Ворон – Воронель

Введите сюда краткую аннотацию

Отрывок из произведения:

Ю. Даниэль. Письмо из лагеря

ПОЭЗИЯ

«Я не хочу…»

«Запахи детства…»

«С моим житьем…»

К началу грозы

Папоротник I

Папоротник II

Предчувствие погрома

Монолог Христа

Игарка I, II

«Меня пугает власть моя…»

«Бывает, что вещи меня ненавидят…»

Вариации на тему Золушки

После кино

«Я буду делать всё как все…»

Одержимые

Московский день

Новогоднее

Неровен час

Другие книги автора Нина Абрамовна Воронель

«Роман „Глазами Лолиты“ занимает особое место и в творчестве Нины Воронель, и в современной русской литературе. Новая проза о Лолите — другая, не набоковская. Нина Воронель смотрит на драматургию неравных отношений зрелого мужчины и девочки-подростка не глазами сжигаемого страстями Гумберта Гумберта (в романе — Юджина), а глазами вовлеченной в круговерть взрослых любовных коллизий Светки-нимфетки.»

Евгений Бень, «Информпространство». Москва.

Нине Воронель повезло – она всегда оказывалась в нужное время в нужном месте. А может, у нее просто такой острый глаз и острый язык, что всякое описанное ею место и время начинают казаться нужными и важными. Часть этой книги была издана в 2003 году издательством «Захаров» под названием «Без прикрас» и вызвала скандал, длящийся до сегодняшнего дня. Скандал был предрешен еще до выхода книги, когда одна ее глава – о Синявском и Даниэле – была опубликована в «Вопросах литературы». Кумиры ушедшей эпохи предстают у Воронель людьми, исполненными разнообразных страстей, как и положено людям. Три качества отличают рассказчицу: бесстрашная откровенность, психологическая проницательность и страсть к разгадыванию тайн.

Отсюда и оглушительный успех книги. Главное в ней – «притяжение текста», неземной магнетизм, когда толстый том читается на одном дыхании. Так и написал Нине Василий Аксенов: «Спасибо за книгу… Читателю, вроде меня, трудно оторваться… Вам удалось написать легкую, полную юмора и воздуха книгу о нашем времени…».

Молодой израильский парашютист-десантник Ури проводит отпуск в Европе. На обратном пути, он по дороге в мюнхенский аэропорт, ввязывается в драку с группой немецких «бритоголовых» и выпрыгивает из поезда на ходу. После долгих блужданий по запутанным тропкам, Ури попадает в старинный замок, затерянный в лесном заповеднике. Хозяйка замка, местная ведьма Инге, завораживает его своей красотой и колдовским искусством, и он остается у нее. Но их счастье омрачено зловещей тенью тайн, древних и современных, скрывающихся в подземных лабиринтах замка. Все это затягивается в драматический клубок на фоне вечной вражды между обитателями замка и жителями соседней деревни. Когда в этот клубок вплетается история международного террориста Карла, Ури поневоле приходится стать сыщиком. «Раскрутка» сюжета столь непредсказуема, что вспоминается великая мастерица плетения подобных кружев – Агата Кристи.

Мама утверждает, что я — урод. Не в смысле внешности, — она не спорит, что я вполне хорошенькая, не хуже, чем она. Нет, она утверждает, что я урод психологический. И говорит это так сердито, будто это не она воспитала меня уродом, а я стала им сама, по собственной злой воле. Но каждому, кто узнает подробности моего рождения и детства, немедленно станет ясно, что ничего иного из меня получиться просто не могло.

Мама моя была миловидная русская девочка из города Москвы, которая жила обычной скудной жизнью московской девочки из бедной семьи, пока в нее не влюбился мой папа — младший секретарь ГДР-овского посольства в России. И тут закрутилась такая канитель, что вся наша жизнь превратилась в сущий ад — и папина, и мамина, и моя. Папина потому, что его очень быстро выслали из России назад в ГДР, а он ужасно страдал, так как жить не мог без моей мамы. Мамина потому, что когда папу выслали, она уже была сильно беременна, и соседи, а под горячую руку и бабушка — мамина мама, обзывали ее шлюхой и немецкой подстилкой. А моя потому, что когда маме и папе советские власти наконец разрешили пожениться, мне уже исполнилось три года — на их свадьбе, которую праздновали одновременно с моим днем рождения, в торт пришлось воткнуть целых три свечки.

Местный хулиган Гробман гордо ехал по Тель-Авиву на белом коне, за ним весело приплясывала небольшая, но яркая процессия соучастников. Кудрявую голову хулигана украшал венок из живых цветов, конь под ним потряхивал белой гривой, в которую артистическая рука любящей супруги Ирины Гробман-Врубель-Голубкиной вплела алые ленты, соучастники нестройно скандировали непонятное на русском языке. Ивритоязычная уличная толпа обтекала процессию без излишнего любопытства - мало ли у нас в стране чудаков? Им, невеждам, было невдомек, что это русские авангардисты отмечают столетие со дня рождения Председателя Земного Шара Велимира Хлебникова.

Как-то, приехав на пару недель в Нью-Йорк, мы с Сашей пригласили к себе писателя Марка Гиршина, незадолго до того приславшего нам рукопись своего романа «Брайтон Бич». К тому времени мы не только выпускали в свет журнал «22», но порой даже на заработанные журналом деньги издавали книги полюбившихся нам писателей-эмигрантов.

В тот приезд мы остановились в недорогом отеле «Роджер Вильямс», похвалявшегося тем, что в каждом его номере есть небольшая кухня – китченетт. Слово это можно было бы с легкостью расколоть на два – китчен(то-есть кухни) нет, тем более, что так оно и было. Вместо кухни был узкий стенной шкаф, стыдливо прикрывавший закопченную электрическую плитку на две конфорки, оснащенную помятой алюминиевой кастрюлькой и прогоревшей почти до дыр алюминиевой же сковородкой. Над этим великолепием простирал свои крылья распознаватель дыма, который при первой же попытке поджарить кусок мяса начинал истошно завывать дурным голосом, призывая на помощь неустанно стоящего на противопожарной страже дежурного администратора.

Вместо того, чтобы вытащить влажную салфетку из крестообразной прорези в крышке, Габи зачем-то открутила всю крышку, и изумленено уставилась на витой бумажный жгут, ползущий к прорези из сердцевины коробки. «Совсем голову потеряла!» — чуть было не воскликнула она, пытаясь вернуть крышку на место. Но сдержалась и во-время прикусила язык, — вовсе ни к чему было подавать Дунскому лишний повод для придирок. Он и так придирался к ней по любому поводу и без с тех пор, как его выгнали из газеты.

Блаженной памяти Советская страна была велика и разнообразна, как пейзажами, так и народонаселением. И мне пришлось неплохо ее истоптать – в основном пешком, с рюкзаком за плечами. Некоторые из увиденных мною картин и услышанных по пути речей достойны, как мне кажется, быть увековечены.

Мужчинам никогда не сидится на месте, и нам, многострадальным их подругам, приходится с этим смиряться. Одна моя приятельница, женщина простая и мудрая, очень точно выразила идею смирения, когда ее муж, забросив уроки японского языка, начал брать уроки ныряния с аквалангом:

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

© Перевод с испанского B.Г. Эренбурга, 1939

© Перевод с немецкого Д.Бродского

© Перевод с немецкого Т. Спендиаровой

© Перевод с немецкого Ф.И. Тютчева, 18??

© Перевод с немецкого А. Кочеткова

© Перевод с немецкого А. Кочеткова

© Перевод с немецкого А. Кочеткова

© Перевод с немецкого А. Кочеткова

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лукашенко со славянским упорством, одержимый священной идеей Союза, сращивает своей страстью, жизнью и кровью растерзанное тело СССР. Как героический машинист, вцепился в разорванную сцепку вагонов, жилами и костями удерживает целостность состава, на который напали бандиты. НАТО замуровало Россию в огромном континентальном мешке, страшится соеденению двух государств, их совместному прорыву на Запад. Олигархи с двойным гражданством отняли у русских заводы, недра, родную культуру, национальную власть. Ненавидят Лукашенко, сохранившего для белорусов заводы, прессу, народные песни. Клевещут на Договор, нашептывают гадости в полуоглохшее ухо Ельцина, трепещут при одном виде "батьки" за свои наворованные кошельки. Телеканалы, напоминающие кишки, по которым катятся отбросы и смрад, оскорбляют Лукашенко. Льют яд, то по каплям, то целыми лоханками. Отравляют колодцы народной веры в славянский Союз. Фракция "Яблоко", пятнистая, как штаны натовского офицера, всем своим выводком удочеренная Олбрайт, сыплет песок в подшипники Договора.

В последние месяцы тема НАТО стала одной из самых острых тем, наполнивших политические и идеологические дискуссии России. Заявление Юргенса о том, что России необходимо вступать в Североатлантический блок, взорвало общественное сознание, возродило массу полузабытых мифов, вспышку старинных фобий, питает подозрительность общественного мнения России относительно истинных намерений российской власти: уж не задумал ли господин Юргенс сменить рубиновые кремлёвские звёзды на чёрные игольчатые звёзды, являющиеся эмблемой НАТО?

Лана — древнее, мистическое имя, символ таинств языческой веры, воплощение Великой праматери Природы, тихая лань с христианским крестом меж рогов… Она же — современная девушка, прошедшая страшный путь предательства и боли, продавшая душу дьяволу и вечно обреченная платить по счетам собой. Но только ей дано встать поперек воли самой Астарды, остановить неугасимую ненависть буддистского бога войны Махагалы…

В четвертом романе из серии о Фредрике Дрюме главный герой переживает удивительные приключения в пирамиде Хеопса в Египте.