Волшебные стихи

Вячеслав Киктенко

Волшебные стихи

Краткое предварение к "Волшебным стихам"

Есть Волшебные сказки. Есть детские игры с их волшебными заклинаниями,

считалками. Самое удивительное то, что отойдя во владения детства из области

вполне "взрослой" - ритуальной, эти считалки, приговорочки, заклинания (

"Вышел месяц из тумана...", "На золотом крыльце сидели..." и многие, многие

другие) проходят с нами через всю жизнь. А модель детских игр - прятки,

Другие книги автора Вячеслав Киктенко

Вячеслав Киктенко

Берега

"Из дурака и плач смехом прет"

"Дураку счастье, умному Бог даст"

"Тихая вода берега подмывает"

Полистать бы, как в сказке, ту книгу чудес,

Где слова скачут с пиками наперевес

На врагов человеческой совести,

Чтобы память, как встарь, напрягла тетиву,

Сквозняками веков шевельнуло главу

Про легенду о доблестном воинстве.

Там за каждой звездой зоркий ангел сидит,

Вячеслав Киктенко

Предместье

"Только все неотступнее снится

Жизнь другая - моя не моя..."

Александр Блок. "Соловьиный сад".

...а что и вспомнишь - по весне,

Среди беседки, при луне,

Еще совсем нестарый

Стою себе с гитарой.

Не отворяет двор окон.

Зарос плющем ее балкон.

И слушает меня алкаш,

Один в ночи... и тот не наш.

Он будет, гад, благодарить.

Потом попросит закурить.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

(Ироническая фантастика)

Таблеточку сухого коньяка
Швырнул в стакан с водой. Через минуту
Он пил уже как в прежние века,
Прошедшие сквозь всяческую смуту.
Другой — таблетку просто проглотил,
Запив глотком кавказской минералки.
— Алкаш! — скривился первый.— Нету сил
Смотреть на вас. Манеры ваши жалки!..

Впервые — журн. «Художественное слово» (временник литературного отдела Наркомпроса), кн. I, М., 1920 (октябрь) — отрывки из поэмы: «Пролог всей книги» (гл. I, отрывок), «Вторая часть» (соответствующая главе II, отрывок) и отрывок из третьей главы.

Отдельное издание поэмы без указания имени автора — М., Гиз, 1921 г.

Авторизованные корректурные гранки отдельного издания поэмы с датой производственного отдела Госиздата: «22 ноября 1920 г.» (ЦГАЛИ).

И - свершилось: среди бела дня

Рассечена железная граница...

Шалом, Свобода! Узнаешь меня?

Иду к тебе, желанная Царица,

К твоим дарам счастливо причаститься.

Готов влюбиться я в твою красу

И поклоняться, как Прекрасной Даме.

Но та, Другая, что в себе несу,

Та, Первая, которую годами

Растил в душе, как сказочную быль,

С которой и в тюрьме свободен был,

С которою, сладчайшею из женщин,

В книгу, которая выпускается «Молодой гвардией», включены почти все стихи Ивана Рогова. Тексты их заново сверены по дошедшим до нас авторским рукописям и последним прижизненным публикациям. Таким образом, они несколько отличаются от текстов, приведенных в сборнике «Письма друзьям» и в сборнике «Пять обелисков».

Публикуются также и письма Ивана Рогова, посланные им с фронта сестре, брату и родителям.

Лена Де Винне — одно из главных литературных открытий последних лет — снова удивляет читателей. После того, как первая же ее книга «Дневник жены космонавта… З, 2, 1, Поехали!» вышла на нескольких языках и стала бестселлером, все ожидали от автора продолжения. Вместо этого Лена решила попробовать себя в новой роли и стала успешной ведущей авторской программы на бельгийском телевидении. А сегодня она открывается еще с одной стороны, представляя читателям свой первый поэтический сборник.

Деревья, камни. Калитка скрипит. Голоса:

— Спускается луна слепых собак.

Открой калитку и родись вороной.

— Кресты гнилые, дымные дома,

болотные кентавры-огоньки,

небесный дар — по твари каждой паре.

— Открой калитку и родись щенком.

— Как четверговый дождик, растворяет

приличное публичное лицо

прозрачно-каучуковая влага,

фасолинки слезинки на резинках.

— Полопались молекулы бутылки,

В настоящем издании впервые собраны под одной обложкой стихи Николая Алексеевича Тарусского (наст. фам. Боголюбов; 1903–1943). Малозаметный (или сознательно выдерживающий дистанцию) участник литературной жизни 1930-х гг., врач, путешественник, охотник, рыболов, Тарусский был поэтом редкого у нас тематического спектра: в его внешне невозмутимые описания природы вплетены эсхатологические проекции, выраженные скупым и звучным стихом. Часть стихотворений печатается впервые.

Александр Пэнн родился в 1906 году в Якутии, в Нижнеколымске. Воспитывался у деда (со стороны матери), сибирского рыбака и охотника. С десяти лет, после смерти деда, скитался по России от берегов Северного Ледовитого океана до Кавказа в поисках отца. В 1920 г. поселился в Москве, окончил среднюю школу, учился в ГИСе (Государственный институт слова), посещал Государственный техникум кинематографии, занимался боксом (выступал на ринге). Стихи на русском языке писал с юных лет. Поэт-символист И. Рукавишников ввел его в круг московских поэтов. Пэнн увлекался С. Есениным, испытывал влияние Б. Пастернака и особенно — В. Маяковского. Первое опубликованное стихотворение Пэнна «Беспризорный» (журнал «Крестьянская нива», 1920) навеяно его бродяжничеством, печать которого ощутима и в последующих произведениях поэта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Киль Джон А.

НЛО: Операция "Троянский конь"

Американский уфолог в захватывающей форме излагает собственную версию природы НЛО (неопознанные летающие объекты) в противовес "инопланетной" гипотезе. Автор убедительно показывает связь феномена НЛО с загадочными и мистическими явлениями, сопровождающими человечество на протяжении всей истории.

ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ

Веками человечество с тревогой и надеждой смотрело в Небо, стараясь в его безмерной глубине увидеть знаки и знамения, определяющие судьбу человека и высший смысл его земного существования. В незапамятные времена человек научился читать язык звезд и небесных светил, но и по сей день не научился познавать и определять многие таинственные явления, происходящие в шестом океане нашей маленькой планеты - в ее благословенных Небесах. С Неба сходили Боги Древней Эллады и Рима, таинственные божества Востока и Южной Америки. С Неба был вручен Моисею чудесный в своей таинственности Ковчег Завета прибор для связи с Господом, утерянный израильтянами в бесконечных войнах с соседями. С Неба приходили к Еноху и Иезекиилю таинственные пришельцы, увлекая оробевших пророков в долгие путешествия по Вселенной. По Небу проносились пылающие кресты, сверкающие нимбы, огненные колеса, предупреждая человечество о войнах, эпидемиях и стихийных бедствиях.

Michael Killer

Майор у дачи

-Мама, я сегодня не поеду с тобой на дачу, - заявила мне утром старшая дочь Юлия, - Мне надо писать реферат.

Вот те на. - Попроси папу, он найдет тебе в Интернете, - машинально предложила я.

-Мама! Хватит фантазировать! Ты прекрасно знаешь! Я пойду в Пушкинскую.

Да, я прекрасно знала, что папа не разрешает приближаться к своему детищу ближе, чем на метр, а уж о бесполезной трате времени и денег на какой-то школьный реферат и речи не могло быть. Вздыхая, я подхватила сумку и младшую дочь Валерию и отправилась штурмовать 108-ой автобус, каждый week-end доставляющий нас в то место, которое несколько лет назад было модно называть "фазендой", а моя Лера называла "избушкой". Ребенок, выросший в городе, с радостью разделял со мной нелегкое для маленькой девочки путешествие в вонючем набитом автобусе, жару, дождь и холод, и со свойственной ей фантазией окрестил редкие посадки "лесом", огород "поляной", а дачный домик - "охотничьей избушкой".

Александр Ким

Храня в сердце любовь

Потеряв ту кого, любил, навсегда

Обрел ту, которую полюбил на всю жизнь

(Посвящается Кате и Яне)

Хмурое утро, вроде собирается дождь, но что-то не дает облакам выпустить все то, что оно собирало уже давно.

Люди идут. Разговоры, плачь и шорох шагов. Все слилось в один печальный и гнетущий голос, в котором слышится только смерть. Как знакомо Ему это. Как горько Ему опять прожить все это заново. Люди, люди, люди вокруг, как будто весь мир здесь, но Он одинок.

Анатолий Ким

Детские игры

1

Шторм в двенадцать баллов громоздит на море косматые белые горы, при виде которых дрогнет взрослый мужественный человек. Но мы, дети, выбегали толпами на гудящий под тяжкими ударами берег, навстречу грохоту и ветру, с обмирающим, взволнованным любопытством вглядывались в этот ад кромешный. В такой шторм вся прибрежная полоса океана становилась вотчиной торжествующего духа зла, несущегося верхом на драконе, и земля со стоном прогибалась под ударами гребенчатого хвоста чудовища. Катера и баржи, не успевшие стать на причалы, надолго исчезали в пучине под толстым слоем пены, и лишь время спустя, в печальной тишине тризны, медлительные рабочие волны выбрасывали на берег какую-нибудь исковерканную баржу.