Воспитанник богов

Языческие боги вернулись на земли, где некогда были реальностью. Млый — юноша, не знающий своего происхождения, становится их воспитанником. Умирающий Город, странные порождения Нави, чудовища, населяющие Явь, встают на пути героя, ищущего Любовь, стремящегося к Знанию.

Отрывок из произведения:

Вначале эти разрозненные листки бумаги посчитали очередной мистификацией. Потом, после тщательных исследований, о них перестали даже упоминать. Скорее всего, оригиналы сейчас хранятся в одном из государственных архивов с грифом «секретно», или что там еще пишут в подобных случаях.

Но, к счастью, остались копии, которые при современном развитии Интернета просто невозможно уберечь от посторонних глаз.

В комментариях к тексту профессора славистики из Карлова университета в Праге Павла Полнички говорится, что обнаруженная в библиотеке старых рукописей Вышеграда папка датируется девятнадцатым веком. Она содержит сто семь листов бумаги, отпечатанных типографским способом. Позже по конфигурации шрифта и способу печати, а также по качеству бумаги было неопровержимо доказано, что рукопись никак не могла появиться именно тогда. Мало того, ее нельзя отнести и к настоящему времени. Оставалось единственное предположение, что рукопись каким-то образом попала к нам из будущего.

Рекомендуем почитать

Стоило Михаилу Анатольевичу Овечкину испугать домового, и вся его жизнь пошла наперекосяк. Пришлось оному библиотекарю вступить в схватку с демоном, защищать принцессу, брать в руки шпагу… Многие миры пришлось ему посетить, встретиться со многими загадочными существами, чтобы найти в итоге самого себя, осознать для чего он живет. Да и не могло быть иначе. Ведь ступивший на заколдованные пути обязан подчиняться законам магии.

Другие книги автора Владимир Ильич Клименко

Владимир КЛИМЕНКО

АМАЛЬГАМА МИРОВ

В жизни не видел такого наглого табурета.

Будь у него руки, он бы наверняка подбоченился.

Табурет топтался толстыми ножками по траве поляны, как-то ухарски, наподобие шляпы, заломив сиденье. Он явно торжествовал и праздновал победу. Да и было отчего. Поверженный пару секунд назад кавалер лежал на земле ничком, а его шпага, на треть клинка вошедшая в землю, плавно раскачивалась, как безобидная тростинка.

В непростую ситуацию попадают герои нового романа В. Клименко. Оторванные от привычного окружения, да и своего времени они вынуждены идти «туда, не знаю куда», чтобы разыскать «то, не знаю, что»...

Книги новосибирского автора отличаются завлекательным сюжетом, калейдоскопом приключений, оригинальными идеями, запоминающимися персонажами.

Владимир Клименко

ДРУГОЙ

Предуведомление автора, сомневающегося в том, что оно необходимо

Вначале эти разрозненные листки бумаги посчитали очередной мистификацией. Потом, после тщательных исследований, о них перестали даже упоминать. Скорее всего, оригиналы сейчас хранятся в одном из государственных архивов с грифом "секретно", или что там еще пишут в подобных случаях. Но, к счастью, остались копии, которые при современном развитии Интернета просто невозможно уберечь от посторонних глаз. В комментариях к тексту профессора славистики из Карлова университета в Праге Павла Полнички говорится, что обнаруженная в библиотеке старых рукописей Вышеграда папка датируется девятнадцатым веком. Она содержит сто семь листов бумаги, отпечатанных типографским способом. Позже по конфигурации шрифта и способу печати, а также по качеству бумаги было неопровержимо доказано, что рукопись никак не могла появиться именно тогда. Мало того, ее нельзя отнести и к настоящему времени. Оставалось единственное предположение, что рукопись каким-то образом попала к нам из будущего. Кое-что мог бы объяснить введенный физиками в последние годы в обиход термин "ветер времени". Не этим ли фантастическим сквозняком занесены были листы то ли бумаги, то ли какого-то особого пластика в нашу современность? Не на это ли рассчитывал, когда вел свой дневник, оставшийся безымянным хранитель последней в мире библиотеки? Те, кто интересуется подобными парадоксальными явлениями, может сам без моей помощи ознакомиться с комментариями Павла Полнички, войдя в систему Интернета. Меня же заинтересовала страница из дневника, посвященная неизвестной книге. Но позже мне показалось, что, изъяв этот листок из контекста, я смогу его использовать в качестве предисловия к моей собственной рукописи, Что я и делаю.

Сборник фантастических повестей и рассказов “Амальтея” книга в своем роде уникальная. Много лет новосибирский писатель Михаил Михеев руководит литературным объединением фантастов. С бесконечным терпением и доброжелательностью он учит молодых авторов, не жалея сил и времени на опусы начинающих. Но время идет, мальчики растут… И вот теперь они, вполне сформировавшиеся писатели, решили преподнести к юбилею своего учителя эту книгу — своеобразный парад лучших произведений “мастерской Михеева”.

СОДЕРЖАНИЕ:

Пищенко Виталий. Предисловие

Бачило Александр. Помочь можно живым

Карпов Василий. Мутант

Клименко Владимир. Конец карманного оракула

Костман Олег. Избыточное звено

Носов Евгений. Землей рожденные

Пищенко Виталий. Замок ужаса

Титов Владимир. Робинзон

Ткаченко Игорь. Разрушить Илион

Шабалин Михаил. Ведьмак Антон

Шведов Александр. Третья стрела

Шалин Анатолий. Райская жизнь

Мостков Юрий. Михаил Михеев — крупным планом. Литературный портрет

Кузнецов Георгий. Библиографический указатель

Ответственный редактор В.Перегудов

Составители Е.Носов, В.Пищенко

Владимир Клименко

ПЕТЛЯ АНУБИСА

Корабль перегораживал Средний проспект, как дом. Еще вчера осенний ветер, вылетая по трубе проспекта в Финский залив, выкидывал на серые мелкие волны городской мусор, но ночью к причалу пришвартовался панамский сухогруз, и сразу создалось ощущение закрытого пространства - от горящих в вечернем сумраке окон-иллюминаторов и белеющих даже на большом расстоянии палубных надстроек стало уютнее и как будто теплее. Желтые кляксы кленовых листьев на мокром черном асфальте казались еще ярче в электрическом свете фонарей, и Марк старательно их перешагивал. Такая детская игра: не наступишь - повезет. Домой идти не хотелось. Комната в коммуналке, длинный, почти как Средний проспект, прямой коридор с "удобствами" в самом дальнем конце, хрипящий от старости холодильник и продавленная кушетка времен военного коммунизма прельщали не очень, впрочем, так же, как и перспектива подремать с банкой пива перед телевизором. Подумав о пиве, Марк усмехнулся. Не будет пива, иначе завтра опять придется просить в долг, а и так уже никто не дает. С залива потянуло сырым сквозняком, и Марк поднял воротник плаща. Хороший плащ, голландский, остатки былой роскоши. В прошлом году удачно втюхал какому-то лопуху партию японских колготок. И до этого было неплохо. А с зимы как отрезало. Так, мелочь. Едва на прокорм хватает. Двор встретил густой подвальной темнотой. Хоть бы какой-нибудь фонарь воткнули, что ли. Как ни старался Марк глядеть под ноги, все равно пару раз влез в лужу, и, отряхивая ботинки, словно замочивший лапы кот, остановился на пороге подъезда. Подъезд был особенный, как и квартира. С виду дом, как дом, обычная кирпичная пятиэтажка, выстроенная в районе Гавани в начале семидесятых, но на первом этаже размещалась когда-то ведомственная гостиница. Потом гостиницу за ненадобностью передали городу, и туда вселили постоянных жильцов. Четырнадцать комнат - весь первый полуподвальный этаж. Соответственно и вход в квартиру-этаж отдельный - с торца. Марк поглядел на окна. Почти все - освещены, почти на всех - решетки. Да тут и без решеток жить жутковато. Та еще квартирка. - Терпи, лимита, - приказал себе Марк. - Хоть и похоже на общагу, но квадратные метры свои, ордер имеется. Две ступеньки вниз, двадцать три шага по коридору. Здрасьте, Аполлинарий Григорьевич, старпер-старпом, ветеран торгового флота. Куда же вы, на ночь глядя? Да, у меня все в порядке. Привет, Владимир. Нет, не при деньгах. Может, завтра. Добрый вечер, Людочка. Добрый вечер. Как работа, как клиенты? Вижу, что в ванную. Сегодня у тебя никому морду бить не будут да милицию вызывать? Я выспаться хочу. Марк, вставляя в скважину ключ, скосил глаза в сторону Людочкиной двери. Так и есть - опять живая очередь. Двое мужчин сидели на стульях в коридоре, как на приеме у зубного врача. К врачебной практике Людочка не имела никакого отношения, хотя, в какой-то мере, тоже скорая помощь. И не очень дорогая. Когда же это все кончится! Марк брезгливо дернул плечом. В комнате справа - проститутка. В комнате слева - Аполлинарий. Правда, Аполлинарий - совсем другое дело. Акула коммерции. Он здесь, можно сказать, и не живет. У него нормальная квартира есть. А здесь что-то вроде склада. Вот ведь приспособился старпер-старпом, как раньше товар из загранки возил, так и теперь продолжает. Только уже не сам, конечно. И не торгует сам. Ни, боже мой. Для этого мелкая фарца имеется, вроде Марка. Марк вздохнул. Если бы Аполлинарий Григорьевич взял в дело, да он бы через пару месяцев на "Мерседесе" ездил. Но тот все приглядывается. Не доверяет, видимо, бывшему провинциалу. В комнате пахло прокисшей едой и тараканами. Марк привычно поморщился и, повесив плащ на гвоздь, рухнул на кушетку. Взвизгнули старые пружины, заскрипели ножки. Ни черта не хотелось, даже есть не хотелось, даже телевизор смотреть. За стеной ритмично застонал диван. У-у, дьявол! Лучше уж телевизор включить. И в ту же секунду, как только Марк подумал об этом, раздался бешеный рев сирены, настолько яростный и жуткий, что завибрировали старые стены и с потолка посыпалась штукатурка. Вой не прекращался ни на секунду, от него замирало сердце и перехватывало дыхание. На подгибающихся ногах Марк подбежал к двери и распахнул ее. Из комнаты Аполлинария ему навстречу выскочил мужчина в джинсовой куртке, один из тех, что дожидался в коридоре своей очереди к Людочке и, двинув Марка наугад кулаком, так что тот влетел обратно, промчался мимо, прижимая свободной рукой к груди какой-то сверток. Все произошло очень быстро, в считанные секунды, которые потом, казалось, размазались во времени и наполнились новыми, не замеченными тогда деталями. Очнулся Марк вновь лежащим на той же кушетке, вой не прекращался. Окно было ярко освещено снаружи светом фар подъехавшей патрульной машины. Ограбили, понял Марк. Аполлинария ограбили. Это сигнализация ревет. Тот самый штормовой ревун, которым Аполлинарий хвастался в прошлом году. Купил по дешевке в порту и приволок в квартиру. Он совсе уже было собрался выйти на улицу, где галдели, пытаясь перекричать ревун, остальные жильцы, когда как будто беззвучно раскололось стекло и к нему, удачно не задев оконную раму, прямо на стол упал брезентовый мешок, разметав, как кегли, пустые пивные бутылки.

Владимир КЛИМЕНКО

УРОД

Я - урод. Я давно знаю об этом. Когда тебе постоянно говорят: "урод, урод", - поневоле не вырастешь нормальным. Впрочем, даже если бы мне ничего не говорили, я бы все равно вырос таким. Мне всегда хотелось походить на тех, кто меня окружает. Но вокруг меня люди, а я - урод.

Для родителей, конечно, я был обычным ребенком. Но ведь и они были уродами. Это чистое безумие, то, что они затеяли. Уехать от своих в чужую страну только для того, чтобы стать людьми. Нелепая затея. Мне никогда не стать человеком.

Владимир КЛИМЕНКО

КОТЕЛ КОЛДУНА

"В районе озера Тургай в Горном Алтае упал крупный

метеорит..."

"Вполне возможно, что военные провели испытание

нового оружия в труднодоступной части Горного Алтая..."

"Русские не выполняют договор о полном прекращении

ядерных испытаний..."

"Мощный всплеск аномальных явлений в окрестностях

озера Тургай позволяет предположить, что здесь имело место

посещение Земли НЛО..."

Владимир КЛИМЕНКО

КРОКОДИЛ В ПОМИДОРАХ

Надо сказать, что я очень люблю помидоры. Поэтому и выращиваю их на даче. Я и дачу-то купил только для того, чтобы помидоры выращивать. У меня там этих помидоров целая плантация.

Вот как-то раз приехал я вечером помидорные кусты поливать. Жара все лето стояла страшная. Сушь, пыль, а помидоры любят, когда их хорошо поливают. Они от этого вырастают громадные.

Мне большие помидоры нравятся. Положишь один помидор на блюдце - и блюдца из-под него не видно. Вот это - овощ!

Популярные книги в жанре Фэнтези

Что произойдет, если криминальная братва перенесет свои разборки в виртуал? Может ли рисунок на кафельной плитке угрожать существованию всего человечества? Как использовать кошек для предотвращения глобальной катастрофы, гиббонов – для коррекции кармы, а левый глаз – для перемещения в иные реальности? Ответы на эти вопросы вы найдете в произведениях популярного писателя Андрея Плеханова.

– … Он с рождения посвятил дочь подземным богам, чтобы они сделали ее неуязвимой в бою. А потому, как мать ее умерла родами, Гарпалик велел вскармливать ее вместо молока кровью диких кобылиц…

Они сидели на самом краю скалистого обрыва, головокружительно нависшего над горной дорогой. Но они не знали головокружения, эти люди в козьих и свиных шкурах, тощие, жилистые и косматые. Их томило ожидание, а не высота. И они пытались развлечь себя уже набившими оскомину историями.

Цикл "Знаки". Рассказы из этого цикла не объединены сюжетом, миром или героями. Общее у них - некоторая "рисуночность" повествования и тема матриархата в разных изводах.

Война, жестокая, пробудившая невиданной силы магию, опустошила страну. Давление противоречий становится невыносимым и пробуждает тектонические силы. Страна потрясена явлением блуждающих дворцов. Толпы народа приходят в движение в погоне за смертоносными миражами. В горах пробуждается давно заснувший змей. И в этом общем кипении так мало места для личных счетов и личных надежд…

Произведение закончено. Если правка и будет, то небольшая, и под настроение. Спасибо за помощь Лене Картур и Жене Прокопович. Свете Агеевой благодарность за редактирование.

ГЛАВА 1

СИНЯЯ ПУЩА

У каждого дремучего леса есть такое свойство - едешь по нему днем, и не знаешь, который час. То ли утро еще гомонит на всю округу, то ли жаркий полдень уже наступил, то ли вечер крадется неслышно. Всегда полумрак серый вокруг, всегда приглушенная тишь. Ни тебе птичьего щебета, ни дуновения ветерка. Кругом нетореной тропы стоит незыблемо стена замшелых древесных столбов, а солнце и небо отделено от путника густыми зелеными сводами, с которых свисают мохнатые бороды седых лишайников. Будто в княжеской зале какого лесного владыки находишься - только позаброшена давным-давно эта зала, сильно обветшала и заросла. И что вперед посмотришь, что назад - всё едино: будто время остановилось, и весь мир сузился до тесной кромки сумрачной лесной дороги.

Жанры: Слэш (яой), Романтика, Юмор, Флафф, Фэнтези Описание: Приключения белого и пушистого.   

Through a Crimson Sky — Q-Factory

1

Все кто знали кареглазого блондина Томаса Уолкера, отзывались о нем исключительно в положительном ключе. Он был молод, красив, обаятелен, способный поднять настроение даже старику, находящемуся на смертном одре. В его карманах редко водились монеты, но без сытного обеда и хорошего виски он никогда не оставался. Любая компания хотела видеть его за своим столом, любая женщина хотела затащить его в свою постель, любой ремесленник желал заполучить его в ряды своих работником, так как работал он за двоих, при этом, просил скромную оплату. Он уверенно брался за дело, стоило ему хоть раз понаблюдать за работой кузнеца, торговца или пахаря, и зачастую конечный результат превосходил любые ожидания. Он мог бы стать великим человеком, вокруг которого бы стали выстраивать новые поселения, а затем гляди и губернии, он мог бы стать губернатором этих новых поселений: мудрым, рассудительным и в меру строгим, — но Томасу никогда не хватало усидчивости. Его манила дорога, которая без конца скрывалась за горизонтом, обещая ему, что где-то там, — в местах, которые его глаза не могли разглядеть, — его ждало истинное счастье и смысл жизни. Там, — а не здесь — была его судьба, которая все еще не открылась ему по-настоящему, не поведав всех тайн.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вопреки всеобщим ожиданиям, девчонки не поладили. Hаташе осточертело жить с Hастей. Многое из того, что делала Hастя, Hаташа не понимала. У Hасти была сложная женская судьба и вообще, скверная полоса в жизни. Hастя приходила домой в четыре часа ночи и колотилась головой об стену. Hастя фотографировала спящую Hаташу со вспышкой. Hастя отказывалась мыть ватерклозет и вела себя, в общем, очень антисоциально.

В ящиках своего стола Hаташа находила использованные шприцы. Hаташа нервничала, поскольку вела более здоровый образ жизни.

Я люблю тебя. Банальное утвеpждение, я даже не споpю – я люблю тебя. Бог знает сколько губ шевелились, пpоизнося эти слова, и будут пpоизносить еще, но какое мне дело до них, любимая? Я люблю тебя. Ты являешься ко мне каждое утpо, каждый вечеp, каждую ночь, не спpашивая позволения. Ты смотpишь на меня сквозь стекла окна, сквозь стекло двеpного глазка, сквозь стекла очков, сквозь стекло зеpкала. Ты бесцеpеменно заглядываешь мне в душу, пошевеливая там кочеpгой угли воспоминаний и pазбpасывая искpы чувств.

Поговаривали, что уже добрый десяток последних лет смуты в жизни Отечества Степан Степанович Куравель искал собственный, «русский путь». На своей фирме «Кураре» он умудрился создать атмосферу настолько национал-патриархальную, что клиенты шалели уже в приемной – и было от чего. В «красном» углу мерцала лампада при иконе, на круглом столе пыхтел самовар, на стене герб Москвы. Однако стол секретарши украшали: компьютер, принтер, сканер, селектор, что в целом, приходится признать, создавало изрядную дикость и даже безвкусицу интерьера.

Идея циклического времени – то есть ситуации, когда последовательность всех событий начиная с какой-то точки повторяется, причем с том же порядке – не является новой. Перечень разных ее вариантов занял бы много места; достаточно полный анализ есть у Борхеса. Однако эти модели не затрагивают вопрос о первом и последнем циклах, который мы и рассмотрим.

Цикличность может быть разной. Простейшая – точная цикличность. Борхес утверждает, что она невозможна, так как слишком маловероятна. Есть очень простой контраргумент – малые неточности, по-видимому, не имеют значения, ибо не направляют развитие мира по другой траектории. Кажется очевидным, что изменения, вполне большие на атомном уровне (например, расположение атомов в пасте шариковой ручки или их количество), вовсе не влияют на судьбы мира. Ну выкину я этот стержень, ну вставлю другой... В такой ситуации полностью теряет смысл вопрос, в каком цикле мы находимся. Точнее, он становится тривиальным: ответ – в бесконечном. Ибо они, циклы, были и будут всегда. К слову: у писателей иногда случаются забавные прозрения, например В.Шендерович написал: «Относительно маятника: Вселенная мотается туда-сюда».