Восьмая линия

Валерий Полищук — автор документальных повестей, рассказов и очерков, знакомый читателям "Нового мира", альманаха "Пути в незнаемое", журналов "Химия и жизнь", "Знание — сила".

Только что вышла в свет его новая книга "Мастеровые науки".

— Господа бомбисты! К резиденции его превосходительства… церемониальным…ар-рш!

До отправления московского экспресса более часа, но Ипатьев уже смиренно ждет на полосатом диванчике спального купе — неистребимая привычка времен гражданской войны, когда поезда трогались с места в неизвестный момент, а останавливались где угодно, по вдохновению машиниста… Лакированная дверь не заглушает развеселую команду, что гремит в коридоре, и академик устало заключает, что если ее расслышал он, на седьмом десятке лет уже слегка тугоухий, то шутке не миновать и чьих-нибудь заинтересованных ушей в соседнем купе или на перроне. На дворе — октябрь 1929 года, за "господ" или "превосходительство" высылают из Ленинграда, что же до "бомбистов", то их можно, в зависимости от усердия сыска, трактовать очень широко, вплоть до тергруппы и высшей меры. "Бомбой Ипатьева" уже четверть века зовется разновидность автоклавов, с которой работают все в его лаборатории, но станут ли органы вникать в такую мелочь — вот вопрос.

Другие книги автора Валерий Полищук

Валерий Полищук

Контакт

Новогодняя сказка

Утренняя дорога состояла из девяти пролетов по десять ступенек каждый, а потом трехсот сорока двух шагов до станции метро. Лукомский прошагал сто шестьдесят восемь, когда его остановил осипший голос:

- Здравствуйте, Валерий Лукьяныч.

Сбившись со счета, он затормозил на гололеде и ответил раздраженно:

- Здравствуй, мальчик.

Существо в детской шапке, в громадных ботинках на тощих ногах зябко поежилось и просипело:

Валерий Полищук

Смысл-54

Михаил Петрович Рязанцев давно махнул рукой на свою внешность и потому понятия не имел о том, как меняется его оболочка. А тут пришлось ему примерять в магазине костюм, - жена уговорила, - и попал Рязанцев в кабину, где зеркала сразу с трех сторон. В кабине же, осматривая под надзором Ольги Сергеевны обнову, он увидел трех непохожих друг на друга, но одинаково неприятных мужчин. Одного - узкоплечего, с приплюснутым обезьяньим затылком, другого - с висячим носом и светящейся макушкой и третьего, хорошо знакомого, с мешками под глазами, двухдневной щетиной и начинавшей подвисать щекой. От этого наблюдения вселилось в него привычное чувство побитости.

Популярные книги в жанре Документальная литература: прочее

1. О. Д. АГАЛИ

1880 г. Москва.

На фотографии 1880 г.

Одному из незабываемых таганрогских друзей от будущего нездоровых дел мастера

Антона Чехова.

2. M. M. ДЮКОВСКОМУ

1880–1883 гг. (?) Москва.

На обороте фотографии: «И. А. Назимов. Москва».

Коллежскому Секретарю Михаилу Михайловичу

Дюковскому

от покорнейшего слуги будущего действительного статского советника

3. M. И. МОРОЗОВОЙ

Публицистический талант И. Г. Эренбурга с особой яркостью развернулся в годы Великой Отечественной войны. В настоящую книгу вошли его статьи и корреспонденции, написанные в эти годы для зарубежной печати. Несмотря на большую отдаленность от нас событий по времени, книга, несомненно, интересна и современному читателю, так как это летопись мужества советского народа в дни тяжелых испытаний, созданная по горячим следам, в огне событий. Второе издание книги «Летопись мужества» дополнено статьями И. Эренбурга, разысканными в архивах уже после выхода в свет в 1974 году первого издания этого сборника.

Эту книгу написали заместитель Генерального прокурора СССР Н. В. Жогин и журналист А. А. Суконцев. В ней — рассказы об ошибках и преступлениях, о нелегких человеческих судьбах, о бессонных ночах, об операциях с риском для жизни, о кропотливом и увлекательном труде тех, кто всегда на переднем крае борьбы со всяческим отребьем, кто охраняет труд и покой наших людей.

В книге действуют многие следователи и прокуроры, работники уголовного розыска и органов борьбы с хищениями социалистической собственности. Мужественные, самоотверженные люди, они сумели раскрыть самые, казалось, запутанные преступления, обезопасить матерых рецидивистов, помогли стать на ноги не одному оступившемуся человеку.

Что лучше — стоять на улице и смотреть в окно своей комнаты или стоять у окна своей комнаты и видеть мир? К вопросу о «камерности».

Он был поэтом в душе, но у него получались только первые строчки.

Век пиши — век учись.

Писатель-рецидивист.

Выдумывать — легче, чем думать.

Поэзия — бегство от опыта.

Кино отучило меня от кино.

Дирижер рисует музыку палочкой.

Иногда хочется прожить подольшe не для тoгo, чтобы увидеть новое, а чтобы полнее изучить старое.

Господа народные представители. Тысячи казачьих семей и десятки тысяч детей казацких ждут от Государственной Думы решения вопроса об их отцах и кормильцах, не считаясь с тем, что компетенция нашего юного парламента в военных вопросах поставлена в самые тесные рамки. Уже два года как казаки второй и третьей очереди оторваны от родного угла, от родных семей и, под видом исполнения воинского долга, несут ярмо такой службы, которая покрыла позором все казачество. История не раз являла нам глубоко трагические зрелища. Не раз полуголодные, темные, беспросветные толпы, предводимые толпой фарисеев и первосвященников, кричали: «Распни Его!»… — и верили, что делают дело истинно патриотическое; не раз толпы народа, несчастного, задавленного нищетой, любовались яркими кострами, на которых пылали мученики за его блага, и, в святой простоте, подкладывали вязанки дров под эти костры или, предводимые правительственными агентами, на наших глазах обливали керосином и поджигали общественные здания, в которых находились люди, неугодные правительству. Скорбь и ужас охватывают сердце при виде таких трагических зрелищ, невольно вспоминается грозный символ Евангелия: «Жернов на шею совратителя этой темноты». Но еще более трагическое зрелище, на мой взгляд, представляется, когда те люди, которые, хорошо сознавая, что дело, вмененное им в обязанность, если страшное, позорное дело, все-таки должны делать его, должны потому, что существует целый кодекс, вменяющий им в святую обязанность повиновение без рассуждения. Прежде всего, подчинение, слепое подчинение, которое признается исполнением служебного долга, верностью данной присяге. В таком положении находятся люди военной профессии, в таком положении находятся и казаки. Главные основы того строя, на которых покоится власть нынешнего командующего класса над массами, заключаются в этой системе безусловного повиновения, безусловного подчинения, безусловного нерассуждения, освященного к тому же религиозными актами. Молодые люди, оторванные от родных мест, от родных семей, прежде всего, обязываются присягой, религиозной клятвой, главное содержание которой, по-видимому, заключается в том, чтобы защищать отечество до последней капли крови и служить Государю, как выразителю идеи высшей справедливости и могущества этого отечества. Но затем идет особый гипнотический процесс, который подменяет это содержание другим — слепым, механически-рефлекторным подчинением приставленным начальникам. Особая казарменная атмосфера с ее беспощадной муштровкой, убивающей живую душу, с ее жестокими наказаниями, с ее изолированностью, с ее обычным развращением, замаскированным подкупом, водкой и особыми песнями, залихватски-хвастливыми или циничными, — все это приспособлено к тому, чтобы постепенно, пожалуй, незаметно, людей простых, открытых, людей труда обратить в живые машины, часто бессмысленно жестокие, искусственно озверенные машины. И, в силу своей бессознательности, эти живые машины, как показал недавно опыт, представляют не вполне надежную защиту против серьезного внешнего врага, но страшное орудие порабощения и угнетения народа в руках нынешней командующей кучки. Теперь представьте себе, что этот гипнотический процесс обращения человека в машину, в бессознательное орудие порабощения или истребления совершается не в тот сравнительно короткий срок, который требуется на пребывание в казармах, на отбытие воинской повинности, но десятки лет или даже всю жизнь! Какой может получиться результат? Результат такой, какой мы видим в лице современного казачества: казак, и находясь в казармах, и находясь дома, должен прежде всего помнить, что он не человек, в общепринятом высоком смысле слова, а нижний чин, только нижний чин, так называемая «святая серая скотина». С семнадцати лет он попадает в этот разряд, начиная отбывать повинность при станичном правлении, и уже первый его начальник — десятник из служилых казаков, — посылая его за водкой, напоминает ему о царской службе и о его, нижнего чина, обязанностях — в данном случае, исполнить поручение быстро и аккуратно. 19 лет казак присягает и уже становится форменным нижним чином, поступая в так называемый приготовительный разряд, где его муштруют особые инструктора из гг. офицеров и урядников. Воздух вокруг него насыщается пряными словами начальственного происхождения: его приучают смотреть бодро, «есть глазами начальника», приучают иметь вид бравый и воинственный, его «поправляют» руками, так что он здесь впервые практически ознакомляется с принципом прикосновенности личности. Затем следует служба: в первоочередных полках — четыре года, во второочередных полках четыре года, в третьеочередных полках — четыре года, и, наконец — состояние в запасе, всего приблизительно около четверти столетия. Даже в домашней жизни, в мирной обстановке, казак не должен забывать, что он, прежде всего, нижний чин, подлежащий воздействию военного начальства, и всякий начальник может распечь его за цивильный костюм, за чирики, за шаровары без лампас. Казак не имеет права войти в общественное помещение, где хотя бы случайно был офицер; старик казак не может сесть в присутствии офицера, хотя бы очень юного; казак не имеет права продать свою лошадь, не спросясь начальства, хотя бы эта лошадь пришла в совершенную негодность; но зато казак имеет право быть посаженным на несколько дней в кутузку за невычищенные сапоги или запыленное седло. Здесь не раз упоминалось о гнете земских начальников. Что такое земский начальник по сравнению с нашим военным администратором, для которого закон не писан ни в буквальном, ни в переносном смысле, с военным администратором, при посещении которого воздух станицы насыщается трехэтажными словами, обращенными как к казаку, еще не отбывшему своих военных обязанностей, так и к старику, его отцу. Я как сейчас вижу перед собой эти знакомые фигуры, вижу и молодого казака в чекмене, в шароварах с лампасами, в неуклюжих сапогах, голенища которых похожи на широкие лопухи, и старика, его отца, униженно упрашивающего «его высокоблагородие» принять представленную на смотр лошадку. А «его высокоблагородие», сытый, полупьяный, подчищенный офицер, не принимает лошади, находя ее или недостаточно подкормленной, или обнаруживая в ней скрытые пороки, известные только ему одному. А нижнему чину-казаку и старому отцу его предстоят новые затраты, истощающие хозяйство, новые заботы о сокрушении об исправности снаряжения. Ведь казак на алтарь отечества несет не только свою силу, свою молодость и жизнь, он должен предстать на сей алтарь во всеоружии нижнего чана, в полном обмундировании, на свой счет сделанном, со значительной частью вооружения и даже с частью продовольственного запаса. И он берет у своей семьи, у своих детей на снаряжение сотни рублей, и сколько крепких казачьих хозяйств, в которых не было недостатка в сильных молодых работниках, разорялись на долгие годы, именно в силу того, что эти молодые, сильные работники должны были унести на царскую службу почти все сбережения, скопленные целым рядом поколений. И, разоряя казака, начальство постоянно внушает ему, что это делается во имя его долга перед отечеством, во имя военного звания, во имя его присяги; внушает, дабы в забитой и темной голове казака ничего, кроме благоговения к своим разорителям, не было, дабы ни тени сомнения, тем паче ропота, в законности этого не возникало. Никакая казарма, никакая солдатская муштровка не может идти в сравнение с этим своеобразным воспитательным режимом, сковавшим все существование казака. Чтобы сохранить человеческий облик в этих условиях, нужна масса усилий. Эта беспощадная муштровка тяготеет над каждым казаком около четверти столетия, тяготела над его отцом и дедом — начало ее идет с николаевских времен. Она постоянно истощает хозяйство его, а главным образом — опустошает душу. Ею окрашено существование казака в молодые годы и в старости, потому что едва успеет казак отбыть свою службу, как подходит служебный возраст брата, а там детей, внуков. И все это сопровождается значительными затратами, разоряющими хозяйство, унизительными понуканиями, напоминаниями начальства. Такие понукания проникают решительно все циркуляры, или — на военном языке — приказы по военному ведомству, приказы, в которых разные титулованные и нетитулованные казнокрады напоминали казакам об их долге, забывая о своем собственном. Вне этих приказов казак немыслим. Всякое пребывание вне станицы, вне атмосферы этой начальственной опеки, всякая частная служба, посторонние заработки для него закрыты, потому что он имеет право лишь кратковременной отлучки из станицы, потому что он постоянно должен быть в готовности разить врага. Ему закрыт также доступ к образованию, ибо невежество было признано лучшим средством сохранить воинский казачий дух. Как было уже сказано, в 80-х годах несколько гимназий на Дону — все гимназии, кроме одной, — были заменены низшими военно-ремесленными школами, из которых выпускают нестроевых младшего разряда. Даже ремесло, и то допускалось особое — военное: седельное, слесарно-ружейное, портняжное, и то в пределах изготовления военных шинелей и чекменей, но отнюдь не штатского платья. Кроме того, нужно прибавить, что не только вся администрация состоит из офицеров, но в большинстве случаев интеллигентный или, лучше сказать, культурный слой приходится тоже на долю казачьих офицеров. Казачьи офицеры… они, может быть, не хуже и не лучше офицеров остальной русской армии; они прошли те же юнкерские школы с их культом безграмотности, невежества, безделия и разврата, с особым военно-воспитательным режимом, исключающим всякую мысль о гражданском правосознании. Когда-то в старину казачьи офицеры, правда, стояли довольно близко к подчиненной им в строю массе. Узы единой родины, одинаковые условия труда, почти одинаковое образование — все это сближало их тесно с казаками. Но современный военный режим все это уничтожил в интересы офицера резко отделил от интересов казака, даже противопоставил их, и недоверие к офицеру теперь резко сквозит во всех общественных отношениях казака. Освободительное движение захватило нескольких идеалистов в казачьих офицерских мундирах, глубокой скорбью болевших за свой родной край, за темных сограждан-станичников. Но где они? Ныне они, эти офицеры, сидят по тюрьмам. Что же сказать об остальной офицерской массе? Лучше ничего не говорить. Военно-административная среда, правда, выдвинула несколько блестящих имен, но исключительно на поприще хищения и казнокрадства.

На исходе дня 20 сентября 1966 года в посольство Кубы в Москве поступила телеграмма:

«Из Темиртау Кемеровской. Дорогие товарищи, имею честь предупредить вас опасности появления очень сильного урагана Карибском море конце третьей декады сентября. Начальник метеостанции Горной Шории Дьяков».

Работники посольства были озадачены: что это — шутка или предвидение ученого?

На подробной карте Советского Союза, среди горных кряжей Кузбасса, едва видна крапинка, обозначающая поселок Темиртау. По самым скромным подсчетам, от крапинки до Кубы добрых пятнадцать тысяч километров. Может, этот Дьяков самостоятельно запускает метеорологические спутники Земли, которые докладывают ему о состоянии атмосферы на всем земном шаре?

Чертов источник бьет из-под земли возле санатория «Борково» — в прошлом «Luisenbad» — в Полчин-Здруе. Источник старый, заброшенный, в глубине зеленоватый — в воде много железа. В январе или начале февраля 1944 года к нему подбежала смеющаяся девочка в красном пальтишке. И стала звать по-немецки свою младшую сестренку посмотреть на чудо: кругом снег и лед, а тут из земли вытекает вода. Алисе в то время было пять лет, Доре — на полтора года меньше. Обе светловолосые, бойко щебетали по-немецки, только

«Удивительная простота нравов наблюдается в нашей политической жизни! Разительные примеры этому дает на-днях организовавшаяся новая Государственная дума. ...В самом деле, мы так привыкли думать, что Россия в потенции хранит неисчерпаемый источник культурных сил и богатств, и вдруг на спине ее взгромоздился такой «парламент», в котором большинство одарено одной добродетелью: прекрасно владеть «резиной». А ведь принято предполагать, что в парламенте собирается цвет всей страны, гордость ее.»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вышел в свет роман Ури Шахара «Мессианский квадрат», подкидывающий христианству еще одну, еврейскую, версию евангельских событий. Соблазнительная мысль – найти старинную рукопись? «Второзаконие» («Дварим»), «Зоар», «Аналитики» Аристотеля были найдены случайно. Не найдись эти книги, европейская философия и теология стали бы развиваться совсем иначе.

Так же случайно были обнаружены кумранские рукописи, пролежавшие в пещере две тысячи лет. А когда бедуины обнаружили свитки, некому было их всучить. Никто не хотел покупать старую рухлядь. Потом наконец нашелся специалист, профессор Иерусалимского университета. Он купил четыре свитка – и сразу всё понял. А потом еще много лет Ватикан прятал эти рукописи и дрожал над ними, боясь, очевидно, что обнародование свитков переиначит самое христианство... Как говорит один из персонажей романа «Мессианский квадрат», «судьбу рукописи предопределяют духовные запросы людей. Если рукопись не найдется, ее придумают».

Ури Шахар взял да и придумал такую рукопись. Она объясняет все нестыковки священных текстов и соотносит между собой всех Иисусов, живших 2000 лет назад: дает разгадку личности Учителя Праведности из кумранской общины, а также объясняет, кто был Йешу из Нацрата, описанный в Талмуде.

Простые и эффективные рецепты, собранные в этой книге, помогут вам в профилактике и лечении различных заболеваний мужской половой системы и сексуальных расстройств.

За несколько недель вы сможете восстановить свои силы и вновь почувствовать себя полноценным мужчиной!

Книга представляет собой прозаический этюд о выдающемся мастере отечественного футбола 80-х – 90-х годов Федоре Федоровиче Черенкове – полузащитнике московского «Спартака», почитаемом болельщиками разных клубов и названном ими «народным футболистом России».

Цивилизация, отнюдь не уступавшая западноевропейской в Средние века — и, напротив, во многом ее превосходившая.

В школах Константинополя обсуждали тончайшие нюансы литературного и философского наследия Платона, Сократа и Гомера, — а в Западной Европе еще не была создана даже «Песнь о Роланде». В византийскую столицу — величайший центр культуры, торговли, науки и ремесел — текли реки золота, византийские армии множество раз противостояли вражеским силам, готовым вторгнуться в Европу. И именно Византия была последним щитом между христианской Европой и мусульманским Востоком.

Читая увлекательную книгу Ларса Браунворта, читатель словно сам оказывается на улицах и во дворцах Константинополя в интересные периоды истории Ромейской империи…