Воспоминания

Книга Доде «Тридцать лет в Париже» вышла в издательстве Морпона и Фламмариона в 1888 году. В ней писатель собрал статьи мемуарного характера, опубликованные им в разное время в периодической печати, и дополнил очерками, написанными специально для этого сборника.

«Воспоминания литератора» Доде готовил одновременно с книгой «Тридцать лет в Париже». Вышли они тоже в 1888 году в издательстве Морпона и Фламмариона.

Отрывок из произведения:

Ну и поездка! При одном воспоминании о ней тридцать лет спустя я чувствую, как мои ноги стягивает ледяной обруч, а желудок сводит от голода. Два дня в вагоне третьего класса в тонком летнем костюме, и по такому-то холоду! Мне было шестнадцать лет, и в надежде посвятить себя литературе я ехал издалека, из глухой лангедокской провинции, где служил классным наставником. После покупки билета у меня в кармане осталось ровным счетом сорок су. Что за беда! Я был богат надеждами! Я забывал даже о голоде. Несмотря на соблазны станционных буфетов с их булочками и бутербродами, я не хотел расставаться с серебряной монетой, тщательно спрятанной в глубине моего кармана. Однако к концу пути, когда поезд, скрипя и качаясь, вез нас по печальным равнинам Шампани, я чуть было не потерял сознание. Мои попутчики — матросы, распевавшие всю дорогу, — протянули мне полную флягу. Славные люди! Как прекрасны были их суровые песни и вкусна их терпкая водка для человека, который не ел сорок восемь часов!

Другие книги автора Альфонс Доде

Не каждому автору удается создать литературный персонаж, чье имя станет нарицательным. Французскому писателю Альфонсу Доде это удалось. Герой его трилогии — Тартарен из Тараскона, трусоватый, хвастливый, неистребимо жизнерадостный авантюрист, в котором соединились черты Дон Кихота и Санчо Пансы, прославил Доде на всю Европу. Если в первой книге трилогии Тартарен отправляется в Алжир охотиться на львов, то во второй неутомимый стрелок по фуражкам оказывается в Швейцарии и даже совершает восхождение на Монблан, он общается с русскими нигилистами-революционерами и лишь чудом уклоняется от участия в покушении на жизнь русского императора. Третья книга «Порт-Тараскон» посвящена печальным приключениям постаревшего Тартарена на острове, затерянном в Тихом океане.

Его звали Стен, малыш Стен.

Это был бледный и тщедушный мальчик, истинное дитя Парижа; на вид ему можно было дать десять, а то и пятнадцать лет. Когда имеешь дело с этими сопляками, никогда нельзя точно определить их возраст. Мать его умерла, а отец, бывший солдат морской пехоты, сторожил какой‑то сквер в квартале Тампль. Грудные младенцы, няни, старушки со складными стульями, нуждающиеся матери, весь мелкий парижский люд, который на этих огражденных тротуарами газонах ищет защиты от экипажей, — все они знали дядюшку Стена и буквально обожали его. Каждому из них было известно, что за его суровыми усами — грозой бродячих собак — скрывается ласковая, чуть ли не материнская улыбка и, чтобы вызвать ее, стоит только спросить этого добряка:

Книга «Заметки о жизни» вышла в издательстве Фаскелля в 1899 году, спустя три года после смерти Доде.

В предисловии к ней Юлия Доде писала: «На протяжении всей своей жизни Альфонс Доде никогда не публиковал своих разрозненных мыслей: он записывал их от случая к случаю, по вдохновению, а вдохновить его могло случайно услышанное слово, вскользь брошенное замечание. Порой он заносил их в особые тетради, но чаще — в те же самые, в которых набрасывал конспекты глав романов; они написаны на полях, либо поперек текста или обложки. И часто эта беглая заметка — всего одна строчка, пересекающая находившуюся в работе книгу, — была первой идеей, зародышем будущей книги… Те мысли, которыми он воспользовался, он вычеркивал, вымарывал толстым красным или синим карандашом… Я собирала другие, оставшиеся нетронутыми и ни с какой книгой явно не связанные…»

В наше издание включено большинство заметок из первой части: они сделаны в разные годы, с 1868-го и кончая годом смерти писателя. Заметки, связанные с поездкой в Лондон, в Венецию, со смертью Эдмона Гонкура в Шанрозе, а также записи снов и наброски будущей книги «Караван» в него не вошли. На русский язык «Заметки о жизни» переводятся впервые.

С 1874 по 1880 год Доде регулярно сотрудничал в газете «Журналь офисьель» как театральный критик. Им было написано больше двухсот пятидесяти рецензий, статей, заметок. Небольшая часть из них — ряд портретов актеров — была включена писателем в книгу «Воспоминания литератора». К концу жизни писатель отобрал еще девять статей и составил из них книгу «Между фризами и рампой», вышедшую в 1894 году в издательстве Дантю (в переводе на русский язык они вошли в Собрание сочинений изд. Пантелеева). Однако большая часть статей оставалась несобранной и, следовательно, недоступной читателю. Лишь в 1923 году Люсьен Доде отобрал шестьдесят статей своего отца и выпустил их в издательстве Фламмариона отдельной книгой под названием «Неизданные страницы театральной критики». Из этого сборника и взяты включенные в настоящее издание статьи. Все они переведены на русский язык впервые.

Я никогда не забуду моего перваго визита Тартарену изъ Тараскона; съ тѣхъ поръ прошло лѣтъ двѣнадцать или пятнадцать, а я вспоминаю его такъ живо, будто это вчера было. Неустрашимый Тартаренъ жилъ тогда въ третьемъ домѣ отъ въѣзда въ городъ по Авиньонской дорогѣ. То была хорошенькая тарасконская вилла съ садомъ и палисадникомъ, съ балкономъ, съ чистыми бѣлыми стѣнами и зелеными занавѣсками, а передъ ея дверью вѣчно толклась, кувыркалась и прыгала толпа маленькихъ савойяровъ. Снаружи домъ ничѣмъ особеннымъ не выдавался и никому не могло придти въ голову, что подъ его кровлей за простыми бѣлыми стѣнами живетъ герой. Но стоило только войти, чтобы понять, кого загнала судьба-злодѣйка въ это болѣе чѣмъ скромное жилище. Отъ подвала до чердака — все въ немъ было геройскимъ, даже садъ.

В центре романа – дама полусвета Фанни Легран по прозвищу Сафо. Фанни не простая куртизанка, а личность, обладающая незаурядными способностями. Фанни хочет любить, готова на самопожертвование, но на ней стоит клеймо падшей женщины.

Альфонс Доде

Эликсир преподобного отца Гоше

Перевод И. Татариновой

- Отведайте-ка вот этого, сосед, а потом посмотрим, что вы скажете.

И с той же кропотливой тщательностью, с какой шлифовальщик отсчитывает каждую бусину, гравесонский кюре накапал мне на донышко золотисто-зеленой, жгучей, искристой, чудесной жидкости. Все внутри у меня точно солнцем опалило.

- Это настойка отца Гоше, радость и благополучие нашего Прованса, сказал с торжествующим видом почтенный пастырь, - ее приготовляют в монастыре премонстрантов[1], в двух лье от вашей мельницы... Не правда ли, куда лучше всех шартрезов на свете? А если бы вы знали, до чего интересна история этого эликсира! Вот послушайте...

Альфонс Доде

Последний урок

(Рассказ мальчика-эльзасца)

Перевод Н. Касаткиной

В то утро я сильно опоздал в школу и очень боялся выговора, тем более что мосье Амель собирался спрашивать у нас причастия, а я не знал ни полслова. На миг мне пришла мысль пропустить урок и побегать на воле.

Погода стояла такая теплая, такая ясная...

Слышно было, как на опушке леса свистят дрозды и как на Рипперском лугу, за лесопильней, немцы занимаются строевым учением. Это привлекало меня куда больше, чем правила причастий, но я все же устоял и поспешил в школу.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839-1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Когда-то Тейт и Джемма были вместе. Но однажды Тейт застал любимую целующейся с другим и выбросил ее из своей жизни. Спустя некоторое время он узнал, что Джемма родила от него сына. Ради счастья своего ребенка Тейт решает жениться на Джемме. Но устоит ли брак, построенный на ненависти и недоверии?

Снайпер стал легендой там, на отравленной земле Зоны.

Теперь его поле битвы здесь — в таком же отравленном смертью мире Москвы, пережившей ядерную войну. В мире мутантов, киборгов и Полей Смерти. В мире, где жалкие кучки людей пытаются выжить и сохранить себя. Сохранить человечество.

Снайпер нужен здесь. Потому что он умеет убивать. Он готов спасать — друзей.

А ещё он способен прощать. Врагов.

Он — Снайпер, совершенный воин, которому не хватает лишь одного.

Любви.

Почти все значительные произведения Альфонса Доде увидели свет рампы. Инсценировки его романов, сделанные другими литераторами или, ранее, самим писателем, с успехом шли в театрах Парижа. Но лишь одной «инсценировке» небольшого рассказа из «Писем с мельницы» суждено было завоевать бессмертие на подмостках всего мира. И на афишах рядом с именем Доде всегда стоит имя Жоржа Бизе, создавшего музыку, которую полюбили и в театре и на концертной эстраде.

В 1872 году Доде принес «Арлезнанку» в театр Водевиль. Актеры приняли пьесу хорошо, репетировали с увлечением. Однако у Доде еще во время репетиций возникло сомнение: поймут ли парижане бесхитростную драму патриархальной крестьянской семьи, разыгрывающуюся в столь необычной для зрителя обстановке? К тому же театр приготовил слишком роскошные «оперные» костюмы и декорации.

Волнение Доде усиливалось. «В конце концов я все поставил на ту карту, которую нашел в Монтобане», — писал он Тимолеону Амбруа. В сентябре состоялась премьера. Сперва публика недоумевала, ждала, когда же появится «главная героиня», потом начала смеяться. Владелец «Фигаро» Вильмессан вышел из зала со словами: «Как можно смотреть пьесу, где одни старухи!» Особенно громкий смех вызвал «дружеский поцелуй» Бальтазара и бабушки Рено.

Кто-то был здесь очень несчастлив…

Рози чувствует, что в ветхом коттедже, куда ее семья недавно переехала, таится нечто зловещее. Ей кажется, будто здесь случилось что-то ужасное. А ее брат и сестра возненавидели это жилище, как только переступили его порог.

Похоже, что и Рози они тоже возненавидели. Она как будто перестала быть членом семьи. Они все стали видеть мир по-новому — глазами прежних жильцов. Жильцов, хранивших ужаснейшую тайну…