Возлюбить духа

Леонид ЦЕЛЬ

ВОЗЛЮБИТЬ ДУХА

...К исходу третьих суток после взрыва в машинном отделении, люди проваливались в мутное забытье. Лишь два механика, Патрик Кофроф и Ян Кошель, превозмогая тошнотворные приступы сна, продолжали копаться во чреве грузового ракетоплана, угнанного горсткой отчаявшихся беженцев с военно-коммерческой базы планеты Иннес.

- Когда ты думаешь сделать последнюю попытку?

Дик Чепанис, инженер, чудом унесший ноги из колоний Милкроуда, на которые обрушились орды труфлагонов, задал этот простенький вопрос Ругу Пренту, парню с туманным прошлым и не менее туманным будущим. Руг Прент и сколотил ватагу из отчаявшихся бедолаг, вылетевших на обочину жизни, словно брызги из-под колес лимузина. Он же разработал план похищения ракетоплана и наметил маршрут, удовлетворивший и тех, кто жаждал серьезной наживы, и тех, кто просто не желал подохнуть с голоду на задворках равнодушного мира. Никто не выбирал Руга капитаном, однако никто и не возражал, чтобы Руг командовал разношерстной компанией. В суровых предместьях Ойкумены, вдали от прикордонных фортов землян, человеческая жизнь мало чего стоит, и нужно семижды отмерить, прежде чем топнуть ногой, пытаясь нащупать свою тропинку.

Другие книги автора Леонид Цель

Леонид ЦЕЛЬ

ПИЛОТ И ФЛИБУСТЬЕРЫ

Нападение было внезапным. Пиратская гондола, притаившаяся за огромной глыбой метанового льда, осторожно высунула из тени допотопный, тупорылый излучатель и дала залп.

На борту патрульного шлюпа ООН "Русич" беспечно резались в карты в преддверии ужина пятеро офицеров. Они погибли сразу, не успев сказать и пару крепких фраз, разумеется в адрес патрульных роботов, на защиту которых им бы не стоило полагаться. Шестой была женщина, комиссар Красного Креста, она разделила участь экипажа.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Аристотель?

Я долго не мог привыкнуть к этому знаменитому имени, глядя на того, кто его носит.

Настоящая его фамилия была Аристо. Частицу «тель» добавили насмешливо приятели, и она приросла к его имени, как прирастает живая ветка к чужому дереву.

Мы проходили аспирантуру в Институте ультрасовременных проблем. Жили в одном и том же этаже аспирантского общежития. Тогда мы виделись часто, пути наши пересекались ежедневно, и мы перекидывались случайными, ничего не значащими фразами. Но однажды под видом случайности нечто значительное коснулось нашего сознания. Казалось, на одну секунду приоткрылась бездна под нашими ногами и снова закрылась. Аристотель спросил меня:

Петру Ивановичу так много хотелось сказать жене, но она не замечала его, словно шкаф, или стол. Петру Ивановичу стало жаль себя, словно он умер, хотя он просто находился на подоконнике пассивным предметом.

В повести-мистификации «Жюлля Мэнна» рассказывается о похождениях трех чудаковатых французов, приехавших в Советскую Россию на поиски сокровищ затонувшего града Китежа. Замаскированная под переводное французское произведение повесть впервые вышла в Киеве в самом начале 1930-х гг. и с тех пор успела стать книжной редкостью. Настоящее имя автора, скрывавшегося под псевдонимом «Жюль Мэнн», остается неизвестным.

Материал был очень странный. Ему пока нет названия. Малиновые пластинки, почти как лепестки шиповника, чуть тепловатые на ощупь. Бросишь на камни — звенят, как хрусталь.

Их нашла Лелька Логинцева. Она принесла с собой и гигантский бесцветный, абсолютно прозрачный кристалл, по твердости не уступающий алмазу.

На Крайнем Севере в мае перемешаны времена года. Сжались могучие снежные массивы, осели, но не почернели. Снеговой покров измеряется метрами. В полярную ночь он пушистый и сумрачно-серый. Сейчас — слепящий. Солнце не исчезает за горизонтом, оно низко висит над пологими белыми сопками.

Рисунок А. Банных

В медчасти Крылечкина сначала смотрели на рентгене, потом на тепловизоре, потом на нейровизоре с какими-то непонятными фильтрами, затем, обстукав и обслушав, часа два мучили хитроумными психологическими тестами — и, наконец, передали из рук в руки высокой стройной блондинкв из отдела кадров.

На блондинке был серебристый брючный костюм из только что вошедшего в моду релятивина. Собственно, серебристым он оставался лишь первые минуты. Пока блондинка изучала новенький диплом Крылечкина и расспрашивала его о семейном положении, о темах курсовых работ, костюм поголубел, налился лазурью, и, словно по небу в цветном фильме, по ткани поплыли легкие белые облачки.

Мир, переживший период социальных войн, с войной всех против всех, измученный, опустошенный, изголодавшийся, стоял теперь перед новой загадкой, беспощадной и тем более ужасной, что природа ее оставалась непонятной: по земному шару, нарезая винтовую колею, катилось стремительное, неуничтожимое, всеразрушающее колесо

Все, что не касается впрямую стратостатов - в моем тексте реально. Японцы действительно пытались обстреливать американские берега и даже бомбить Америку на доставленных на подлодках самолетах. Они действительно вывели к концу войны из строя пять авианосцев класса "Эссекс". Накануне Ялтинской конференции штабисты уверяли Рузвельта, что война с Японией затянется до 1947 года... Так что я ничего не выдумал. Я просто ввел в события еще один дополнительный фактор. И вот что из этого вышло...

Предсказание вулканических извержений, использование энергии вулканов и строительство промышленного центра у подножия укрощенного вулкана.

Первая публикация повести — журнал «Знание-сила», 1954-1955 гг.

Художник Аркадий Александрович Лурье.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ildus Centeranalizoff

brosh_#14!

????????????

?????????????????????? ???????

???? ???? ??? ????

???? ?????? ?????? ??????

???? ???? ?????? ????

???? ?????????????? ???????

?????????????????????????????????????????????????????????

?? ?? ???? ?? ?? ?? ??? ??? ??? ??? ??? ?? ??? ???? ????

?? ? ? ???? ???? ?????? ??? ??? ??? ????? ???? ????

?? ?? ???? ????? ?????? ?? ???? ??? ??? ?????? ???? ?? ?

Евгений Цепенюк

ЧЕЛОВЕК И ЕГО БОГ

Вначале бога не было. Вообще ничего не было. Ну, почти ничего. Был Великий Безымянный. Его так звали потому, что никак не звали, потому, что звать было некому, - потому, что никого, кроме него, не было. Некоторые, правда, утверждают, что имя у него всё-таки имелось, но такое, что ни один смертный не в силах произнести. Еще более некоторые придерживаются мнения, что имён у него было много, и каждое выражало какой-либо аспект его сущности. А так как он заключал в себе всю вселенную (он и был всей вселенной), во всём её многообразии, то и имён у него насчитывалось несчётно, так что ни один смертный не в состоянии их все запомнить. И было Великому Вышеупомянутому скучно. Поскольку не было тогда ни телевидения (с одной стороны), ни катастроф, убийств, экономических кризисов и скорых на идиотские выходки поп-музыкантов, о которых могло бы вещать телевидение, если бы оно всё-таки было (с другой стороны). Кстати, как вы думаете, что появилось раньше - журналисты или события? Мне вот иногда кажется, что на самом деле ничего нигде вообще не происходит, а все события выдумывают средства массовой информации. Или даже нет, не выдумывают, это было бы слишком нагло и неэстетично, - они сами организовывают войны, молодежные движения и национальную рознь, чтобы наживаться на размещении рекламы. И мировой жидо-масонский заговор придумали тоже они, чтобы было на кого сваливать, если кто что заподозрит. Вот. А скучать Великому Этому-Самому предстояло вечно, потому что времени тоже ещё не было. Тогда решил он сам себе насоздавать локальных конфликтов, сексуальных революций, дискотек и детской преступности, чтобы с напряжённым интересом следить за развитием событий. Создавать - дело нехитрое, когда внутри у тебя - целая вселенная. Просто находишь в себе, что нужно, и вытаскиваешь наружу. Другое дело что бы ты там ни наизвлекал, оно, может, и представляет интерес для критиков, но сам-то ты в результате ничего нового не увидишь. Всё уже было. А критиков ещё не было. Это во-первых. А во-вторых, самокопание - вообще довольно-таки скучное занятие. В общем, Великий Ну-Вы-Уже-Знаете-О-Ком-Я создавал, анализировал готовую продукцию и так и эдак, приходил к выводу, что вышло как-то слишком уж совершенно, предсказуемо и вообще банально ( где-то я это уже видел... ), разочаровывался и отбраковывал созданное, и так много-много раз, и с каждым разом ему становилось всё скучнее и тошнее. И начал он позёвывать, всё чаще и чаще, и в конце концов задремал. И приснилось ему, что он - бог. Чем-то этот самый Снящийся бог был похож на Великого Того-Самого, но не совсем, конечно. Не был он таким всесовершенным (только всемогущим) и всю-вселенную-в-себе-заключающим. Ну, вы понимаете, вот вам наверняка снилось (особенно в подростковом возрасте), что вы супергерой и всё можете, и враги пачками дохнут от одного вашего взгляда, а девушки... Вот, а Великий С-Которого-Всё-Началось таким был на самом деле, поэтому сны него были наоборот. Но и во сне он был одинок и скучен, а потому снова принялся творить. Теперь получалось у него, как правило, не совсем то, что задумывалось, поэтому поначалу было интересно. Но только поначалу, пока он создавал отдельные предметы и дело не дошло до состыковки частей в единое целое. Потому что мелкие и забавные ошибочки, накладываясь друг на друга, давали совершенно душераздирающий результат. Сотворил, к примеру, зайцев и преступников. Сотворил волков и судей, чтобы регулировали поголовье. И что? Волки первым делом сожрали всех Красных Шапочек, а суд принялся оправдывать преступников и осуждать невиновных... может, не стоило создавать бабушек и взятки? Принявшись править и перекраивать, он только усугубил ситуацию. А, само собой, ещё одно очень важное качество бога, снящегося Великому а-Надоело-Уже-Каждый-Раз-Придумывать-Очередное-Имя-Чтобы-Не-Повторяться, а именно, терпение, тоже было несовершенным. Недостаточно совершенным, чтобы довести до конца совершенствование сотворяемого мира. Бросил он игрушки валяться раскиданными по всей комнате, захныкал, заревел, самую злостную машинку об стенку шваркнул. Убедившись же, что никто утешать не прибежит, успокоился, свернулся калачиком, засопел и вскоре уснул. И приснилось ему, что он - человек. Маленький, глупый, краткоживущий человечишка, неспособный проникнуться сутью вещей в их совокупности, ничего не доводящий до конца, вооружённый только одним, но зато великим и могучим идеалом: так сойдет . Но и он так же был одинок, и принялся творить, и натворил такого... что ему не хватило ума осознать, что же он натворил (куда уж мне пересказывать). Иногда ему приходили на ум смутные мысли, что что-то в этом мире не так, что-то не то к чему, но он отмахивался от подобных измышлений и убеждал себя, что главное - не останавливаться и не падать духом, а там всё само собой образуется. В крайнем случае он винил в своих бедах кого-нибудь другого, попавшегося под руку или выдуманного наскоро. И он не останавливался, не оглядывался и не ленился, повторяя отдыхать будем на кладбище ... Пока однажды силы его не истощились совсем. И тогда он наконец-то прилёг, чтобы расслабиться на полчасика, и уснул вечным сном. И приснился ему Великий Безымянный (хотя некоторые утверждали, что у него было много имён, по крайней мере тысяча...

Евгений Цепенюк

ЧЕРНАЯ ПОЛОСА

1. Позднее утро. Завязка.

Нашгероев опаздывает на работу. Как обычно, сегодня он оторвался от подушки почти вовремя. Промахиваясь мимо рта зубной щеткой, вычистил зубы. Вместо бритья решил выпить чаю, потому что времени оставалось либо на то, либо на это, а без утреннего чаю Нашгероев себя до полудня человеком не чувствует, а чувствует свежевыловленной рыбой, которая бьется, вертится, и все равно засыпает на грязном берегу. И из дому он вышел почти по графику, и, если бы побежал за автобусом, то точно успел бы. Только очень уж лениво было ему переходить на бег. Конечно, не настолько он еще старый и толстый, чтобы выглядеть в бегущем состоянии несолидным, да и плевать на солидность, но все же решил лучше подождать следующего, а заодно купить сигарет. Следующий подошел как раз, когда ларечная продавщица искала сдачу, так что его Нашгероев тоже пропустил. В принципе, Нашгероев практически не переживает по поводу своего становящегося все более неотвратимым опоздания. Он опаздывает всегда, и всегда ровно на пятнадцать минут. Те, кто его знает, давно уже называют время на пятнадцать минут раньшее, чем нужно, когда приглашают куда-нибудь. А те, кто его знает давно, уже к такой простецкой уловке не прибегают, потому что Нашгероев все равно не придет вовремя. Друзья смирились, а непримиримые поборники точности либо плюнули, либо все равно ничего не могут поделать. И начальство смирилось. Да и, собственно говоря, трудится он на такой работе, где главное выполнить заказ к определенному сроку, и можно задержаться после шести и спокойно закончить все, что не успел с утра. Именно о такой работе Нашгероев мечтал чуть ли не с детства, еще когда казалось, что взрослая жизнь беспросветно ужасна, потому что всего только в ней и есть, что утром на работу, - вечером домой, - того-сего по дому, телевизор, - спать, и ни с пацанами во дворе побегать, ни книжку спокойно почитать не дадут дела скучные, непонятные, взрослые. Все равно мечтал поскорее вырасти, чтобы начать мочь самостоятельно перекраивать свой режим дня.

Алексей Чадаев

_Диалоги_ _с_ _Теэтетом._

_Диалог_ _первый._ _Гора._

Москва, 2000. Теэтет, Алексей.

Теэтет: Я устал, Алексей. Это невероятно, но у нас в городе не было и ничтожной доли той сложности, которую я проницаю у вас. Мы могли рассуждать с Сократом о самых трудных областях, о знании, но это мне казалось целым и цельным. Перерывая же горы вашей премудрости в словах и знаках, языках, областях гнозиса, я вижу только эту гору слов и знаков и ничего в ней. Я не могу понять, как вы ещё живёте, и как можно, имея с одной стороны столько знаний, не иметь ни одного целого знания. Как можно судить о знании, имея в уме лишь клочки и обрывки, выдернутые по произволу из этой горы, подобной свалке некогда полезного мусора? Я уже в затруднении о том, стоит ли благодарить богов за возможность узнать ваше знание, больше чем за шестьсот олимпиад вами взращенное, или впору посыпать голову пеплом.