Восставшая Луна

Пять Драконов – пять семейных кланов, контролирующих ведущие промышленные компании Луны, – ведут между собой настоящую войну. Соперники не гнушаются ничем, чтобы проложить себе путь на самый верх пищевой цепочки – ни браками по расчету, ни корпоративным шпионажем, ни похищениями людей, ни массовыми убийствами. Теперь эта битва подошла к концу, и тот, кто, казалось, потерял все, кто поднялся из руин корпоративного разгрома, захватил контроль над Луной благодаря изощренным манипуляциям и невероятной силе воли. Но война никогда не заканчивается, и теперь против победителя выступает его родная сестра. Вот только мир вокруг не стоит на месте, Луна и Земля никогда не будут прежними, неумолимые силы истории придадут бесконечной борьбе за власть совершенно иной масштаб, а человечество уже готово двигаться дальше – за пределы Солнечной системы.

Отрывок из произведения:

Ian McDonald

LUNA: MOON RISING

First published in 2019 by Gollancz London

Печатается с разрешения издательства Orion при содействии литературного агентства Синопсис

Перевод с английского: Наталия Осояну

В оформлении обложки использована иллюстрация Михаила Емельянова

Дизайн обложки: Марина Акинина

Copyright © 2017 by Ian McDonald

All rights reserved.

Другие книги автора Йен Макдональд

Луна хочет тебя убить, и у нее есть тысячи способов добиться своего. Вакуум, радиация, удушающая пыль, слабеющие кости… Луна — новое государство, где нет законов, но есть бесконечные договоренности, где за воздух и информацию постоянно надо платить, и всем правят пять Драконов — пять индустриальных кланов. Между ними давно поделены сферы, каждый занимается своим делом, но основатели кланов стареют, их смерть уже близка, и между многочисленными наследниками развязывается жестокая борьба за новые сферы. Адриане Корте восемьдесят. Ее семья управляет корпорацией «Корта Элиу». Компания выжила в жестоких корпоративных войнах, но приобрела немало врагов. И теперь, когда с таким трудом завоеванный мир начинает трещать по швам, дети Адрианы должны спасти империю матери от развала… а еще от самих себя. Так начинается один из самых масштабных научно-фантастических романов последних лет, эпическая сага об интригах, предательствах и мести в зримом, жестоком, неожиданном и потрясающе реалистичном мире будущего.

Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после падения «Корта Элиу», не остановится ни перед чем, чтобы отомстить и вернуть былую мощь Пятого Дракона. И ради этого предпримет самоубийственное и невозможное путешествие – вернется на Землю, где тем, кто родился на Луне, жить нельзя. Драконы еще не знают, что их политические интриги, непрочные союзы и далеко идущие планы скоро померкнут перед лицом настоящей войны.

2032 год. Случайная встреча вовлекает Эдсона, молодого человека, пытающегося выбиться из нищеты, в опасный мир квантовых хакеров, таинственных двойников и паранойи. Он узнает секрет, способный изменить всю историю человечества, но куда бежать в стране, где царит тотальная слежка?

2006 год. Марселина, амбициозный телепродюсер, в поисках материала для реалити-шоу наталкивается на свидетельства древнего заговора, и вскоре мир вокруг начинает рушиться, угрожая не только ее рассудку, но и жизни.

1732 год. Иезуит Луис Квинн отправляется в Бразилию, чтобы по заданию Святого престола призвать к ответу священника, преступившего законы церкви. Но задание оказывается куда сложнее, и в дебрях Амазонки Луис находит то, что ставит под сомнение не только его веру, но и взгляды на устройство Вселенной.

Три героя, три истории, три Бразилии, связанные через пространство и время, в эпическом романе о природе самой реальности, где ничто не случайно, и даже название с секретом.

Все начинается с взрыва. Еще один обычный день, еще одна бомба, взорвавшаяся в автобусе. Но ударная волна, вызванная этим случайным терактом, распространяется далеко за пределы маленькой площади в турецкой столице.

Мир «Дома дервиша» — огромный, древний, парадоксальный город Стамбул. На дворе 2027 год, и Турция вот-вот отпразднует пятую годовщину присоединения к Евросоюзу. Передовые фирмы, развивающие нанотехнологии, спокойно сосуществуют здесь с восточными базарами, почти не изменившимися со времен Средневековья. А еще Турция — ключ к огромным газовым запасам России и Центральной Азии.

Хозяйка галереи искусств, занятая поисками уникального артефакта, который принесет ей миллион евро. Наркоман, чуть не убивший свою собственную сестру. Биржевой трейдер с фантастическими амбициями. Университетский профессор на пенсии. Девушка из провинции, приехавшая покорять столицу. И мальчик, до которого не доносятся звуки окружающего мира, но который способен на потрясающие фокусы с мини-роботами. В день взрыва судьбы всех этих персонажей оказываются связаны в тугой клубок. И чтобы распутать его, вам придется совершить путешествие в дом дервиша, расположенный в самом сердце Стамбула.

Первый роман Йена Макдональда. Премия «Locus» 1989 года в номинации «Лучший дебютный роман»

В третьей книге цикла «Эвернесс» приключения Эверетта Сингха и команды дирижабля «Эвернесс» продолжаются. Герои попадают на диск Алдерсона — параллельный мир, населенный разумными динозаврами, которые вынашивают планы по захвату других миров Пленитуды.

    Эверетт Л Сингх, принеся с собой на Землю-10 страшную угрозу в лице Нано, в одиночку сражается с захватчиками, заводит нового друга, влюбляется и пытается стать защитой семье Эверетта Сингха. В это время Шарлотта Вильер продолжает плести интриги, мечтая захватить власть в Пленитуде и похитить Инфундибулум.

Продолжение истории Эверетта Сингха, пытающегося найти отца во множестве параллельных Вселенных. Завоевав любовь Сен и ее матери — капитана «Эверенесса», Эверетт отправляется в три разные вселенные, чтобы спасти свою семью. В одной вселенной из них мир предстает ледяной пустыней; во второй — мир во всем похож на наш с одним только отличием — инопланетяне живут на Луне и активно обмениваются технологиями с землянами. В третьей вселенной Эверетт попадает в Лондон, остатки населения которого ведут неравную борьбу с сошедшими с ума наномашинами. В каждом мире Эверетту предстоит сделать трудный выбор, но он еще не знает, что самый злейший его враг — он сам…

Теория параллельных Вселенных была популярна во все времена. Однако, только отцу Эверетта Сингха удалось доказать, что наша Земля существует как минимум в десяти вариантах.

Теория так и осталась бы теорией, если бы отец юного Эверетта внезапно не исчез, а в его планшетнике не появился загадочный «Инфундибулум» — своеобразная карта параллельных Вселенных.

И теперь уж юному Эверетту не до теорий! Ведь на практике приходится, что есть сил, уходить от преследователей, которые ради этой карты готовы пойти на все. Эверетт решает совершить прыжок в параллельный мир, чтобы отыскать своего отца, а заодно и ответы на все вопросы!

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Валентин Сычеников

Умник

Мы с Мишкой валялись на коврике посреди комнаты. Делать было нечего, и мы просто глядели в потолок и болтали чепуху.

- Вот бы подняться сейчас над полом, как в невесомости... - сказал я.

- Как же! - отозвался он. - Это только экстрасенсы могут...

- Или уметь бы ходить, как муха, - по стенам и потолку... - не унимался я.

- Да... - вздохнул Мишка. - Это только в космосе можно...

Дмитрий Тарабанов

ОПЕРАЦИЯ "РЫБКА-КАСКАДЕР"

РАССКАЗ

У озера скопилось столько народу, что негде было яблоку упасть. Все напряженно ждали начала. На берегу, на мощеной камнем платформе стоял человек, одетый во все белое. Внимание всех было сосредоточено именно на нем. Человек старался казаться невозмутимым, но в душе у него бушевала буря. Он отвернулся, чтобы не было видно, как он перекрестился. Затем повернулся и достал из кармана белоснежного пиджака предмет. Предметом оказался плоский камень. Камень как камень - ничего примечательного. Одна из телевизионных камер подъехала к нему угрожающе близко. Тотчас на экран, высившийся над платформой, вывели изображение камня, зажатого между большим и указательным пальцами. Теперь его можно было рассмотреть, вплоть до пупырышек на его поверхности. Формой он был - правильный диск с тщательно заостренными краями. Белый, под цвет смокинга. Затем забила барабанная дробь. Человек набрал в легкие побольше воздуха, замахнулся и метнул камень. Публика в ожидании замерла. Наконец камень коснулся глади спокойного озера и подпрыгнул. Еще и еще. Каждое прикосновение камня к зеркалу воды сопровождалось стуком сердец у зрителей, бьющихся в унисон. Каждый молча вел про себя счет, еле успевая за молниеносными движениями голыша. Двенадцать. Двадцать три. Тридцать один. И тут камень стал растрачивать свои силы. Вот еще и он погрузился в мутную глубь озера. Он вымотал себя и тут... ...Как будто что-то предало ему новых сил. Он с яростью, упорно, понесся, рассекая водное пространство перед собой. Зрители молча продолжали счет. Тридцать девять. Сорок шесть. Пятьдесят восемь. Наконец промежутки между прыжками стали меньше. Камень пулеметной очередью застрекотал под водой. Беспорядочные брызги полетели в разные стороны от голыша, который был уже не в силах держаться на поверхности. Он споткнулся и погрузился под воду. Еще несколько секунд длилось молчание в рядах, будто люди ожидали, не вознесется ли камень из темных пучин и не бросится ли в безумную скачку. Наконец зрители возликовали. Шестьдесят шесть раз! Безусловно, звание Рекордсмена Гиннеса теперь его. Человек в белом улыбнулся толпе и рухнул на пол.

Дмитрий Тарабанов

ПО-РУССКИ

рассказ

Метеоритики - это вовсе не маленькие метеориты. Для последних существует вполне подходящее научное определение - микрометеориты. Метеоритиками конкистодоры называли анаэробные хемосинтезирующие существа-продуценты, ведущие оседлый образ жизни в космическом пространстве и питающие необъяснимую слабость к металлическим обшивкам быстро движущихся кораблей. История проникновения в Глубокий космос помнит немало неожиданностей, связанных с чрезмерным аппетитом метеоритиков, которые по определению не могли иметь элементов того, что человек называет пищеварительным трактом. На точно такую штуковину посчастливилось наткнуться кораблю вольных торговцев землян, когда те совершали свой двенадцатый вылет по заранее закупленным координатам предположительно обитаемой системы. Стоило двум молодым землянам вывести корабль из дурманящего непривычными явлениями гиперпространства, как существо, зарытое в камень и подставлявшее одну из металлизированных спинок солнечному свету, ринулось к корпусу отечественного производства. Двигался метеоритик без помощи двигательных органов или импровизированных дюз - солнечная энергия, накопленная в соответствующих конденсаторах существа, образовала поле и настолько смяла ткань пространства-времени, что для стороннего наблюдателя, метеоритик просто "влип" в слегка керамизированный снаружи корпус, хотя тот и находился на расстоянии добрых пяти миль. Силовое поле, какое оно может быть на русских кораблях, не отказало, но и не сработало, как ему предписывалось. Метеоритик расплавился при столкновении, но раскаленная масса успела повредить "свернутый" правый стабилизатор. Максим Остопов и Вадим Резник, занимавшиеся в этот момент игрой в фишки и "легкой коррекцией траектории выхода", оказались застигнуты врасплох происшествием и, естественно, шокированы. Игровая доска была без разговоров оставлена, а силы - брошены на выяснение причины непредвиденной аварии. Остопов сразу же понял, чьих полей это было дело, а Резник уместно заметил, что корабль принялся входить в гравитационный колодец планеты. Какие бы стабилизаторы не повредились, решено было садиться на факельной струе, что само по себе было рискованным - топливо предусматривалось только на взлеты, а посадка ела не меньше. Резник уселся в "трон пилота", эргономичное осевое кресло за штурвалом, а Остопов завис в ремнях безопасности неподалеку и принялся лепетать экономящие советы. Через несколько минут в лобовом стекле стояла непоколебимая картина звездного неба, обнятая с боков атмосферными языками пламени. До определенной высоты корабль "Непоколебимый неболюбец", крестные папы которого не брезговали менять местами буквы в первой части названия, подавлял свою скорость пламенем дюз, и только потом переключился на хромающее планирование, ибо сопли Остопова, сопровождаемые стенанием "А на чем мы потом взлетать будем?", порхали уже по всей каюте. Резник, закусив губу, пытался справиться с управлением и самыми немыслимыми методами обходился без правого инверсионного движителя. Механик, навигатор и лингвист в одном лице, Остопов кое-как успокоился, диву даваясь при взгляде на посадочные увертюры делового партнера. Он словами "туда" и "нет! не туда! не туда! туда давай!" вывел пилота Вадима Резника на неплохое посадочное поле, поросшее невысокой травой и в редких местах прерываемое балками, рытвинами и озерцами. Резник думал дотянуть до озера, чтобы ненароком не подпалить окружающие ландшафты, и дотянул бы, если бы метеоритик десять минут назад не исполнил свой долг хранителя звездных систем от непрошенного разграбления под видом мирной торговли и богатого культурного обмена. Корабль "Непоколебимый неболюбец" очень мягко прокатился по земле, и тормозной путь его едва насчитывал минимальные шестьсот метров. Не верящие в свое спасение, часто дышащие, Вадим Резник и Максим Остопов не бросились друг друга расцеловывать, но предпочли отпоздравляться благоговейными взглядами. За чуть закопченным лобовым стеклом занимался степной пожар, но это только радовало тщедушных торговцев. - Раз горит, значит, атмосфера содержит достаточное количество кислорода, а раз трава, значит, на планете имеется жизнь, и мы можем надеяться на то, что нас в который раз не обманули, - Резник сделал триумфальный оборот в кресле и отстегнул ремни безопасности. - Раз трава, два трава, три трава... - Остопов, как любой человек, уважающий такое явление, как возвращение назад, склонился над щитками, показывающими многочисленные повреждения правого стабилизатора, и невесело сформулировал обстановку: - Дрова. Резник глянул партнеру через плечо, озабоченно поглаживая то густые бакенбарды, то короткие усы. - Дела не очень, да? - спросил он наконец. - Как сказать. Ты знаешь, я такой человек, если захочу, то починю так, что в первом порту будут диву даваться, как же мне все-таки удалось на такой починке назад долететь. Тут же дело похуже. Все это я кое-как поклею, прострочу, заварю. Только есть здесь три детали, которые ну никак не заменить. Плачевно. Остопов загробным голосом перечислил короткий список некоротких и совсем непростых названий, о которых каждый пилот знал или понаслышке или в разговорном варианте. Максим любил пригружать людей сложными научными названиями и гиперметрическими категориями. По данному вопросу Вадим мог бы отпустить острое замечание, но, к сожалению, находился в не самом лучшем состоянии духа. Где-то краем своего коммерциализованного сознания он понимал, что взлететь окажется проблематичным мероприятием. И в этот момент, когда казалось, что может быть хуже, палуба корабля накренилась, и "Непоколебимый", секунду поколебавшись, завалился на левый бок. Остопов, все еще придерживаемый под мышку ремнем, устоял, а Резник, полетев вглубь комнаты, хорошенько ссадил себе лицо и намял плечо. Его стоны и писклявая сирена разлились по каюте корабля одновременно. Бросив свернувшемуся в калачик и корчащемуся Вадиму короткий запрос о состоянии, Остапов бросился изучать состояние левого теперь стабилизатора. Его лицо отражало искреннее удивление, а динамики под уже не параллельным земле потолком, продолжали мучить уши экипажа назидательным фальцетом. - Да выруби ты его! - в сердцах выкрикнул Резник, одной рукой ощупывая вздувшийся бок лица, а другой брезгливо прикрывая ухо. - Ничего не понимаю. То что левый стабилизатор ушел под землю и дураку понятно. Но ведь повреждений никаких, чего он орет? - Отключи систему контроля за состоянием узлов в левой части корабля - и заткнется. - Угу, - Остопов потянулся к панели выключателей и убедился в действенности предложенного Вадимом метода. - Что может случится с крылом, закопанным в землю? Оно теперь в большой безопасности, чем все мы. - Корпус уже остыл? - Резник глянул на черную равнину за кораблем. Облако дыма виднелось уже достаточно далеко от эпицентра. - Может, выберемся наружу и осмотримся. Все равно на таких поверхностях нормально не поспишь, а ровного столика для игры в фишки мы уже не найдем. Да и ремонтировать надо. - Смотри! - Остопов указал пальцем на дальнюю стену огня. - Дым оттуда идет белый. Не дым, а пар. Мне показалось, что на мгновение ветер рассеял облако и... там мелькнуло несколько фигурок. Видно, пожар не входил в их планы. Это могло быть поле злаковых, то, которое мы сожгли. Надеюсь, урожай убрать они успели, а то, сам понимаешь... Туземцы - это хорошо, а злые туземцы... - Злые туземцы - это злые туземцы. К вечеру точно установили, что в направлении, где Остопов заметил "фигурки", находится туземная деревня. Жители ее наверняка заметили корабль, но подходить близко не спешили. Вадим Резник, проанализировав пробы грунта и воздуха, сделал заключение по поводу пригодности мира к посещению его человеком. Этим же днем Остопов приступил к ремонту левого стабилизатора корабля. Вадим прогуливался по пепелищу и следил за мрачным действиями напарника, выдравшегося на закопченную плоскость стабилизатора. Его ремонтный костюм очень скоро стал цвета формы трубочиста, и только лицо он время от времени протирал тряпочкой. - Здесь сильная эрозия, - рассуждал вслух Резник, прохаживаясь мимо занятого нужным делом напарника. - Под землей образовалось много пустот, в одну из которых мы и провалились. Сделай мы это на скорости, стабилизатор могло действительно оторвать. Эти пустоты угораздило образоваться по разным причинам. Например, захоронения. Туземцы могли хоронить односельчан вдали от деревни, не оставляя снаружи никаких опознавательных знаков, но предоставляя мертвым собратьям большое "жизненное пространство" и, возможно, снабжая его необходимой амуницией и драгоценностями. - Ясно, зачем ты лазил в ту дырку, - отозвался механик. - Нашел что-нибудь? - Нет. Или до меня в "гробнице" кто-то побывал, или моя теория неверна. - Вероятней, все-таки, второе. - Может быть, но мне почему-то показалось, что это была не одиночная яма, а один из коридоров большой галереи, образованной той же эрозией или вырытой вручную. - Фантазия у тебя разыгралась. Когда ты начинаешь изображать из себя конкистодора и теряешь сноровку торговца, у нас все время что-то срывается. Не глупи ты так, мы бы уже давно летали на иномарке и подыскали бы себе нормального лингвиста из болькинийцев на треть ставки. - Моя фантазия нас когда-нибудь да спасет. - Резник вздохнул, прощупал поредевшие после падения бакенбарды на щеке, жирной от мази. - Поработай еще с полчаса, и пойдем есть. Скоро стемнеет. - Час. А ты пока можешь взять брансбойт, протянуть шланг до озера, в которое планировал приземлиться, и помыть корабль. - Зачем? - В эстетических целях. Красивый корабль - залог удачного контакта и хорошей торговли. Давай, он в кладовке свернут, не ленись... Вадим Резник второй час сидел на вахте и следил, чтобы никто из жителей деревни не подошел к кораблю ближе, чем на сто метров. Но если бы кто-то и подошел, он бы не стал ничего предпринимать, поскольку лобовое стекло было в лучших традициях Контакта односторонним. Прожектор, установленный Максимом на носу "Непоколебимого", освещал выжженную степь далеко, так что, появись непрошеный гость, его можно бы было рассмотреть во всех деталях и подготовить для Контакта соответствующий гардероб. Туземец не заподозрил бы ничего. Остопов спал в соседнем кресле, завалившись на бок, а Резник клевал носом, внимая мерному храпу утомленного аналогичным занятием напарника. Вадим вспоминал пюре из рептилий, подобных земным лягушкам, которое выплевывал брансбойт вместе с чистой озерной водой. Следовало помнить, что вокруг корабля образовалась крупная лужа. К утру сухая степная почва размякнет и образует болотце, в которое несложно будет угодить, выпрыгивая из люка. Ночь за стеклом была звездная, но безлунная. Переводя взгляд со степного пейзажа на циферблат часов, Вадим Резник ждал момента, когда можно будет безбоязненно растолкать товарища и передать ему почетный пост. Вадим так и не понял, что увидел первым: тень, легшую поперек поля, будто прямо перед прожектором кто-то стал, или морду в глубине коричневого капюшона. Так или иначе, он подскочил на сидении и громким шепотом позвал Остопова. Спал тот чутко, и долго его звать не пришлось. - Что случилось? - сонно, но деловито и беззлобно спросил Максим, не спеша протирать глаза. - Вот он. Пришел. - Чего ты его так близко подпустил? Не мог раньше разбудить, - негодовал Остопов. - Тише. Он нас обошел. Обвел, как вокруг... корабля. Наверное, понял, зачем мы оставили свет. - Зачем-зачем? Чтобы смотреть ночью. А ты думал, они не догадаются? - Может, стоило воспользоваться ПНВ? - Ты бы на первой секунде отключился. Убаюкивает. - Смотри! Смотри! Что он делает? Остопов присмотрелся. Он щурил глаза, не привыкший к свету прожектора. Туземец в коричневом балахоне, укрытый с ног до головы, - по видимому, гуманоид, - выдрался на нос корабля и, дул в трубку, соединенную с мешочком на поясе. Из другой трубки, также выходящей из мешочка, вылетала краска и равномерным слоем ложилась на стекло. Устройство напоминало человеческий аэрограф. - Красит, - сказали одновременно Остопов и Резник, но переглядываться не стали. Уж очень действо занимало. Туземец был небольшого роста, но, несмотря на то, что прожектор светил ему в лицо, кожи разглядеть не удавалось, и она представлялась идентичной по цвету балахону. Только на макушке оба заметили четырехугольник, отличающийся цветом от одеяния туземца. Торговцы сидели, затаив дыхание, а добрая половина экрана уже была замалевана. - Что будем делать? - спросил Резник. - Мне интересно, зачем первобытно-пасторальному туземцу потребовалось раскрашивать наш корабль в... красную краску. - К черту туземцев! Мы так и будем ждать, пока нас отгородят от внешнего мира? - А что ты предлагаешь? Мы можем его спугнуть, а потом выяснить, откуда же он пришел. Я думаю, если он почувствует опасность с нашей стороны, круг делать не станет. Это не заяц, а весьма соображающее существо, у которого есть деревня и он знает, что не только там спрячется, но и получит защиту своих товарищей. А когда он побежит напрямую, мы его засечем. - Не знаю, зачем нам его "засекать", если мы его уже видим. Но спугнуть стоит. Стекло можно сделать двоякопрозрачным? - На иномарке можно, - сказал Остопов с упреком. - Ладно, - Вадим Резник включил микрофон, набрал воздуха и громко и коротко "укнул". Его голос, усиленный во много раз, разнесся над степными просторами. Сказанное возымело действие. Туземец испуганно подскочил, выронив в прыжке трубку, и свалился с корабля. Оба торговца подались к стеклу и попытались увидеть его внизу. - Видишь? - спросил Остопов. - Не-а. - Я тоже. Быстро давай наружу! А то убежит... Остопов и Резник ломились через беспорядок в каютах к выходу. Вадим хотел сказать по пути "Здесь как Мамай прошел...", но споткнулся обо что-то и потратил заготовленные для уже начатой фразы силы на то, чтобы удержать равновесие. Максим Остопов поснимал с люка пломбы и, распахнув его, выглянул наружу. Через секунду Вадим приник рядом. Снаружи стояла глубокая ночь, только слева она чуть-чуть подсвечивалась установленным на носу прожектором. - А фонарь-то мы не додумались взять, - вздохнул Остопов. - Какой фонарь? Спать надо, а мы за пришельцами гоняемся. - Мы пришельцы, - коротко сказал Максим. Он выглянул, тронул корпус снаружи, и когда внес руку в зону света корабля, земляне увидели, что ладонь была красной. - А нас хорошо покрасили. Заходили сзади. Может быть, работал и не один. А тот, который красил лобовое стекло, был просто назначен на переднюю часть. Хм, сложно. - А ты первобытно-пасторальные, первобытно-пасторальные... Это непростые туземцы. - А где ты видел простых туземцев? Бывают простые контакторы с туземцами, которые по своей глупости... - Спать пошли! Завтра твоя очередь корабль драить. Этим твоя эстетика пока не понравилась. Запахивай люк. Почетный караул отменяется. Завтра в наглую пойдем в деревню. Ругаться... На утро корабль и местность вокруг тщательно обследовали. - Нужно отдать должное этим туземцам, - горько сказал Остопов. - Покрасили они нас на славу. Почти от носа до кончика хвоста. На растрескавшейся к утру земле были четко различимы цепочки отпечатков небольших ног, опоясывающие корабль и уводящие от него в разные стороны. Пальцев на отпечатках стоп видно не было, из чего следовал вывод: ноги туземцев были обуты. - Обувь - очень важный фактор разумности цивилизации. Такой же, как колесо, искусственный огонь и рычаг, - продолжал дедукцию Остопов. - Она свидетельствует о кочевом прошлом нынче оседлого племени, готовностью к дальним переходам и завоеваниям. - Кучка маляров они, а не воины, - цинично ответил Вадим. Торговцы пытались следовать цепочкам, уводящим от корабля, в надежде, что те продлятся и покажут путь, но ветер замел за ночь все следы. - Здесь ветры в порядке вещей? - спросил Вадим Резник, поправляя пятерней жесткие черные волосы. - Должно быть и ураганы случаются, суховеи всевозможные. "Черные бури"... - Ты так и не придумал, как посреди поля оказалась кучка туземцев? Почему они не пришли с деревни и исчезли потом невесть куда? - Да, я всю ночь думал, - Остапов остановился и положил руку на плечо пилота. - Мне кажется, существа, которые нас окружили - невидимки, а балахоны использовали, чтобы видеть друг друга в темноте и при "шухере" не выдать себя случайно пролитой на невидимое тело краской. Помнишь, как мы смотрели на лицо одного, а видели только ткань балахона? Так мы смотрели сквозь него! Челюсть у Вадима Резника отпала. Такого загадочного восхищения раньше видеть на его лице не приходилось. - Невидимки? - Выброси из головы, - с улыбкой сказал Остопов и уже обеими руками похлопал по плечам торгового партнера. - Я пошутил. Свою фантазию я использую в правильном направлении. В отличие от тебя... Экипаж "Непоколебимого неболюбца" практиковался в контактах и торговле с цивилизациями, которые уже были завербованы капиталистами. Если последние торговали мелкими безделушками и нереволюционными предметами быта, избегая таких вех как колесо, зажигалка и рычаг, то Остопов с Резником вели справедливую "русскую торговлю". Так они называли свой род деятельности. Как это пародийно не звучало, торговали они водкой и самогонными аппаратами, умудряясь разнообразить основное занятие совершенно трезвой мелочью. В большинстве миров эволюция разума остановилась на млекопитающих, потому потребление низкокачественных спиртных напитков, вроде бражки и вина, воспринималось там как явление само собой разумеющиеся. Туземцы, уже приученные к торговле капиталистами, поначалу вражески относились к факту продажи им качественной земной водки, но, распробовав, становились отличными покупателями и менялами. Миссия на эту планету ничем не отличалась от предыдущих. Солнце в зените было отмечено предположительной категорией "полдень" и к двум часам по новой системе времяисчисления земляне выступили. В амуниции их было все для Контакта: заманивающие побрякушки, лингвафон, голограф и, конечно же, бластеры. Без бластеров на Контакт не ходили. - В капюшоне жарко, - пожаловался Резник, везший на тележке весь груз. - Я его сниму. - Не смей! - возразил Остопов. - Они не показывают свои лица, и мы не должны. - Но они и ростом не удались, а мы, слава Богу... - он поднял руку высоко вверх, а потом опустил до пояса параллельную земле ладонь. - На такую массу, как у них, спирта нужно граммочку. Как на ребенка. - Да, это существенное препятствие при торговле. Нужно будет сразу запросить детали. Названия им все равно ничего не скажут, но если показать внешний вид или договориться воспользоваться торговым передатчиком. Выйдем на других торговцев. С нас сдерут три шкуры, но если попадуться человечные торговцы, тем более из наших... - Слушай, а вдруг тот старпёр не лгал, вдруг туземцы здесь действительно "целочки"? Неужто до нас здесь никто не появлялся? - Поживем - увидим. Хотя что-то мало верится, - Остопов вытер платком со лба испарину и прикрикнул: - И не думай снимать капюшон! Поведение жителей туземной деревни в начале Контакта можно было охарактеризовать, как апатическое. Когда пара переростков в коричневых балахонах подошла к цепочке первый глинобитных хижин, единственный заметивший чужаков туземец быстро засеменил прочь, вглубь деревни, остальные же продолжали делать свои дела и идти, куда шли. Остопов и Резник остановились на подступах и стали ждать, пока местные жители удостоят их большим вниманием. - Наверное, стоило одеться поприметней, - признал свой просчет Максим Остопов. - А я тебе что говорил! Или снять эти чертовы капюшоны! Если местных они от солнца спасают, то мне ни к чему. У меня всегда загар ровный, как у комода... - Голова у тебя, а не загар. Местные только того и ждут, чтобы ты снял капюшон, и тогда они пустят в тебя свои стрелы. Или того хуже - краской польют. - Слушай, а дома ведь у них тоже крашеные, - он показал рукой на приземистую хижину, на которой красная краска сверху разошлась из-за глубоких трещин. - Наверное, какой-то способ помечать свои владения. - Тогда нас вчера пометили. Если это является причиной, мешающей нам вступить с ними в равноправный Контакт, можно себе только посочувствовать... - Не по-русски как-то. - А ты чего ждал? Запах здесь ничего, да? Резник принюхался, капюшон его настороженно дернулся. - Что-то знакомое. Пенициллин? Грибок какой-то? - Знаешь, Вадик, если они научились делать такие же добротные духи, как краску, нам будет, о чем поговорить. Только не разговорчивые они чего-то. Ждали торговцы не меньше получаса, и, когда дальнейшее ожидание казалось бессмысленным, в глубине деревни обнаружился небольшой туземный сонм. - Конвой, - коротко сказал Максим и включил лингвафон. Инопланетное устройство, схема, построенная по принципу работы мозга болькинийца, прирожденного лингвиста и переводчика, непривычно молчала, хотя должна была переводить фоновые разговоры капюшонщиков. - Кто из них посол? - щурясь, спросил Вадик. - А мне покуда знать? - Остопов хотел дернуть плечами, но сдержался. Лишние движения и мимика всегда мешали на должном уровне установить Контакт. Ему это пришлось испытать на собственной шкуре. Сонм в коричневых одеяниях, который шевелился, то разделяясь, то собираясь снова, сократил дистанцию до десяти метров. Коротышки шуршали тканью своих одежд, обходя друг друга, заходя сзади или снова выбиваясь вперед. - По-моему, эти твои "первобытно-пасторальные" - коллективный разум, предположил Вадим. - Такой же, как ты, - отмахнулся Максим, давая понять, что дальнейшие разговоры будут неуместны. Низкорослые туземцы не переставали галдеть, иногда показывая на пришельцев, словно обсуждая. Голоса их звучали как детские смешки, местами переходящие на хрип, местами - срывающиеся на визг. Как от массы туземцев отделился долгожданный посланник, оба торговца видели по-разному. Резнику показалось, что большинство единогласно выпихнуло одного вперед, а Остопов божился, что посланник вышел сам. Так или иначе, ничем не отличный от остальных, такой же мелкий, в балахоне - и с прямоугольным вырезом на макушке, - туземец стоял перед русскими национальными бизнесменами. - Ча нада? - наконец сказал лингвафон в наушниках Остопова и Резника. Остопов готов был поклясться, что фразу туземец произнес на том же языке, который использовали при общении остальные капюшонщики. Но ее лингвафон перевел, а живые обсуждения товарищей посла - нет. - Мы пришли с миром и хотим торговать, - ответил Максим. - А ча у вас есть? - последовал незамедлительный ответ. Столь живой интерес мог свидетельствовать только об одном: общий язык был найден без помощи дополнительных подарков и "чудес", - а главное без конфликтов. Теперь дело стояло только за торговлей... Таланта торговца у Вадима Резника было не занимать. Втолкать в карман покупателя он мог почти любой товар. Иногда, конечно, попадался особо крепкий орешек, толстую кожу которого не пробивал никакой "опиум для народа". Тогда Резник мог переусердствовать, из-за чего срывалась вся торговля, погружая бизнесменов в глубокие убытки. Поэтому за ним нужен был глаз да глаз. Остопов быстро помрачнел, когда понял, что местные туземцы - из категории толстокожих. Резник оживленно рассказывал карликовому народцу о достижениях современной человеческой науки, не забывая подкреплять рассказ наглядными примерами. Те весело шушукались, перевизгивались, быстро теряли к переросткам-пришельцам интерес и уходили вглубь деревни. Их места занимали все новые и новые слушатели, но так как те не отсутствовали в начале воодушевляющей истории, так же быстро разочаровывались и ретировались. Больше всех утомился посол. Он усаживался на пыльную землю, отряхивался, обходил путников, вроде, даже обнюхивал. Но высидеть ему было сложно. - Развиваясь быстро, скачкообразно, мы пронесли сквозь всю свою историю идеалы и символы, которые просто не в силах забыть... - непоколебимо, все так же вдохновенно рассказывал Вадим. - Одним из символов нашего единения с природой и духом Вселенной, тем, что объединяет и скрепляет души русских людей, является водка. - И он достал из коричневого мешочка на тележке бутылку. - Поистине святая вещь! Остопов который раз слушая проповедь сдавленно хихикнул. А вот капюшонщики прислушались. - Это надо пить. - подойдя почти вплотную, сказал посол с прямоугольным вырезом на макушке. - Догадлив! Мы это пьем, - подтвердил Резник и, открутив крышечку, отхлебнул. - Свято! - Собираешься этим торговать? - спросил капюшонщик. Из-под его мантии зашуршало: он принюхивался. - Мы не будем покупать. Торговцы переглянулись. - Вы только попробуйте! - возразил Вадик. Остопов вовремя пхнул партнера в бок, потому что тот чуть не сунул бутылку туземцу под нос. Техник отключил лингвафон и пригрозил: - Тебя опять, пьянь, заносит! Ты еще скажи ему, что бутылка похожа на фаллический символ. Вдруг, у него комплекс? - И скажу! На зло скажу! - выпятив грудь, заявил Резник. - Не сомневаюсь. Потому и предупредил. - Ну ты видишь, что торговля не идет. Клиент не клеится. Даже пробовать не хочет. - А знаешь почему? В меня с самого начала закрались подозрения. Не пеницилином пахло в деревне... Два капюшонщика принесли по кожанному пузырю - точно такие, из которых сегодня ночью вульгарно раскрасили корабль. Худенькие пальчики, выглядывающие из-за длинных рукавов и разбивающие вдребезги теорию про невидимок, отпустили пузыри. Земляне вовремя успели подставить ладони. - Это надо пить, - с совершенно другой интонацией сказал посол, в свою очередь принимая из рук Вадима бутылку водки. Остопов, только включивший лингвафон, был вынужден его выключить. - Будем пить? - спросил он Вадима. - А вдруг метиловый? - Вряд ли, - пожал плечами Максим и приложился к одной из трубок. Через секунду в сердцах добавил: - Надеюсь. Резник пил через трубочку, и на лице его ютилось досадное разочарование, наполовину перемешанное с удивлением. Оторвавшись от напитка, он сформулировал: - Макс, это водка. Чуть побольше в оборотах, но это водка, причем чистая. Где-то к "сэму" поближе. - Я тоже это понял, - хмуро сказал Максим Остопов, вытирая рукавом губы. Он посмотрел на коротышку, успевшего к этому моменту опустошить поллитру, и почувствовал, что пропустил важную деталь - отзыв о земном напитке. Включив лингвафон, он, стараясь держать себя в руках, спросил: - Ну как? - Вода, - ответил капюшонщик и брезгливо отбросил стеклянную тару. Детское пойло! Мы не будем торговать. Если не предложишь чего-нибудь получше того хлама и этой дряни... В жизни торговцев полна разочарований, но случаются порой такие, после которых только и остается, как пожать плечами и смириться с поставившей подножку судьбой. Остопов панически мыслил, в то время как Резник пытался скормить туземцам хотя бы один из привезенных ими товаров. Ни сублимированные бутылки, ни самогонники, ни автоматические закупорщики-раскупорщики стеклянной и пластиковой тары их не волновали. Остопов медленно прощался с возможностью вернуться домой, набить морду портовому старперу и купить новые координаты, которые могли завести в совсем неплохую систему, не тронутую доселе щупальцами одной из торговых корпораций... Максим ударил Резника по плечу: - Спроси их про детали. Про три корабельные детали. - Подожди! Я еще не все им показал... - отмахнулся Вадим Резник. - Да ты что - не понимаешь, что им наши товары - как стоп-сигнал для голодных метеоритиков? Спроси про детали!

Дмитрий Тарабанов

ВРЕМЯ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ

рассказ

Олегу Овчинникову. Чудеса и впрямь случаются.

Пропихивая руки в рукава старенькой дутой куртки, я случайно глянул на запечатанную коробку счетчика на стене. Пломба была на месте беспорядочно намотанные ниточки и бляшка печати - но диск не двигался. Даже красная полоска деления замерла у края. - Ир, а у тебя счетчик повесился, - сказал я. - Да ну? - она стояла возле зеркала и потягивалась. Домашний топик желтого цвета был заляпан бурыми пятнами кофе. - Ей богу. - Я намотал на шею шарф с белой эмблемой "Пума" и застегнул курточку. - Интересно ты электричество отматываешь. У себя что ли так сделать. Электрокамины мне за месяц уже, наверное, столько намотали... - я протянул ей потертый пакет с "нюшными" зарисовками. - Подержи, пожалуйста. - Что за глупая привычка надевать обувь после того, как курточку напялишь? - она приняла ручную кладь и воровато извлекла перехваченный резинкой рулон бумаги. Пакет выскользнул из ее рук и распластался на полу. Внутри что-то звякнуло. - Ты мне карандаши так все побьешь, - проворчал я. Ирка хихикнула. Развернув зарисовки, она недовольно скривилась. - Что ты сделал с шеей? - простонала она. - И грудью! Бумагу чуть насквозь не протер... - Меньше вертеться надо было, - я выпрямился. - Настоящая ню по определению позирует недвижимо в течение двух часов. - По определению, у меня задница затекла, - перекривляла она. - На таком морозе лежать с одной драпировочкой... - Тебя бы в Грецию к киникам. Приняли бы с распростертой душой, - я забрал у нее ватман и, скатав, снова скрепил резинкой. - Поклонники женских красот, киники эти? - она выгнулась перед зеркалом, собрав темные волосы в нечто фонтанообразное. Смотрелась она вполне самодовольно. - Циники, по-нашему. Ирка изумленно уронила руки, потом собралась и показала язык. - Я пойду, - я кивнул в сторону обитой подранным поролоном двери. - Гонорар скоро? - Как продам. Открывая замок входной двери, я снова посмотрел на счетчик. Он не то, чтобы не вертелся, даже не жужжал. Замер. Или, скорее, замерз. - Научишь, как ты это делаешь. - Что - делаешь? - Отматываешь счетчик. - А я его не отматываю, - она дернула плечами, отчего просторный желтый топик с когда-то ультрамодной фразой "Tomy Girl" подпрыгнул. - Это он сегодня сам. Протестует. - Электрикам скажешь... - я вышел за дверь и помахал рукой. - Давай, закрывайся. Выхолаживаешь квартиру. Простудишься - меня виноватым сделаешь. Киник. - Как продашь, заходи еще, - она подмигнула и хлопнула дверью. Как продам, обязательно зайду, - пообещал я себе и, отыскав в неожиданно опустившейся тьме лестницу, стал спускаться.

Дмитрий ТАРАБАНОВ

ВСЕ КЛЮЧИ ОДНОЙ ПЕЧАТИ

рассказ

1

Флоренция, 11 Ноября 1999 г. Кабинет Ричарда Брайтона.

- Это почерк нубнов, - заключил Ричард, рассматривая при помощи лупы рисунок на форзаце книги. - Поэтому я сразу решил, что она краденая. - Нубны, - повторил Рудольф, осторожно перенимая из рук архивариуса книгу. - Никогда не приходилось о них слышать. Ричард покачал головой. - Это не из-за вашей неосведомленности, уважаемый мистер Ваннерманн. Нубны просто следят, чтобы о них знало как можно меньше людей. Или вообще не знали. - Довольно странный экслибрис. Видно, что работал профессионал, но я не знаю ни одного частного коллекционера с таким символом библиотеки. - Вы все еще не желаете согласиться, что книга принадлежит племени полузабытых монахов. - Знаете, Ричард, не каждый день появляются конкуренты с такими книжками, - он любовно прогладил пальцами кожаную поверхность книги. - Это человеческая кожа, не так ли? - Прошу прощения, но вы ошиблись. Книга принадлежит периоду, когда переплет делали более гуманными методами. А конкурентами, как вы сказали, у них больше прав считать вас. Сколько вы уже этим занимаетесь? - Не меньше четырнадцати лет, - ответил Рудольф. - Вынужден согласиться, что вы весьма преуспели. - Спасибо за комплимент, - пальцы коллекционера ощупывали узорное теснение. - Расскажите мне о них побольше. - Мистер Каупман вас не заждется? - Я думаю, его это не затруднит. В конце концов, здесь есть неподалеку хорошее кафе, и он непременно туда зайдет, если посчитает мое отсутствие скучным... - Тогда о нубнах, - Ричард снова взял в руку бронзовое перо и принялся вертеть его вокруг оси. - Это племя монахов, если можно так выразиться, которое живет где-то в западной Европе. Намного древнее, чем тамплиеры. Успешно пережили времена инквизиции, поскольку никогда не считали за цель встревать в судьбу государства. Концентрировали в своих руках исключительно книги. - Собирали обыкновенную библиотеку или оккультную? - Оккультную. Причем, то ли нубну, то ли сам случай заботился, чтобы книги в Монастыре оказывались в единственном экземпляре. Если порыться в архивах, можно найти не одну историю странных пожаров, в результате которых сгорал весь тираж определенной книги, а авторский экземпляр пропадал прямо из рабочего стола. - Простите мое невежество, но ни об одном пожаре я не слышал. Наверное, их уже давно не было. Сами понимаете, в издательствах теперь отличная противопожарная система, да и писатели хранят произведения преимущественно в файлах. - А как же насчет вашего друга Каупмана? - спросил Ричард. - О, это совсем другой случай. Он ведь поэт. Такую вещь, как стихи, довольно сложно представить на экране компьютера. Это из той части литературы, которую нужно по-прежнему писать при свете свеч и на пергаменте, - Ваннерманн усмехнулся. - И насколько же велика их библиотека? - Сам не видел, сказать не могу. Могу только предполагать. - И? - Велика. Наверняка, крупнейшая из оккультных в Европе. И в библиотеке этой хранятся отнюдь не случайные книги. Рудольф подал книгу Ричарду. - А это тоже неслучайная? Ричард смерил Ваннерманна чуть ли не презрительным взглядом. - "Дыхание дьявола" - почти легендарная книга. Она просто чудом у вас оказалась. - Вы же сказали, что уверены в том, что книга краденая. - Ну, не так уж просто унести что-то из библиотеки нубнов. И если кому-то это удавалось, то только методом кражи. Ненадолго, правда... - Что значит "ненадолго"? - напрягся Рудольф. - Вы же не верите в мистику. - Правда. С книгами не может быть ничего связано, кроме обыкновенных предубеждений и труда тех, кто их создавал. - Я тоже так думаю. Но знаете, случаются в жизни неожиданности, совершенно незакономерные, но постепенно превращающиеся в закономерность... - Избавьте меня от этого, - рассмеялся Ваннерманн. - Лучше расскажите об экслибрисе. - Ну, для начала, - сказал Рудольф, открывая книгу на форзаце, - рисунок и надписи выполнены кровью. - Ритуальный рисунок? - Нубны верили, что заключают пакт с Люцифером, отдавая души только за уверенность, что с книгой не случится никакая беда. Совершенно фанатическое предубеждение. - Согласен. - Некоторые буквы, например "m" и "n" внизу перечеркнуты. "t" еще перевернуто. Это совсем сатанинский манер. Не думаю, что кто-то, кроме нубнов, может так подписывать. - А подражатели? Вы не исключаете эту возможность? - Есть один способ проверить, - пожал плечами Ричард. - Какой? Архивариус повернулся к камину и бросил книгу в огонь. - Черт вас побери, что вы делаете? - Рудольф вскочил, и бросился к камину. Ему чудом удалось оттащить книгу от огня. - Ну что, убедились? - не оборачиваясь, спросил Ричард. Книга не пострадала ничуть. Такая же гладкая кожа и такие же желтоватые по краям страницы. - Вы знали об этом, - заявил Ваннерманн. - Откуда? - Я же сказал, что бывают незакономерные явления, которые потом, в последствии, становятся закономерностями. - Расскажите поподробней? В дверь прихожей позвонили. - Наверное, это мистер Каупман. - Предположил Ричард, вставая. - Я открою. - Не нашел, видно, кафе, - пробубнил Рудольф, возвращаясь за стол и продолжая рассматривать экслибрис. На рисунке изображалась кольцевая гряда гор, в центре которой, в огромной рытвине, полыхало пламя. Не возникало сомнений, что экслибрис изображает вход в ад. Ваннерманн готов был поклясться, что никогда не встречал гравюры такого рода. Надпись сообщала: "Все ключи одной печати". Шум голосов перенесся из прихожей в кабинет Ричарда. - Мистер Каупман вас уже заждался, - заметил архивариус. Затем повернулся к только что вошедшему гостю: - Не выпьете чаю? - Думаю, нам уже надо идти, - часто закивал седовласый Каупман. - Рудольф, пойдемте. - Секундочку, у меня еще один вопрос. Я смогу найти монастырь? - Нубнов? Рудольф кивнул. - Вы можете поискать по гравюре. Некоторые мои знакомые уже так делали. И знаете, холодная логика много чего может сделать. - Не думаю, что это самый действенный метод. - Я тоже. Проще будет, если я сам дам наводку. Может все-таки по чашечке чаю? Вы любите бергамот?..

ГРИГОРИЙ ТАРНАРУЦКИЙ

Космический пешеход

Он чувствовал, что кто-то пытается его разбудить, но никак не мог выбраться в явь. Сон был как глубокий колодец: только подымешься, цепляясь за скользкие стенки, почти до края и вновь скрываешься в темноту. Наконец с трудом удалось узнать склонившееся к нему лицо Ермолаева и осмыслить, что тот говорит.

- Да ты проснешься, Роман, или я тебя водой оболью. Слышишь? Прилетел психолог из следственного отдела.

Олег Аркадьевич Тaрутин

УМЕНЬШИТЬ - УВЕЛИЧИТЬ

- Ну вот, с первым вопросом, кажется, разобрались.Откинувшись на стуле, председатель товарищеского суда оглядел зал. - Факт залития Орловыми нижележащих Пазиковых установлен нашей комиссией, и сумма ущерба в ориентировочной сумме. .. словом, стоимость ремонта примерно восемьдесят-сто рублей. Так, Ксения Карповна?

- И сумма подлежит вручению пострадавшему,-добавила ведущая протокол пенсионерка Ксения Карповна Крупнова, член товарищеского суда.

Леонард Ташнет

Практичное изобретение

Я человек практичный, не то что мои сыновья, хотя они и умные ребята. А ума у них хватает, ничего не скажешь. Не родись они близнецами и достанься этот ум одному, а не двоим, так все ученые в мире, вместе взятые, ему и в подметки не годились бы. Ну да и сейчас им жаловаться не приходится - оба отличные инженеры и на самом лучшем счету в своей фирме. Называть ее не буду, ребятам это не понравится. Я их хорошо знаю. Я ведь сам их вырастил, а это, позвольте вам сказать, было совсем не так легко, мать их умерла, когда им только восемь лет исполнилось. У Ларри есть свой конек - лазеры. Ну, это такой способ посылать свет. Как это устроено, я не знаю, потому что я-то в колледже не обучался, не до того было. А Лео - фокусник-любитель, и, надо сказать, это у него ловко получается. Ну и вместе они напридумывали много всяких фокусов и номеров. Подвал у нас битком набит всяким их оборудованием. Вот об этом-то я и хотел рассказать. Ларри придумал аппарат для Лео, чтобы создавать всякие оптические иллюзии. Ну, знаете: словно бы и видишь что-то, только на самом деле этого тут и нет. Как-то там зеркала приспосабливают. А Ларри приспособил лазеры и начал делать голограммы, как он их называет. Это вроде как картинки, но только вовсе и не картинки. На негативе одна мешанина из точек и всяких завитушек, а если спроецировать его на экран, то вид такой, словно этот предмет можно кругом обойти. Так вот, значит, Ларри сделал нашему Лео аппарат для голограммных иллюзии. Он проецировал изображение прямо в воздух. При помощи зеркал. Они меня позвали и показали. Просто поверить невозможно! В воздухе плавает совсем настоящая шкатулка, или ваза с фруктами, или букет - ну просто что хотите. Даже кучка мелкой монеты. И тут мне в голову пришла мысль. - Прямо как настоящие, - говорю я. - Жаль, что вы не можете эту иллюзию сохранить насовсем. Обрызгали бы их плексигласом, что ли, ну как цветы сохраняют. Это я вспомнил про сувениры, которые продают в лавках для туристов, всякие штучки в прозрачных кубиках. Ребята так и покатились. - Папа, - говорят они хором (они всегда говорят хором), - это же только иллюзии. Это же не реальные деньги. Их на самом деле тут нет. - Реальные - нереальные...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

На фоне технологий XXI века полет человека на Луну в середине прошлого столетия нашим современникам нередко кажется неправдоподобным и вызывает множество вопросов. На главные из них – о лунных подделках, о техническом оснащении полетов, о состоянии астронавтов – ответы в этой книге.

Автором движет не стремление убедить нас в том, что программа Apollo – свершившийся факт, а огромное желание поделиться тщательно проверенными новыми фактами, неизвестными изображениями и интересными деталями о полетах человека на Луну.

Разнообразие и увлекательность информации в книге не оставит равнодушным ни одного читателя. Был ли туалет на космическом корабле? Как связаны влажные салфетки и космическая радиация? На сколько метров можно подпрыгнуть на Луне? Почему в наши дни люди не летают на Луну? Что входит в новую программу Artemis и почему она важна для президентских выборов в США? Какие технологии и знания полувековой давности помогут человеку вернуться на Луну? Если вы готовы к этой невероятной лунной экспедиции, тогда: «Пять, четыре, три, два, один… Пуск!»

Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей жизни? Автор дает нам прекрасную возможность подумать об этом. Остроумный и живой роман, насыщенный приключениями героев, так похожих на нас, дополнен записками о детстве, семье и дачных историях, где обаятельная и дерзкая натура автора проявляется со всей отчетливостью.

В новой книге знаменитого актера, священника и хулигана Ивана Охлобыстина на наших глазах реальная жизнь сплавляется с дерзким вымыслом в жанре иронического детектива, а фэнтези в лубочном стиле с экстравагантными идеями создания нового мира, которые, впрочем, очень в духе русских мыслителей всех времен. Мечты, мечты… Что может больше сказать о человеке, чем его личная утопия? Но как же все это кинематографично! С каким жаром и щегольством написано!

В новой книге знаменитого писателя, актера, режиссера и сценариста представлены две очень разные, но равно яркие повести. В первой автор говорит о хиппи в СССР и рассказывает историю любви между лидером одной из групп «системы» и юной неофиткой из привилегированной советской семьи. Свобода, инакомыслие, красота и творчество молодых хиппи противостоят существующему официозу. Во второй повести все переворачивается. Величие советской сверхдержавы и одновременно ее духовная опустошенность показаны автором в «альтернативной истории» Союза Советских Социалистических Эльфийских Республик. Эта реальность воплощена в приключениях честного и благородного мальчика Саньки в космическом гиперпространстве. Фантастика удачно переходит в фэнтези и обратно.