Война дворцам

Ева Датнова

Война дворцам

Четыре года

ВЕРЬ - НЕ ВЕРЬ

Датнова Ева (Евгения Борисовна) родилась в Москве. Окончила Литературный институт им. А. М. Горького. Печаталась в журналах "Литературная учеба", "Кольцо "А"" и др. Живет в Москве. В "Новом мире" печатается впервые.

Если ты, Мотя, не будешь плеваться кефиром, а интеллигентно докушаешь все до конца, я расскажу тебе одну интересную историю, которая приключилась в уже очень давние времена с прадедом моим, твоим прапрадедом, короче говоря - с дедом Матвеем. Отнесись к ней, как сам сочтешь нужным.

Другие книги автора Ева Датнова

Ева Датнова

KИР БУЛЫЧЕВ И ДРУГИЕ

Детская фантастика как средство социальной сатиры

Люблю повести Kира Булычева. Hо не "взрослые" его вещи, вроде "Подземелья ведьм" или "Поселка", а эпопею про Алису Селезневу, ее родственников, друзей и врагов. И выхода каждой новой книги жду с детским нетерпением.

* * *

Десять лет тому назад, весной 1992 года, историк И.В. Можейко, он же писатель Kир Булычев, встречался с нами, участниками общемосковской конференции юных историков. После вежливых вопросов о том, насколько успешно продвигается изучение древнего Сиама, детки лет четырнадцати-семнадцати спросили гостя о наболевшем:

Популярные книги в жанре Современная проза

Геннадий Вальдберг

Русалка

(рассказ)

Там на исхоженных дорожках...

А. С. Пушкин

Витек - он чудак. Он такие штуки выкидывать может - кипятком потом писаешь. Вот и сегодня. На бассейн только нас привезли, а у Витька настроение: выпить, говорит, надо. Душу взбодрить. А то, говорит, как цветок без полива.

И не то, что бы пьяницей был. Иной раз по неделям не вспомнит. Друзья позовут - а Витек: не хочу! - и силком ты его не затащишь. А потом, как сегодня, вожжа вдруг под хвост - и ничем ты его не удержишь.

Варакин Александр

Вёсла

Рассказ

Подпер Кузьмич ворота веслом, а весло возьми да и застрянь между створкой и столбом. Бился Кузьмич, бился - так и не вытащил весло. А ударить жалко: или новое весло повдоль треснет, или старые ворота поперек.

А куда на рыбалку - с одним-то веслом?

Осерчал Кузьмич. Взял одинокое весло, пошел на реку и забросил его на самую быстрину. Уплыло весло.

А ночью был ураган. Створка ворот скрипела и корежилась. Освободилось застрявшее весло и упало во двор.

Алексей Варламов

Еврейка

Отец называл ее Марианной, дед - Марьей, мать - Мариной, а бабка Марьяной или Яной. Так и жила она с разными именами. В младенчестве была веселой, пухлой девочкой. Потом, когда выросла и смотрела на детские фотографии, не могла понять, куда все делось, почему распрямились и потемнели волосы и как толстый краснощекий ребенок превратился в худенькую девушку с продолговатым лицом и длинным, начинавшимся сразу у лба, безо всякой переносицы, носом. Нос был самой выдающейся чертой ее лица настоящий еврейский нос, по которому можно было без ошибки определить, что скрывается в ее паспорте под словом "русская". Это "русская" не было полной неправдой. Наверное, если б можно было написать "русская еврейка" или "еврейская русская" - она бы так и сделала, но, когда пришлось выбирать, выбрал за нее дед, и она не стала ему перечить.

Алексей Варламов

Сектор "Е"

Варламов Алексей Николаевич родился в 1963 году. Закончил МГУ. Печатался в журналах "Знамя", "Октябрь", "Москва" и др. Первый лауреат премии Антибукер за опубликованную в "Новом мире" в 1995 году повесть "Рождение". Живет в Москве.

На четвертом курсе Кирилл бросил консерваторию и устроился работать дворником. Участок ему достался большой и запущенный. Он выходил на Кропоткинскую улицу недалеко от ее пересечения с Садовым кольцом и захватывал двор углового дома. До Кирилла тут убирала студентка из Литературного института. Она работала плохо, и за несколько месяцев во дворе образовался толстый слой льда. Начальник жэка, который принимал Кирилла на работу, поминал студентку недобрыми словами, но в небольшой квадратной комнатке, смотревшей на московские крыши, ей, должно быть, хорошо писалось, и она забывала про свой участок, тем более что двор был нежилой и лед никому не мешал.

Екатерина Васильева-Островская

Dominus  bonus1

Или  Последняя  ночь  Шехерезады

Из цикла "Три новеллы о любви"

Надя придвинулась поближе к электрическому обогревателю. Стало немного теплее, зато до стоявшей на столе чашки горячего чая было теперь не дотянуться. Надя, вздохнув, переместилась обратно. Ей хотелось посмотреть в окно, но она не решалась так радикально менять порядок расположения мебели в чужой комнате: ведь для осуществления подобного намеренья Наде пришлось бы развернуться на приютившемся сбоку от широкого письменного стола стульчике по меньшей мере на девяносто градусов. И все же она не могла полностью подавить свое желание и то и дело, до боли перекручивая шею, пыталась захватить в поле зрения растерзанное ливнем оконное стекло. Впрочем, ничего интересного ее взгляду не открывалось: снаружи царила почти полная темень. Только перегруженные разноцветными листьями деревья, окружающие загородный дом, вырисовывались на непроницаемом фоне сентябрьского вечера будто театральные декорации, смонтированные перед плоской черной ширмой.

Ат-Тахир ВАТТАР /Алжир/

Рыбак и дворец

Перевод с арабского О. Власовой

Посвящается каждому Али-Рыбаку

всех времен и народов...

I.

- Да, лихая ночка выпала на долю Его Величества. Ничего страшнее и не может быть для короля, - так рассуждал один рыбак, стоя с удочкой на плоском камне и обращаясь к своим собратьям, которые длинной цепочкой растянулись вдоль берега реки.

- Повезло Его Величеству, ничего не скажешь! - подхватил кто-то.

Граймы пожирают людей, а вайлорды убивают граймов. Испокон веку вайлорды объединялись в кланы.

Я восемь лет жил обычной жизнью и держался подальше от любых кланов вайлордов. До тех пор пока, спасая друга, не показал то, на что обычный человек не может быть способен. И теперь я под прицелом сразу двух тайных кланов.

Нужно поскорее разобраться с этой проблемой, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло.

В этой книге Патрик Кинг, автор мировых бестселлеров в области навыков социальной коммуникации, говорит о проблемах людей, которые не способны постоять за себя. Если это и ваши проблемы, вам полезно будет узнать, какие убеждения сковывают вас по рукам и ногам и как их преодолеть. Вы узнаете, как изменить свое мировоззрение, научитесь ценить себя, говорить «нет» просто и бесконфликтно, проанализируете свои убеждения относительно принятия, любви и самооценки, проведете границы в общении и будете уверенно соблюдать их. Говорить «нет» – это удивительный метод, которому вас никогда не учили. Используйте его, и ваша жизнь изменится. Умение говорить «нет» приносит бесценную свободу, пора вам испытать ее.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наби ДАУЛИ

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Перевод с татарского Мазита Рафикова

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Часть первая

Письмо молодому человеку (вступление)

В те дни

Лицом к лицу

Скрестили мечи...

Судьба отщепенца

Между жизнью и смертью

Из дневника памяти

Доктор Василий Петрович

День на воле

Снова в неволе

Убийство на улице

Гибель Титана

Новый друг

Наби Даули

Жил-был на свете человек

Рассказ

Перевод с татарского М.Рафикова.

В книгу известного татарского писателя Наби Даули "Между жизнью и смертью" вошли одноименная повесть и рассказ "Жил-был на свете человек".

Повесть посвящена советским патриотам, боровшимся в застенках фашистских концлагерей. Произведения Наби Даули во многом автобиографичны, автор испытал на себе ужасы фашистского плена. Благодаря личному мужеству, стойкости товарищей, интернациональной дружбе ему удалось выжить.

А.Даурский

ВИХРЬ СТЕПЕЙ

Прекрасны весной Даурские степи, переодевшиеся в свежий изумрудный наряд, похожий на ясное, радостное утро начала мая.

Они разливаются бесконечным бурливым морем. По простору степи местами вырастают легкие холмики и вновь убегают, исчезают в зеленой дали, словно боясь нарушить чарующую прелесть расстилающейся глади...

На смену холмам иногда высятся суровые горы и гордо тянутся своими темными вершинами, сплошь заросшими угрюмыми раскидистыми соснами, к небосклону.

Макс Даутендей

В голубом свете Пенанга

Малайская куртизанка Габриэла Татото, которая весной путешествовала на английских пароходах по Малаккскому проливу и Китайскому морю - от Пенанга до Гонконга, лето обычно проводила, отдыхая на своей вилле в Пенанге. Ее белый дом стоял посреди большого темного сада с лужайками. Вместо цветочных клумб вдоль решетчатой ограды тянулись длинными рядами высокие, в рост человека, голубоватые фарфоровые вазы. В них росли букетами тигровые лилии в желтых и красных пятнышках. Стройные пальмы со смоляно-черными опахалами листьев высились гордо, как сумрачные павлины, вокруг белой виллы. У самого входа в сад широко раскинуло свои ветви электриновое дерево с пунцовыми цветами, и россыпь их алела в воздухе, точно брызги крови из-под ножа мясника. Казалось, сад отражал в своих красках саму переменчивую душу куртизанки, воплотив ее в изысканности ваз, сумрачности пальм, сладострастной красноте и обнаженной чувственности электриновых деревьев.