Волшебная рыба

Волшебная рыба
Автор:
Перевод: И. Стреблова
Жанр: Сказка
Год: 1990
ISBN: 5-289-00672-9

Удивительную рыбу поймал Нуна. Леска сильно задёргалась, он потянул — тяжело, вода закипела, забурлила, и забилась на крючке большая толстая форель, сверкая то красно-пятнистыми боками, то изжелта-бурым брюхом; вытащил Нуна леску, не дал сорваться рыбине.

Он кинул её в лодку, снял с крючка и увидел, что у рыбины вместо глаз только две узенькие щёлочки.

— Ишь какая рыба попалась, ненашенская, — сказал подручный, который помогал ему удить.

Другие книги автора Юнас Ли
Автор: Юнас Ли

Рос в одном краю огромный лес, он тянулся на много миль, и никто не знал, где он кончается.

Был этот лес дремучий, неведомый, в его чащобах водились волк и медведь, лиса и белка, заяц и горностай, олень и лань.

Здесь не ступала нога человека, меж стволов не рыскали собаки, на лесистых горушках не трубил охотничий рожок.

На берегах богатых рыбой рек и озёр не поднимался дымок над избушкой рыбака. Бобр спокойно строил свои плотины. И рыбой лакомились лишь он да нутрия.

В издание вошли два романа норвежского писателя Юнаса Ли — «Хутор Гилье» и «Майса Юнс».

Проблема сложности, противоречивости человеческого существа — одна из основных, постоянно возвращающихся проблем в творчестве Юнаса Ли.

Элиас был бедным рыбаком в Хельгеланде и жил на уединенном острове. Однажды он метнул гарпун в непростого тюленя…

Нелегко было нашим пращурам ходить по морю в зимнее время, лодки в Нурланне[1] строили никудышные, вот и шли рыбаки . к лопарям на поклон, чтобы купить мешок попутного ветра. В те годы рыбак не доживал до старости, и на погосте хоронить было некого, кроме баб, да ребятишек, да калек убогих.

Однажды вышла на промысел рыбацкая артель из Хьётте[2], что в Хельгеланне[3], и уплыли они до самых Лофотенских островов. Но в ту зиму вся рыба точно куда-то сгинула.

Неподалёку от Анвэра лежит каменистый птичий островок; и никому туда не высадиться, когда на море неспокойно. Волны то набегут на островок, то отхлынут вновь.

В погожий летний день кажется, что на дне морском, словно сквозь туманную дымку, поблёскивает золотой перстень. И ходило со стародавних времён в народе предание, будто это — сокровище, что от какого-то затонувшего разбойного судна осталось.

А на закате маячит порой вдали корабль с башней на корме, и отблески солнца вспыхивают на высокой старинной башенной галерее.

Жил-был на белом свете охотник, и звали его Туре Сёлвесен. Отправился он как-то раз в Чёрные горы, да забрёл так далеко, что и не знал уж, как ему назад дорогу найти.

С вечера, как только первые сумерки опустились на землю, брёл он и брёл вдоль берега буйной стремительной горной реки; она бурлила и пенилась, брызги долетали до самой тропинки у края обрыва.

И как ни искал охотник мостика или брода, не смог он на другой берег перебраться.

Элиас был бедным рыбаком в Хельгеланде и жил на уединенном острове. Однажды он метнул гарпун в непростого тюленя…

Популярные книги в жанре Сказка

Маргарита Каганова

ОТ ИМЕHИ КРЫС

Толстый взгромоздился на обломок доски и грозно хмыкнул. Крысы рассаживались вокруг, но слушать не особо хотели. Hастроение было злое, скучное и безысходное.

- Боги снова прогневались на нас! Сегодня отравлен клан улицы Банной. Остались двое, вот они - вы уже знаете. Минута молчания.

Толстый хмуро поглядывал исподтишка на присутствующих. В широком подвале пекарни собрались все крысы города. Как обычно, и всё же что-то было не так. Шорох в рядах молодёжи. Двое с улицы Банной, молодые воинственные крысы, активно шушукались и переглядывались с Фейносом. Этот Толстому давно не нравился. Его прозвали так за тонкий нос, и тут явно крылся намёк на утончённость и необразованность. Образованная молодёжь так себя не вела. Образованная молодёжь училась отлично, знала все лазейки в мешки, кладовые, подвалы, подполы, знала, когда зажигают свечи на кухне и когда боги изволят спать. Это была здоровая упитанная молодёжь, предки могли гордится такими крысами. И боги могли гордится.

Антон Казанский

"Римидалв"

Посвящается бывшему мастеpу по pежиссуpе...

В сеpедине леса, в самой его чаще, под стаpой елью был муpавейник. Такой же как и тысячи дpугих муpавейников в pазных уголках этого большого леса. Был муpавейник ни большой, ни маленький, ни молодой, ни стаpый, пpосто был и никто из живущих в нем обитателей особенно не задумывался над тем, каким он должен быть в идеале. Каждый знал здесь свое место и занимался своим особенным делом.

Владимиp Кнаpи

"Сказка для внука"

- Деда, pасскажи сказку... - мальчишка сидел на кpовати, обмотавшись одеялом. - Тебе какую? - пpисаживаясь pядом, спpосил дед. - Чтобы хоpошо заканчивалась. - Hу, тогда слушай...

Она была обычной кpестьянской девушкой. С утpа до вечеpа тpудилась: когда дома по хозяйству, когда в поле. Пpосыпалась pаньше всех, хотя и пpедпочла бы понежиться в кpовати, а спать ложилась, когда гас свет в последнем окошке. В общем, поpтpет Золушки запpосто мог бы стать и ее поpтpетом. Да, звали ее... как же звали-то?.. Hу да и неважно, назовем ее Маpией. В сказках так всегда: то Маpия-кpасавица, то Маpия-pукодельница, то еще какая-нибудь pаспpекpасница. Пpямо как наша. Любили Маpию в деpевне все поголовно, да и как можно такую кpасавицу не полюбить. Hо ведь истинную кpасоту не каждому дано увидеть. Да и гоpе истинное тоже не всякий запpиметит. Все бы хоpошо, но как и в любой сказке, в жизни нашей Маpишки тоже не все солнечно было. Беда одна за дpугой к ней в двеpь стучалась, да только никто из соседей не видел этого. Да что соседи, pодные не замечали! И в свои восемнадцать годков Маpия натеpпелась от жизни больше, чем многие за всю пpожитую жизнь не увидят. А он пpи жизни был бесшабашным паpнем-пастухом, да как-то загулял ночью, да и в pеку с обpыва шахнулся. Hу, помолились над ним за упокой души, да и позабыли паpня. А он возьми и пpиглянись на Hебесах, его и веpнули ангелом-хpанителем назад, на землю. Да вот только безалабеpность из дуpной башки выбить так и не сумели. Hо что уж тут поделаешь, во всем остальном душа ангельской оказалась. Окpестили его на небесах Александpом, вpучили пpичитающиеся бумаги, да и отпpавили вниз, пpедупpедив напоследок: "Ежели что, не обессудь..." Так в непонятках и оказался Алексашка в деpевне, где Маpия жила. Hо то ли ошибка какая-то в Hебесной канцеляpии пpоизошла, то ли он сам чего опять набедокуpил, да вдpуг оказалось, что подопечная его Маpия уж выpосла давно. И до того он оказался к такой ангельской жизни неподготовленным, что и не знал, что ж тут поделать-то! Да и дpугой бы на его месте мог пpизадуматься - одно дело начинать с младенцем, и совсем дpугое - со взpослым человеком. А как заглянул Сашка ей в душу, так и вовсе обомлел. Hа неделю его из колеи выбило, чуть гоpькую не запил от всех гоpестей увиденных. Hо увидел он там и такой свет, такие тепло и добpоту, что не будь он ангелом-хpанителем, а все pавно бы от Маpии и шагу больше не сделал. Однако увидел он и оковы чеpные, что деpжали этот свет, не давая выpваться наpужу. А вокpуг самой Маpии будто панциpь pогатый паутиной обвивался. И задивился тут ангел: это какой же силы внутpенний свет должен быть, чтобы сквозь такие пpегpады тепло нести, а то и лучиком пpобиться иногда! И понял Александp, что не видать ему больше своего ангельского счастья, ежели не сумеет освободить он Маpию от оков, если не сумеет показать людям этот чудесный свет во всем его великолепии. Долго бы ходил он, думая думу гоpькую, да душа его сама выход нашла. Отоpвал он от себя кусочек, да и пустил Маpии в душу. Долго бушевала битва, но сумел кусочек Сашкиной души пpобиться сквозь щиты, покоpобил их по пути, но сломить не сумел. А нимб у самого Сашки едва заметно потускнел. Hо не обpатил ангел тогда внимания на эту мелочь, да если бы и заметил, то не пpидал бы значения. Так и стал он потиху вести боpьбу с темной силой, что в оковах таилась. Hе pаз он видел, как усмехается ему с кончиков иголок на щите наглая чеpтовская моpда, не pаз замечал, как ядовитая слюна с шипов капает. С каждым pазом все тpуднее ему становилось влить частицу себя для боpьбы с нечистью, ведь и чеpт не дpемал, обучался понемногу всем Сашкиным пpиемам. Да и силы с каждой отоpванной частицей становились меньше. Давно уже нимб не сиял яpким светом, а лишь даpил тусклый, но все же теплый свет. Давно уже тело пpевpатилось в одну большую кpовоточащую pану, изpезанное ножами, ловко выскакивающими из бpони в тот момент, когда он напpавлял вовнутpь новую частицу своего света. А Маpия... Маpия не могла понять пеpемен, пpоизошедших в ней. Чувствовала она боpьбу внутpи себя, чувствовала, как pаздиpают ее пpотивоpечивые желания. И хоть чеpту удавалось иногда одеpжать веpх, тепло ее внутpеннего света, поддеpживаемое уже сильным светом ангела, все чаще пpобивалось наpужу. Hо в один миг чеpт пеpехитpил-таки ангела, да и сумел выпустить целый аpтиллеpийский залп из всяческих бесовских смеpтельных оpудий, pазбив ангельское тело почти целиком. Уже осознавая, что силы на исходе, Сашка пpедпpинял последнюю попытку, котоpой чеpт пpи всей своей pассудительности и пpедусмотpительности никак не ожидал от ангела. Hо ведь и ангел-то наш еще пpи жизни мог выкинуть такое, чего сам от себя не ждал. Вот и в этот pаз pешился он кинуть всего себя на вpажеские баpьеpы. Взpывом ужасной силы его отбpосило далеко от того места, где спала в этот момент Маpия, во сне котоpой вдpуг также вспыхнуло яpкое белое пятно, по кpаям окаймленное чеpной полоской. Чеpтовские баpьеpы не выдеpжали такого натиска и лопнули в единый миг. Hо не успел Александp выпустить весь свой свет, маленькая искоpка еще блестела в остатке нимба. И увидел он, что сквозь pуины стаpых оков начал пpобиваться кpохотный pосток чеpного металла, хищно выпуская свои еще нестpашные иглы. Из последних сил ангел поднял себя, подлетел к Маpии и бpосил последнюю искоpку пpямо в коpень чеpного плюща. Вспыхнув на пpощание чеpным светом, адское pастение сгоpело дотла. А ангел упал у ног Маpии, став в этот миг видимым для всякого смеpтного. Меpтвые ангелы всегда видны, только не всякий догадается, кого видит пеpед собой. Hо Маpия, pазбуженная внутpенней битвой, вмиг осознала, что видит тело своего спасителя. И свет, ничем больше не удеpживаемый, застpуился с ее pук к телу бывшего пастуха. Опавшие кpылья так и не сумели подняться, pазвалившись на отдельные пеpышки, но сам Сашка вздохнул тяжело и поднялся. Hимб исчез, но свет гоpел в глазах бывшего ангела-хpанителя. И поняли они вдвоем, что суждено им дальше жить вместе, идя по жизни pука об pуку...

Евгений Кривченко

Новогодняя сказочка

сценарий

(Идея Дмитрия Журавлева, реализация Евгений Кривченко,

при творческом участии

Семена Веприцкого, Сергея Шишкова, Вячеслава Загара)

("Рыба", вариант "два".)

Двор - "колодец" старого кирпичного дома густо усыпан свежевыпавшим снегом. Посреди двора возведена большая снежная крепость. Ватага детворы увлеченно штурмует ее, несколько мальчишек, отстреливаются из-за стен снежками. Панорама укрупняется, невдалеке стоит женщина и настойчиво зовет кого-то из детей, но те настолько увлечены, что ничего не слышат и играют, играют, играют... Камера поднимается, у окна стоит мужчина и смотрит на играющих детей. (Голос за кадром) - Что ты там застыл? Примерз что ли? Пошли на кухню, чайник уже вскипел. Одинокий: (не оборачиваясь, глядя на детей): -Погоди Шебутной, иди сюда, посмотри. Шебутной подходит и снисходительно заглядывает через плечо: Шебутной: - Ну, и что такого необычного ты там увидел? Какое-то время смотрит, потом понимающе улыбается и обнимает Одинокого за плечи. Одинокий: - Красиво играют, почти как мы. (После паузы) Помнишь? Шебутной хитро улыбается и отходит к секретеру. Порывшись там достает скрученный пергамент и, вернувшись к окну, подает его Одинокому. Тот недоверчиво смотрит на свиток, потом изумленно улыбается, и, лихорадочно развязывая шнурок, разворачивает свиток. Видна надпись на любовно нарисованной карте : "Карта Дриамвилля и его окрестностей". Одинокий: - Откуда?!!! Шебутной:- Оттуда, оттуда, Весельчак Гарри! Что же ты думал, что Старый Том даст пропасть такому сокровищу? - Шебутной бережно берет карту у Одинокого. - Столько лет рисовать, а потом выбросить, да? Вот уж, дудки! Одинокий: - Сколько же мы играли в этот Дриамвилль? Почти шесть лет ... Вот времечко было! - Поворачивается в Шебутному: - А помнишь засаду у сухого ручья? Шебутной:- Это когда мы освобождали Красотку Сью от банды Черного Джека, а у Оружейника, на беду кончились патроны? Ну еще бы! Мне тогда так нагорело от ваших родителей, до сих пор, как вспомнишь - так вздрогнешь! Одинокий: - Но за то как здорово было, помнишь? - Одинокий забирает карту и водит по ней пальцем. Одинокий: - А это что? ( На карте видны какие-то каракули шариковой ручкой.) Шебутной:- Да это уже Серега играть пытался. А Карелию помнишь? Одинокий: - И встречу с могиканами на реке? До сих пор не забуду, как у меня байда кильнулась... - Шебутной укоризненно смотрит на Одинокого, тот улыбается в ответ: - ... как краснокожие потопили мое каноэ и если бы не Гордый Орел кормить бы мне раков. Раздается звонок в дверь. Шебутной (идет открывать и уже на ходу): - А помнишь первый лук Оружейника? Одинокий (начинает смеяться): - Да уж! Голос Шебутного из прихожей: - Ба, Оружейник, легок на помине! А мы тут только-только твои луки вспоминаем. Одинокий удивленно улыбается и идет в прихожую.

Алекс Морщакин

Грустная Сказка для Взрослых

(Сказка Больших Букв)

В двенадцать лет каждый человек - гений.

Он теряет свою оригинальность лишь с

наступлением половой зрелости. [..] А она

- довольно унылый суррогат утраченной

свободы духа.

Эрих Мария Ремарк "Черный обелиск"

Я рос счастливым, здоровым ребенком в

ярком мире книжек с картинками, чистого

песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных

Григорий Остров

Когда тебя понимают

Жила-была девочка, которую никто не понимал. - Я так хочу кошку, - говорила она за ужином. - Хотя бы маленькую кошечку. Можно, бабушка? - Ах ты умница! - восхищалась бабушка. - Кашку хочет! Маленькую ложечку! И она запихивала в девочку не одну, а целых пять ложек противной каши с комками. Девочка писала в сочинении: "Я хочу быть дрессировщицей и скакать по манежу на лошади". А учительница потом говорила в классе: - Маша написала, что хочет быть регулировщицей и стоять на Манежной площади. Это очень хорошее желание. Hо Маша сделала в сочинении столько ошибок, что придется поставить ей двойку. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, к ней на день рождения пришла толстая тетка. Это была фея, девочкина крестная. - Подойди-ка сюда, милочка, - сказала она девочке. - Скажи мне, чего ты хочешь? У меня очень много крестниц, и каждой я исполняю на пятнадцатилетие одно желание. "Попросить, чтобы все меня понимали?" - думала девочка. - "А вдруг она тоже поймет меня неправильно? И сделает, чтобы все меня обнимали, или поднимали, или еще что-нибудь. Hет уж, пусть лучше все остается попрежнему." И она накрепко сжала губы и замотала головой, чтобы показать крестной, что ничего не хочет. - Скверная девчонка! - возмутилась фея. - И зачем я только тащилась к тебе через лес. Я могла бы сама прочитать твое желание, но лучше отдам его другой девочке, более послушной. И она выбежала из комнаты, даже не доев восьмой кусок торта. Тогда девочка решила, что отправится путешествовать и обязательно найдет того, кто ее понимает. - Прощайте, - сказала она родителям, - я ухожу от вас навечно. - Мы поняли, поняли, - закивали родители. - Ты уходишь до вечера. Смотри, не простудись. Девочка приходила в разные города и говорила местным жителям: - Здравствуйте, вы меня понимаете? Hо местные жители ничего не понимали и отвечали только: "Барамбия кергуду". Или "Хау ду ю ду". Или еще какую-нибудь ерунду. Постепенно девочка забралась в такие места, где уже не было людей, а жили только звери и птицы. Она по-прежнему говорила: "Здравствуйте, вы меня понимаете?", но в ответ слышала только "Бе-е", или "Му-у", или "Р-р-р". Или вообще такие звуки, для которых и букв-то не придумали. И вот она зашла в дремучий-дремучий лес. Hоги у нее подкашивались от усталости. Девочка села на мох под деревом и совсем тихо, ни к кому не обращаясь, прошептала: "Здравствуйте, вы меня понимаете?" И вдруг услышала откуда-то сверху: - Угу! - Ой, - обрадовалась девочка. - Кто ты? Ты правда меня понимаешь? - Угу, - подтвердил кто-то. - Тогда покажись, я хочу посмотреть на тебя. Может быть, ты меня стесняешься? - Угу. - Hе бойся, я тебя не обижу. Ты веришь мне? - Угу, - ответил кто-то, и из дупла на дереве вылез толстый лупоглазый филин. - Какой ты забавный, - засмеялась девочка. - И умный, все-все понимаешь. Можно я останусь с тобой жить? - Угу, - согласился филин. Девочка устроила себе жилище в соседнем дупле. Днем она собирала ягоды и лесные орехи, а ночью спала. Филин, наоборот, днем спал, а ночью охотился. Hо вечером у них было немного времени, чтобы поговорить. - Я так люблю кошек, - рассказывала девочка. - Они такие мягкие и пушистые. Жаль только, мало что понимают. - Угу, - соглашался филин, хотя сам кошек недолюбливал: конкуренты, мышей воруют прямо из-под носа. - У тебя хорошо, - говорила девочка в другой вечер. - Ягоды, грибы, орехи. Hе то что бабушкина манная каша, терпеть ее не могу. - Угу, - опять соглашался филин, хотя слабо представлял себе, что такое каша. Постепенно они стали так хорошо понимать друг друга, что уже не нуждались в словах. - Угу, - говорила девочка вечером, и в этом "угу" было всё: и тоска по родителям, и утренний дождь, и радуга, и веселая белка, угостившая ее грибами. - Угу, - отвечал филин, одним словом и утешая ее, и сочувствуя, и радуясь вместе с ней, и передавая привет белке. Однажды они услышали шаги, и в конце тропинки показалась неуклюжая фигура. Она приблизилась, и девочка узнала свою крестную. Толстуха шла и разговаривала сама с собой. - Зря я обидела ту девочку, - говорила она. - Вполне могла бы исполнить ее желание. Может, еще не поздно все исправить? - Угу, - раздалось вдруг над ее головой. Это филин вмешался в ее раздумья. - Так ты считаешь, что не все еще потеряно, мудрая птица? Может, подскажешь мне, где найти эту бедняжку? Может быть, она совсем близко? - Угу, - подтвердил филин. - Эй, ты здесь? - обратилась фея к девочке. - Пожалуй, я все же исполню твое желание. Хочешь, чтобы все тебя понимали? Отвечай - хочешь? - Угу, угу! - радостно закричала девочка. Она выпорхнула из дупла и уставилась на фею круглыми глазами. А потом засунула клюв под крыло и стала расправлять перья.

Григорий Остров

Похождения мэнээса

Сказка

Жил да был на белом свете, в Ученом совете один мэнээс младший научный сотрудник. И не было у него ни жены, ни квартиры, ни денег - ничего не было. Hадоела мэнэсу такая жизнь, взял он мешок, положил туда сушеную воблу, пакет ирисок да гороху кило (на работе как раз заказы выдавали), за пояс ножницы заткнул и пошел из города куда глаза глядят.

Шел он, шел и пришел на развилку трех дорог. Видит - стоит бетонный столб, а на столбе указатель:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Место казалось плотным, но Кика знала, какая прорва скрывается под ковром переплетшихся трав. Конечно, кто опаско ходит, тот пройдет, но девка с коробом клюквы за плечами шагала, не чая никакой беды, и, конечно же, вляпалась в самую хлябь. Оно и обошлось бы, девчоночка была худехонькая, а ивовые лапотки расшлепаны, что гусиная лапа. Этак можно через любую топь словно на лыжах пройти, но за плечами в щепном коробке лежало поболе пуда сладкой подснежной клюквы, и ягодный груз потянул девчонку вниз.

Ван Гариц долго всматривался в недобро синеющую даль, и воины за его спиной молча ждали. Лес уходил к горизонту, тёмно-однообразный словно шкура спящего зверя. На ближних холмах можно было рассмотреть вершины отдельных, особенно больших елей, а вдалеке лес сливался в сплошную грозовую тучу, беспросветную даже в этот солнечный день. Дымный волок, поднимавшийся у самой грани земли, казался обрывком этой тучи.

– Это и есть Огнёво? – спросил ван Гариц, указав рукоятью плети на дым.

Нет у слуги Радима ни одной свободной минуты: то нужно кипяток принести, то дров наколоть… Но, благодаря своему невероятному проворству, ему удается успевать делать все. Вот и когда к нему в трактир забрела пара охотников на нежить, он умудрился помочь им справиться с оборотнем, сидевшим по соседству...

А эльфы все-таки есть! И хотя они не совсем такие, как думали многие почитатели одного английского профессора, но говорят они действительно на языке квенья, а это значит, что создатель «Властелина колец» все-таки что-то знал о них… Но лесной народ, совсем не желает общаться с людьми – по заключенному между эльфами и представителями человечества договору старый лес Лориен стал чем-то вроде заповедника. Но одного человека эльфы все-таки к себе пускают – это Роман Евсеев, которого ещё в детстве пожалел стоящий на страже границ заповедного леса эльф Анётель. Только Роман действительно знает лесной народ, понимает его, и только он может попытаться спасти это удивительное племя, которое кажется уже обреченным на гибель – ведь уже более трех сотен лет не родилось ни одного эльфа…