Вопрос о тождестве мышления и бытия в домарксистской философии

Вопрос о тождестве мышления и бытия в домарксистской философии

Диалектика — теория познания. Историко-философские очерки. Москва, 1964, с. 21–54

Отрывок из произведения:

Вопрос о тождестве мышления и бытия занимает важное место в истории философии. Касаясь этого вопроса, Ф. Энгельс писал: «В состоянии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших представлениях и понятиях о действительном мире составлять верное отражение действительности? На философском языке этот вопрос называется вопросом о тождестве мышления и бытия. Громадное большинство философов утвердительно решает этот вопрос»[1].

Рекомендуем почитать

Это очень старый вопрос — об отношении красоты, добра и истины. В наши дни он формулируется чаще как вопрос об отношении искусства, этики и науки. Но это тот же самый вопрос.

Философия Гегеля и современность. Москва, 1973, с. 120–144

Статья опубликована в книге "Наука и нравственность" (Москва, 1971) из серии "Над чем работают, о чем спорят философы".

Современные зарубежные концепции диалектики. Критические очерки. Москва, 1987, с.133 — 163

Общество и молодежь. Москва, 1968, с. 258–279

Культура чувств. Москва, 1968, с. 21–44

Другие книги автора Эвальд Васильевич Ильенков

Как научить ребенка мыслить? Какова роль школы и учителя в этом процессе? Как формируются интеллектуальные, эстетические и иные способности человека? На эти и иные вопросы, которые и сегодня со всей остротой встают перед российской школой и учителями, отвечает выдающийся философ Эвальд Васильевич Ильенков (1924—1979).

С чего начинается личность. Москва, 1984, с. 319–358

Одной из важнейших задач советских философов по-прежнему остаётся завещанная В.И. Лениным разработка систематически развёрнутого изложения диалектики как логики и теории познания современного материализма. Определённым вкладом в решение этой проблемы явится новая книга доктора философских наук Э.В. Ильенкова. В ней излагаются результаты многолетних исследований автора в области истории формирования диалектической логики, рассматриваются существенные стороны марксистско-ленинской теории диалектики. Как и другие работы автора, книгу отличает содержательный анализ и доступное изложение самых сложных проблем философии.

Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся проблемами философии.

Текст приведён по изданию 1974 года (авторский). Издание 1984 года подверглось идеалистической редакторской правке и не рекомендуется к чтению.

Философия. Философский словарь.2е изд. Москва, 1968, с. 378–379

Введите сюда краткую аннотацию

Настоящая книга принадлежит молодому научному работнику, посвящающему свои исследования вопросам диалектической логики. Нет нужды здесь специально останавливаться на значении разработки этой важной области марксистской философской науки. Как запросы дальнейшего развития естествознания и общественных наук, так и потребности современной общественной практики настоятельно выдвигают проблемы диалектической логики на один из первых планов. На это указывал еще В.И. Ленин, требуя от философов-марксистов максимального внимания к этим проблемам. Ленин же в своих «Философских тетрадях» и других трудах оставил ценнейшие указания относительно того, по каким линиям должна вестись эта работа.

Мечтая о мыслящей машине, столь же, а может быть, и еще более совершенной, чем человек, многие кибернетики исходят из представлений, будто мыслит мозг. Поэтому им кажется, что достаточно построить модель мозга, чтобы получить и искусственное мышление.

Увы, нет. Ибо мыслит не мозг, а человек с помощью мозга. Тем теоретикам, которые не усматривали большой разницы между тем и другим, Л. Фейербах уже более ста лет назад предлагал проделать несложный мысленный эксперимент. Попробуйте вырезать мозг из тела человека, положите его на тарелку и посмотрите – будет ли он мыслить?

Способность мыслить не наследуется человеком вместе с мозгом, эта способность не «закодирована» в нем генетически, биологически. Она «наследуется», передается от поколения к поколению совсем другим путем – через формы предметного мира, созданного трудом, через тело цивилизации.

Чтобы отдельный мозг обрел способность мыслить, его обладатель должен быть с детства включен в систему общественно-человеческих отношений и развит в согласии с ее требованиями и нормами.

Абстракция. Философская энциклопедия, т.1, с. 12–13

Всеобщее. Философская энциклопедия, т.1, с. 301–304

Популярные книги в жанре Философия

Дмитрий НАЗИН

ПОЛТЕРГЕЙСТ

Стекло оглушительно взорвалось, что-то грохнуло в стену, разлетелась гипсовая тарелка, висевшая на ней, - и рикошетом долбануло по непочатой бутылке шампанского - мокрые осколки шипя обдали пригнувшихся гостей...

Посреди стола мирно лежал похожий на картофелину булыжник.

И началось ЭТО.

Мужики зло рванули к окнам: ну как стерпеть такое хамство?

На улице никого не было. Никого.

Дмитрий НАЗИН

СЕНСИТИВ И ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ

Я ничего не собираюсь доказывать

для меня ясно, что эти явления

существуют и в тысячный раз пов

торять одни и те же аргументы я не наме

рен вовсе. Давайте и мы договоримся: эти

явления есть, а я рассказываю только о

моральной атмосфере, что царит внутри

этого для многих необычного мира. Заранее

прошу не искать сходства с персонажами

моего эссе людей конкретных и известных

Хосе Ортега-и-Гассет

Летняя соната

Некоторые люди словно бы явились из далекого прошлого. Случается, что нам даже легко определить, в каком веке им следовало бы родиться, а про них самих мы говорим, что это - человек эпохи Людовика XV, а тот - Империи или времен "старого режима". Тэн преподносит нам Наполеона как одного из героев Плутарха[1]. Дон Хуан Валера весь из XVIII века: холодная желчность энциклопедистов и их же благородная манера изъясняться. Дух этих людей словно выкован в другие эпохи, сердца принадлежат давно ушедшим временам, которые они умеют воссоздать куда ярче, чем вся наша историческая наука. Эти чудом сохранившиеся люди обладают очарованьем прежних дней и притязательностью изысканных подделок. Дон Рамон дель Валье-Инклан - человек эпохи Возрождения. Чтение его книг наводит на мысли о людях тех времен, о великих днях истории человечества.

Хосе Ортега-и-Гассет

Мысли о романе

Недавно Пио Бароха[*В газете "Эль Соль". Позднее он откликнулся на мои замечания в теоретическом предисловии к роману "Корабль дураков"] напечатал статью о своем последнем романе, "Восковые фигуры", где, во-первых, выражает озабоченность проблемами романной техники, а, во-вторых, говорит, что хочет, следуя моим советам, написать книгу в tempo lento[1]. Автор намекает на наши разговоры о современной судьбе романа. Хотя я не большой знаток литературы, мне не раз приходилось задумываться об анатомии и физиологии этих воображаемых живых организмов, составивших самую характерную поэтическую фауну последнего столетия. Если бы люди, непосредственно решающие подобные задачи (романисты и критики), снизошли до того, чтобы поделиться своими выводами, я бы никогда не решился предложить читателям плоды моих случайных раздумий. Однако сколько-нибудь зрелых суждений о романе пока не видно: может быть, это придает некую ценность заметкам, которые я вел как попало, отнюдь не собираясь кого-либо чему-либо научить.

Книга дает характеристику творчества и жизненного пути Томаса Пейна — замечательного американского философа-просветителя, участника американской и французской революций конца XVIII в., борца за социальную справедливость. В приложении даются отрывки из важнейших произведений Т. Пейна.

Природа - её стабильность, справедливость и красота - мера всех вещей.

Природа воспитывает. Эту вечную истину никто и не пытался опровергнуть. Но и применить её к делу тоже никто по-настоящему не смог. Человеческая цивилизация пошла вкось, не приняв, не поняв этого могучего свойства Природы, не использовав данных ею возможностей. Почему? Может, в этом не было крайней нужды?

Сегодня, в пору жесточайшего экологического кризиса, мы опять задаёмся вопросом: насколько обоснован такой взгляд, не утопия ли это, реально ли привлечение законов Природы ко всем сторонам жизни человеческого общества. Именно Природы - а не окружающей среды.

Пока что ограничиваемся прописными истинами: природу нужно сохранять чистой для нашего же здоровья; зверей и птиц нужно любить, поскольку они братья наши меньшие.

А надо бы воспитывать понимание Природы как основного начала жизни, определяющего и объясняющего бытие всего сущего и все человеческие отношения, наши обычаи, интеллект, психику, наши удачливость и невезенье, самочувствие, способности, да буквально всё, вплоть до внутренней и внешней политики.

Природа в своем вечном движении от простого к более сложному, более гармоничному и совершенному позволяет человеку лучше ориентироваться в жизни и достигать успеха без нарушения правил нравственности и порядочности.

Есть ли резон в такой постановке вопроса? И сможет ли действительно такой критерий - от Природы - изменить жизнь человечества к лучшему. Это не возврат к старине, не повторение азов, а движение к более совершенному.

Сейчас почти все науки, подойдя к очередному перевалу, замедлили ход. У молодёжи создалось тоскливое ощущение исчерпанности простора для поиска и дерзаний. Обновлённый союз с Природой снимет эту исчерпанность, он даст массу материала , новое мощное освещение всего поля наук, вызорит, высветит самые потаённые связи , откроет возможности новых продуктивных сближений , освежит, оживит, украсит, усилит тягу к знаниям как залогу будущего.

Еще некоторое время назад неравнодушные приверженцы традиционной европейской культуры были убеждены, что время перфоманса, пастиша, коллажа и буйства означающих воцарилось надолго, что, выражаясь словами из песни Е. Летова, «пластмассовый мир победил» окончательно. Постмодернисткая тенденция симулякризации культуры в конце XX – начале XXI вв. привела к созданию разветвленной виртуальной среды, надстроив дополнительные символические этажи над исходной реальностью и включив в бытие постсовременного человека полностью искусственные нечеловеческие миры. Казалось бы, «старый добрый» символ окончательно потерял значение с неизбежным уходом духовной жизни в виртуальную реальность, которая, по меткому замечанию В. А. Емелина, представляет собой ризоматическое киберпространство симулякров, где наступает смерть и децентрация субъекта [3]. Однако наличествующая культурно-политическая ситуация сосредоточивает наше внимание на возрождении и возвращении смыслов сданным, было, в утиль символическим формам.

В монографии обосновывается представление о том, что между степенями сложности технологий, практикуемых социумами в истории, и демографическим состоянием этих социумов издавна существовало определенное количественное соответствие. Подобная демографо-технологическая зависимость позволяет объяснить закономерную корреляцию главнейших технологических революций с демографическими взрывами. Один из них — неолитический — послужил причиной возникновения производящего хозяйства. Дальнейшее демографическое развитие ближневосточных обществ по демографо–статистическим причинам создало основу для общественного разделения труда. Этот разрушительный для целостности социума процесс был нейтрализован путем заключения социума в матрицу городской цивилизации, понимаемой как предметная форма структуры общества разделенного труда. Предложены оригинальные объяснения генезиса ведущих форм духовной жизни ранней цивилизации.

Для научных работников, всех, интересующихся проблемами генезиса цивилизации и культуры.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Издательская иллюстрированная обложка. Отличная сохранность. Первое издание. Автор предлагаемой книги — один из самых интересных писателей в эмиграции, своеобразный, ни на кого не похожий Василий Семенович Яновский, 1906–1989 гг., прозаик, мемуарист. Попал в эмиграцию в 1922 году, перейдя нелегально польскую границу вместе с отцом и двумя сестрами. Проведя четыре года в Польше, он переехал во Францию и поселился в Париже, где закончил медицинский факультет и получил степень доктора медицины в 1937 году. Писать прозу Яновский начал в 18 лет. В Париже он втянулся в литературную жизнь и сблизился с поэтами-монпарнасцами Дряхловым, Мамченко, Поплавским, завел знакомства среди писателей «старшего» поколения, посещал «воскресения» Мережковских, выступал с чтением своих произведений на литературных собраниях «Союза молодых писателей и поэтов» и художественных вечерах… Его первая книга, повесть «Колесо» вышла при содействии писателя М. Осоргина в 1930 году и встретила благосклонную реакцию критики. В оценке остальных книг Яновского критики (Ходасевич, Адамович…) отмечали явную большую одаренность писателя, но и недостатки, создавшие ему репутацию последователя Л. Андреева и Арцыбашева. После вторжения немецких войск во Францию Яновский перебрался в США, где он плодотворно работал и сотрудничал в русских зарубежных периодических изданиях

Нью-Йорк, «Серебряный век», 1982.

Проблема отношения языка к мышлению в концепции Гегеля. Москва, 1964, с. 21–54

Капитал К. Маркса. Философия и современность. Москва, 1968, с. 186–213

Некоторые проблемы диалектики. Москва, 1973, с. 4–39