным и органичным? Что создает для этого предпосылки в организации городской среды?

Эссе Утехина представляет собой удавшуюся попытку рефлексии над природой и подвижными границами публичного пространства: «Хотя мы и называем эти места общественными, повсюду в них публичное и приватное не разделены – в том смысле, что и на площади друзья, стоя в кругу, образуют своим разговором и расположением вполне приватную пространственную конфигурацию. Оказавшись в публичном месте, люди зачастую „разбивают лагерь“, присаживаются, чтобы заняться своим делом на этой временно оккупированной территории. Разложив свои вещи и тем самым маркировав это временное "свое", они не ожидают чужих за своим столиком, отодвигаются от соседа по скамейке, а прежде чем "приземлиться", спрашивают уже сидящего рядом, не возражает ли он».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Воспоминания о К. Марксе и Ф. Энгельсе.

Ч. 2

СОДЕРЖАНИЕ *

* Воспоминания, впервые включенные в состав сборника, помечены одной звездочкой; впервые публикуемые на русском языке - двумя звездочками. Ред.

П. В. Анненков

Из очерка "Замечательное десятилетие"

4

Г. А. Лопатин о своих встречах с Марксом

11

Из записи беседы с Г. А. Лопатиным от 3 ноября 1913 года

16

Г. А. Лопатин Каждому свое

В О С П О М И Н А Н И Я

О

Б Л Э К Е М Э Л С Е

ПРЕДИСЛОВИЕ

Научно-техническая революция дает о себе знать. Она оставляет свои следы во многих областях деятельности человека, в том числе в технической и военной промышленности. С каждым годом все большее количество научных открытий работает именно на них. Доступ к этим открытиям нужен многим заинтересованным людям как воздух. И в большинстве случаев им удается получить эту информацию. Притом, нужно заметить, что стремясь к этой цели, зачастую используются незаконные средства: от грубых, примитивных форм работы, например, краж со взломом, и вплоть до изощренного международного шпионажа. Иногда в ход идут даже вредительские методы, типа уничтожения громадных секретных файлов, заложенных в память компьютеров. Порой, в этой истерически нервной атмосфере дело доходит до абсурда. Несколько лет назад НАСА передало через прессу сообщение о том, что если в процессе работы научными сотрудниками этого учреждения будут получены интересные результаты, имеющие побочное значение, то к ним сможет получить доступ любой специалист. В ответ на заявление многие фирмы мира резко расширили свою агентурную сеть.

Воспоминания крестьян-толстовцев

1910-1930-е годы

Составитель Арсений Борисович Рогинский

Содержание

Вместо предисловия

В.В.Янов. КРАТКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРЕЖИТОМ

Е.Ф.Шершенева. НОВОИЕРУСАЛИМСКАЯ КОММУНА ИМЕНИ Л.Н.ТОЛСТОГО

Б.В.Мазурин. РАССКАЗ И РАЗДУМЬЯ ОБ ИСТОРИИ ОДНОЙ ТОЛСТОВСКОЙ КОММУНЫ "ЖИЗНЬ И ТРУД"

Б.В.Мазурин. ОДИН ГОД ИЗ ДЕСЯТИ ПОДОБНЫХ. ПИСЬМО ДМИТРИЮ МОРГАЧЕВУ, ДРУГУ ПО НЕСЧАСТЬЮ

Воспитание собак

Сборник

КЕЙТИ БЕРМАН, БИЛЛ ЛАНДЕСМАН ОБУЧЕНИЕ ВАШЕЙ СОБАКИ Е.С.Непринцева, М.Б.Корнилова О чем лают собаки Б.Килкоммонс, С.Уилсон РЕБЕНОК И СОБАКА

СПОРТИВНАЯ ДРЕССИРОВКА СОБАК В.Н.ЗУБКО ВОСПИТАНИЕ ЩЕНКА

Как вырастить щенка Конрад Лоренц. Человек находит дpуга

КЕЙТИ БЕРМАН, БИЛЛ ЛАНДЕСМАН

???????????????????????

?ОБУЧЕНИЕ ВАШЕЙ СОБАКИ?

???????????????????????

С О Д Е Р Ж А Н И Е