Волны мести

– Купи свинины. Тридцать килограммов. Парной. Нужна очень быстро. Действуй.

Ну и задачка: под самый-то Новый год. В магазинах сейчас полный дурдом – даже в самых навороченных супермаркетах толпы народа, и продавцы хамят вполне в духе сельпо. Утром Лесю уже грозились уволить – из-за того, что ей хлеба с отрубями купить не удалось, с обычным ржаным вернулась. А уж мясо – тем более парное, да под вечер, она точно нигде не найдет.

Рекомендуем почитать

Павел Синичкин, частный детектив, любил рассказывать истории из своей практики – особенно когда хотел произвести впечатление на новую девушку. Вот и сейчас, безо всяких просьб с нашей стороны, бросая пламенные взгляды в сторону голубоглазой Леночки, он начал свой рассказ:

«Это случилось несколько лет назад, в такие же теплые майские дни, как и сейчас. Я тогда еще служил в ментуре и в ту ночь дежурил по району. Нашу опергруппу вызвали в приемный покой больницы номер ***. Через десять минут мы туда примчались.

Я погибла в прошлую пятницу.

А все потому, что меня никто не ждал.

Впрочем, расскажу свою историю по порядку. Несмотря на посттравматический синдром, я сохранила способность излагать мысли последовательно. И прекрасно помню, с чего мое дикое приключение началось.

Итак, я возвращалась в Москву из командировки…

По большому счету, во всем виноваты командировки. Денис давно зудел, что ему надоели мои бесконечные мотания по стране. Что он безумно хочет, чтобы я сидела дома. Хотя бы вечерами. И чтобы в нашем доме пахло свежеприготовленной едой: «Ладно, пусть не пирогами, я уже устал просить тебя испечь пироги… Делай мне по вечерам хотя бы, я не знаю, яичницу!..» – «Ну, яичницу ты и сам можешь себе приготовить», – возразила я ему тогда. И, наверно, зря, потому что тут он совсем взбеленился: «Вот именно! Именно, что сам!.. Я сам готовлю себе яичницу, сам глажу себе рубашки, потом один ложусь в холодную постель – где тоже обнимаю себя сам!.. Тогда позволь узнать, дорогая Ксения

Крошки не сомневались: это они выбрали место рядом со мной.

Девушки продолжали беспечно щебетать, не обращая на меня никакого внимания. Совсем юные, обе в коротких юбках, только одна – писаная красотка, а вторая – страшилка, типичный мышонок.

Я еще раз скользнул по ним нарочито равнодушным взглядом и незаметно набрал «готовность плюс два». Им осталось болтать две минуты, ровно до следующей станции.

* * *

Мы с Катькой – полные антиподы, до такой степени разные, что однажды на улице к нам какой-то извращенец подвалил и позвал в порнушке сниматься. Классный, сказал, будет контраст: она – блондинка, тощая, как жердь, и я – темно-русая толстушка. Катька вечно ржет и стреляет направо-налево голубыми глазищами. А я смотрюсь букой, и глаза у меня скучные, карие. В общем, она – роскошная колибри, а я – самый обычный воробей.

…И тут раздался настоящий выстрел…

…К четырем утра гости уселись играть в «мафию».

Новогоднее возбуждение тихо сошло на нет. Уже выпили весь «Моэт и Шандон», раздали подарки (Тане достался неслабый «Уотерман» с золотым пером), пробудили окрестный лес грохотом фейерверков и даже прошлись в подобии хоровода вокруг высаженной рядом с особняком серебристой ели (она была украшена золочеными шарами).

Татьяна Садовникова впервые встречала Новый год в этой компании. Она вообще не терпела новорусские понты, начиная от «брабусов» и кончая отдыхом на Сардинии. Ярмарки тщеславия ей хватало на работе – среди заказчиков ее собственного рекламного агентства. Но тут… Бывший однокурсник Борька Цесарский (по кличке Цезарь Борджиа) вдруг вынырнул из недр старой записной книжки и уж так упрашивал, так умолял Садовникову почтить в новогодье «его скромную избушку», что Таня, скрепя сердце, согласилась. Тем паче никаких более достойных предложений ей по поводу новогодней вечеринки не поступило. Да и сердце ее было временно свободно, а Цезарь Борджиа усиленно намекал, что специально для Татьяны пригласил (как он выразился) «великолепный экземпляр человеческой породы».

И зачем Римма согласилась на бесплатную путевку в этот дурацкий санаторий!..

Отдыхать в одиночку на российском курорте – удовольствие сомнительное. Будь они вдвоем с подружкой – хотя бы на экскурсии вместе ездили. И по дискотекам ходили бы. А когда одна, как перст, – каждый джигит в возрасте от пятнадцати до сорока считает своим долгом приклеиться, ни по парку не пройдешь, ни в кафешке не посидишь…

Но Римма, двадцатипятилетняя, в меру симпатичная и стройная девушка, нашла выход даже из этой непростой ситуации. Не зря же она в детективном агентстве служит, пусть и простой секретаршей. Решила: любви

– Мамочка! У нас на Рождество концерт, и меня выбрали Снегурочкой! Из всех девчонок в классе!

Дочкины глаза сияли.

– Как замечательно, милая!

Катя обняла дочь, нежно пригладила ее светлые – настоящая Снегурочка! – волосы.

– Только мне нужен костюм. Самый красивый. С блестками!

– Ну, конечно, он у тебя будет, – твердо сказала Катя.

Сердце засаднило. Ох, опять траты…

Подбежал сынишка. Он едва начал говорить – но про Деда Мороза уже прекрасно знал.

Пролезай концертный рояль «Bekker» в окно – давно бы оказался внизу, на асфальте. Сладостная картинка: как разлетаются по консерваторскому двору белые зубы клавиш и золотые волосы струн. А поверх рояльных обломков – уж кровожадничать так кровожадничать! – можно представить бездыханное тело очередного ученичка, ох, как же, тупоголовые, надоели!

Лена Сальникова жила об руку с музыкой не первый десяток лет – и давно была сыта ею по горло. А тот день, когда папа впервые привел ее в музыкалку, и вовсе вспоминался, как первый в жизни фильм ужасов: страшные черные рояли, а подле них – строгие училки, все, как одна, с пучками… Будь ее воля – сбежала бы мигом, да отец удержал. Схватил за руку. И сказал: «Глупышка, доченька, чего ты боишься?! Наоборот – цени! Вот пройдет пятнадцать лет, ты окончишь музыкальную школу, потом училище, консерваторию – и какая замечательная у тебя пойдет жизнь! Только представь: все кругом работают, а ты – играешь

Павел Синичкин, частный детектив, человек совсем не старый, а, напротив, в самом расцвете сил, весьма любил рассказывать истории из своей милицейской юности, а также нынешней практики. Своими байками он и на девчонок впечатление производил, и среди парней самоутверждался, и нам, авторам детективных романов, словно бы нос утирал: живая жизнь, дескать, интереснее любых ваших придумок.

Вот и сейчас, когда компания поела-выпила-размягчела, Синичкин начал свою очередную историю.

Другие книги автора Анна и Сергей Литвиновы

На юбилей внуки преподнесли Владиславу Иноземцеву и его старому другу Радию Рыжову – ракетчикам, стоявшим у истоков эпохи освоения космоса, – поистине царский подарок: поездку на Байконур, где прошла их молодость. Но путешествие в прошлое получилось нерадостным: и город, и космодром в плачевном состоянии. А потом случилось непоправимое – убили бывшего сослуживца Радия, собиравшегося передать ему некие секретные сведения. И это оказалось не последним преступлением, которое придется раскрыть внучке Иноземцева Вике. Вот только связаны ли убийства с космонавтикой?

Наконец-то Надя Митрофанова дождалась – любимый Дима сделал ей предложение! И сразу же новоиспеченных жениха и невесту пригласили в реалити-шоу «Свадьба навылет». Для съемок выбрали глухую безлюдную деревню, где участников поселили в заброшенных домах без удобств и заставили участвовать в жестоких конкурсах. Но это было еще не главным испытанием! В режиме ток-шоу ведущая вызывала на сцену одного из конкурсантов и предъявляла залу неопровержимые доказательства его неприглядных поступков в прошлом. Все с напряженным любопытством наблюдали, удастся ли паре остаться после этого женихом и невестой. Но вскоре выяснилось, что цена этих разоблачений – не только разорванная помолвка, но и жизнь всех присутствующих…

Блестящий журналист Дмитрий Полуянов считал свою невесту Надю Митрофанову девушкой милой, но, увы, предсказуемой. Да и чем может удивить скромная библиотекарша?.. Поэтому когда погибла ее бывшая одноклассница, Дима не сомневался: это случайность. Непонятно только, почему невеста нервничает и умоляет, чтобы он расследовал смерть девушки. На первый взгляд, никаких загадок нет: обычное бытовое убийство. Но Надя настаивала… Заинтригованный Полуянов берется за журналистское расследование и очень скоро узнает: оказывается, тихоня Надежда в прошлом вела жизнь, весьма далекую от нынешней образцовой. И нажила себе могущественных врагов — настолько серьезных, что даже сейчас, спустя десять лет, ее жизнь оказывается в опасности…

В этой книге есть все: преступления, любовь, страх, страсть и неожиданные повороты событий. А захватывающий сюжет, яркие герои, простой и лаконичный язык – основные приметы стиля Анны и Сергея Литвиновых, которому авторы остаются верны и в жанре рассказа.

На скромную библиотекаршу Надю Митрофанову свалилось неожиданное наследство: дом с прекрасным садом в ближайшем Подмосковье. Правда, соседи там довольно неприятные: зловещая слепоглухая ясновидящая, стареющая красотка-психопатка, пьющая куриную кровь, и подозрительный, всюду сующий свой нос пенсионер. А над дачным поселком возвышается темный недостроенный замок, на развалинах которого произошло уже не одно убийство. И с того дня, когда Надя и ее возлюбленный, журналист Дмитрий Полуянов, переступили порог своего дома, с ними начали происходить странные пугающие события, которые совсем не вяжутся с безмятежным дачным отдыхом…

Безобидную женщину-пенсионерку, бывшего врача, убивают в подъезде. А через два дня погибает ее подруга, которая когда-то работала вместе с ней медсестрой… Дети убитых, журналист Дима Полуянов и библиотекарь Надя Митрофанова, пытаются понять, связаны ли между собою две эти смерти. И выясняют, что совсем недавно погиб и бывший главный врач поликлиники, в которой когда-то работали обе женщины… Все нити этого странного дела ведут в Петербург. Туда и отправляются Дмитрий и Надя, тем более что в родном городе за ними по пятам идут безжалостные убийцы. И пока беглецам только чудом удавалось вырваться из их лап. Однако везение – вещь непостоянная. Поэтому нужно первыми найти людей, которые за всем этим стоят. Иначе каждый день для Дмитрия и Надежды может стать последним…

Одним взглядом он укладывает к ногам любимой женщины троих вооруженных бандитов. Без видимых усилий отгадывает любую карту из колоды. Выигрывает в казино семь тысяч долларов… Такой человек может быть опасен. Спецслужбы предпринимают операцию под кодовым названием «Рентген», согласно которой этот «волшебник», капитан Иван Кольцов, должен быть ликвидирован. Как же он стал таким необыкновенным, этот человек, подозреваемый в убийстве собственной жены и вынужденный скрываться ото всех, видя врага в каждом?..

Молодой писатель Алексей Данилов получает заказ от издателя – написать криминально-мистический роман. Воодушевленный обещаниями богатства и славы, Алексей затворяется в своей квартире и принимается за работу. И тут с ним начинают происходить непонятные, странные, пугающие события. Автоответчик передает послания от давно умершего человека… Само собой загорается дерево под его окном… Может быть, это шалит разгулявшееся творческое воображение? Но отчего тогда за квартирой Алексея кто-то устанавливает самую настоящую слежку? И почему, наконец, писателем вплотную начинает интересоваться самая таинственная и засекреченная российская спецслужба?..

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Дональд УЭСТЛЕЙК

– Думается, мне надо стать Сатаной. Будет весело, – объявил я.

– Обхохочешься, – заметила Дорис саркастически. – И как это тебе взбрело в голову?

– Ну так, – продолжил я извиняющимся тоном, – подойдет же. Блудный сын возвращается и...

– Ворует мамины побрякушки, – докончила Дорис.

– Именно так. Костюм Люцифера – это то, что надо. Лучшего наряда для меня не придумаешь.

– Остроумие, – вставила Дорис, – вот за что ты мне всегда нравился. Почему бы тебе не стать просто Блудным Сыном? Я задумался, потом покачал головой.

Дональд Уэстлейк

СПОКОЙНОЙ НОЧИ И ВСЕГО ДОБРОГО!

Боль разливалась в груди, животе, ногах. Девица истошно горланила песню. Во тьме метались серо-голубые тени. "Я - Дон Дентон, - свербила настырная мысль. - В меня стреляли". Сосредоточиться не было никакой возможности: слишком уж рьяно вопила певица. Дон почувствовал, как проваливается куда-то, постарался удержать сознание на краю пропасти и внезапно, похолодев от ужаса, понял, что это не сон, и смерть действительно окутывает его. Надо разомкнуть веки, любой ценой заставить глаза открыться. Слушать эту горлопанку, цепляться за слова ее дурацкой песни, добиться, чтобы мозг работал. "Спокойной вам ночи, спокойной вам ночи, и пусть, как погаснут огни, к вам в окна заглянут небесные звезды, особенно если вы в доме одни..." В комнате было темно, лишь телевизор продолжал влачить свое серо-голубое существование. Девица закончила на тошнотворной ноте и вскинула руки в ответ на грохот рукоплесканий. И тотчас Дон увидел себя. Вот он выходит на подмостки и широкой улыбкой провожает упархивающую за кулисы певицу. Он Дон Дентон. Сегодня среда. С восьми до девяти вечера по первому каналу шла его передача, записанная днем. "Представление Дона Дентона". На языке телевизионщиков передачу называли "консервами", потому что ее записывали в три пополудни, но крутили в восемь вечера, якобы в прямом эфире. Благодаря такой постановке дела профсоюз не мог требовать доплаты за сверхурочные. Дентон непременно просматривал свои передачи, уговаривая себя, что при этом им движет добросовестность профессионала, а вовсе не тщеславие. Нынче днем, закончив запись, он отобедал в "Афинском зале" и сразу же отправился домой. Разумеется, один: он не терпел ничьего присутствия во время своей передачи. Дон прекрасно помнил, как вошел в квартиру, переоделся в джинсы, майку, сунул ноги в тапочки, налил бокал виски, включил полированный ящик с громадным экраном и сел в свое кресло с переделанным в столик правым подлокотником, в котором были два выдвижных ящика и зажим для записной книжки. На экране появился титр: "Представление Дона Дентона". Трижды вспыхнуло его имя, загремели фанфары, камера пошла наплывом на закрытый занавес, тот раздвинулся, и показалась физиономия Дона, встреченная громом рукоплесканий. Он нахмурился. Слишком уж усердствуют. Не так-то просто управлять воодушевлением платных хлопальщиков, надо будет сказать звукооператору, чтобы впредь чуть приглушал. Дон нацарапал несколько слов в записной книжке. Его лицо на экране осветилось неотразимой улыбкой. Дон затараторил, отпустил одобренную дирекцией шуточку о правительстве, дождался, пока стихнет смех, и объявил певицу. И в этот миг... Да, все отчетливо всплыло в памяти. За спиной хлопнула дверь квартиры. Дон раздраженно обернулся. Неужели нельзя подождать окончания передачи? Всем известно, что по средам с восьми до девяти его ни для кого нет дома. В освещенной прихожей появилась фигура, облаченная, будто в январе, в громадную меховую шубу. Дентон даже не понял, мужчина это или женщина. - Черт бы вас побрал! - воскликнул он. - Неужели не ясно... И тут из самого центра фигуры вырвалось оранжевое пламя, грохот прокатился по стенам, и тотчас вновь истошно заголосила певица: "Спокойной вам ночи! Спокойной вам ночи!" В него стреляли! Кто-то вошел и пальнул! Дон обмяк в кресле. Что-то тяжело ворочалось в животе, к горлу подкатила тошнота. Но, похоже, пуля угодила не в живот... не в ногу... она попала... Господи, сюда! Жгучая боль в груди с правой стороны. Хуже некуда. Публика в студии засвистала и захлопала. Дон поднял голову. Лицо его было искажено. Но там, на экране, он одобрительно улыбался себе и объявлял выступление комика: "Вам ли не знать, как трудно привыкать к новой машине..." Надо позвать на помощь. У него в груди пуля, она попала в очень, очень плохое место. Надо встать, снять телефонную трубку, набрать номер... Он пошевелил правой рукой, и та уплыла куда-то далеко-далеко, за миллион километров. Попробовал наклониться вперед, но боль хлынула в голову и отбросила его на спинку кресла. Вцепился в подлокотники, но и они выскальзывали из рук. Лицо Дона снова исказилось. Туловище и ноги сделались бесчувственными, кое-как действовали только руки и голова. Господи, он умирал. Смерть угнездилась во внутренностях и пожирала их. Надо тотчас же позвать на помощь, пока она не доползла до сердца. Дон снова подался вперед, боль пронзила его насквозь, рот раскрылся сам собой, и из него вырвался крик. Телевизор ответил безумным хохотом. Дон поднял глаза на экран. Комик подмигнул ему. - Ради всего святого... - прошептал он. - Это пустяки, - отвечал комик. - Я вожу в багажнике запасной двигатель. Телевизор задрожал от смеха. Комик опять подмигнул умирающему, сделал ему ручкой и вприпрыжку ускакал с подмостков. Лицо Дона, здоровое и холеное, улыбалось вслед уходящему артисту. - Превосходно, Эдди! Браво! - Ради всего святого... - прошептал Дон. - А ну-ка, угадайте, кто выступит перед вами сейчас! - вскричало изображение. Кто? Кто это сделал? Кто стрелял? Дон силился привести в порядок мысли, но они застревали в вязкой паутине. Ключ. Он будто вновь услыхал лязг вставляемого в замок ключа. Ключи от его квартиры были у четырех человек. У жены, Нэнси. Они разошлись, но еще не оформили развод. У Херба Мартина, его сценариста. У Морри Стоунмена, ассистента. У Эдди Блейка, комика, бывшего гвоздем его программы. Значит, наверняка кто-то из этих четверых. Все они знали, что он дома. Один. У телевизора. И у них были ключи. Четыре лица закружились перед глазами, будто в калейдоскопе. Нэнси, Херб, Морри и Эдди. Дон смежил веки, постарался сосредоточиться. Все четверо так люто ненавидели его, что любой из них мог прийти и открыть пальбу. Во рту разлилась горечь. Голос Дона объявил с экрана: - Добро пожаловать, профессор! Дон открыл глаза. Господи, он едва не канул в вечность без возврата! Нет! Надо выжить, чтобы посмотреть, как они засуетятся, как они запрыгают, когда он схватит их за грудки. Кто же из них? Смех публики гулял по комнате, будто волны. Дон заставил себя вглядеться в экран. На подмостках Эдди Блейк завершал свой номер с профессором. Может, он? Эдди Блейк приоткрыл дверь его гримерной. - Ты хотел меня видеть, Дон? Было начало седьмого, они только что завершили запись. Дон сидел перед зеркалом, стирая грим. Он не обернулся, когда увидел в зеркале отражение подошедшего Эдди. Тот прикрыл за собой дверь и неловко привалился к стене. Шевелюра из пакли была растрепана, крючковатый нос выдавался далеко вперед, долговязую фигуру едва заметно сотрясала нервная дрожь. Дон тщательно удалил с лица остатки грима, обернулся и, наконец, нарушил молчание: - Сегодня ты провалился, Эдди. Уж и не припомню, когда ты работал хуже. Эдди залился краской, его черты застыли, но он изо всех сил старался изобразить невозмутимое спокойствие. Дентон закурил, нарочито медленно выдул струю дыма и спросил: - Ты снова "подсел", Эдди? Опять на игле? - Ну что ты, Дон, - поспешно ответил комик. - А может, просто хотел поскорее отбояриться от меня, чтобы успеть на выступление в Бостон? - Я не халтурил, Дон, - затараторил Эдди. - Я выложился полностью. - Нас показывают по первому каналу, Эдди, - процедил Дентон. - Ты обязан славой мое передаче. Что бы ты делал без меня, Эдди? Комик не ответил. Прежде ему и впрямь не удавалось подняться выше третьразрядных варьете. "Представление Дона Дентона" стало для него подарком судьбы. После передачи приглашения посыпались отовсюду и, в частности, из одного бостонского ночного клуба, где, насколько знал Дентон, Эдди платили большие деньги. - В нашем договоре записано, что без моего согласия ты не можешь выступать в других местах. - Ты понимаешь, Дон, ведь я... - До сих пор я смотрел на это сквозь пальцы, но теперь довольно. Я запрещаю тебе подрабатывать на стороне и напоминаю, что ты - мой служащий. Все, Эдди, увидимся на репетиции. Дон снова повернулся к зеркалу и начал расстегивать сорочку. Бледное отражение Эдди шагнуло к нему. - Послушай, Дон, это же несерьезно... Дентон не удостоил его ответа. - Нельзя же так, с бухты-барахты. Я все понимаю, но мне непременно надо быть в Бостоне в субботу. Я обещал. - Пеняй на себя. - Но это очень важно. - Разговор окончен, Эдди. И тут Эдди взорвался. - Ты сам завалил передачу! - в отчаянии вскричал он. - Бездарь! Ты не можешь выступать без смеха на пленке! - Ах, ты... - Дентон аж поперхнулся. - Я тебя в порошок сотру! Тебя не увидит больше ни одна живая душа! Будешь зарабатывать мытьем посуды! Дентон смотрел на Эдди сквозь туманное марево. Эдди Блейк? Может, это был Эдди Блейк? У него был мотив. Если Дентон умрет, кто будет вести передачу? Конечно, Эдди, главный затейник. Смерть Дентона для него - что трамплин. Из телевизора хлынули новые голоса. Дентон постарался вглядеться в экран. Рекламный ролик. Счастливая супружеская пара, никаких семейных дрязг, а ключ к их успеху - в жестянке с кофе "бьюлинг". Счастливая чета. Дон подумал о Нэнси. И о сценаристе Хербе Мартине. - Я решила развестись, Дон. Он перестал жевать. - Нет. Они сидели в "Афинском зале" втроем - Херб, Нэнси и Дентон. О встрече просила Нэнси. Сказала, что у нее важный разговор. - Не понимаю, какой смысл упрямиться, Дон, - подал голос Херб. - Ты уже давно не любишь Нэнси, а она - тебя.. Живете порознь. Так чего же ты? Дон злобно зыркнул на Херба и наставил на Нэнси вилку. - Она - моя жена, - сказал он. - И принадлежит мне. - Я могу получить развод и без твоего согласия, - забормотала Нэнси. Поеду в Неваду... - Если будет нужно, я сам подам на развод, - отрезал Дон. - И незачем мне покидать пределы штата. Не сомневайся, я найду свидетелей супружеской неверности и сообщу суду, что разлучник - в прошлом коммунист. - Это уже не действует, Дон, - сказал Херб. - Долго еще ты будешь размахивать этим жупелом? - Пока существует черный список, дорогуша, - ответил Дон. - Времена меняются. Черные списки больше не в чести. - Хочешь проверить? Могу помочь. - В тридцать восьмом... - Птичка моя, неважно, когда ты примкнул к коммунистам. Ты и сам это прекрасно знаешь. Ты хороший сценарист, я тобой доволен. Но стоит мне пошевелить пальцем, и тебя выпрут взашей и с телевидения, и откуда угодно. - Почему ты не даешь нам житья? - со слезами в голосе спросила Нэнси, и посетители за соседними столиками с любопытством посмотрели на нее. Дентон промокнул губы накрахмаленной салфеткой и встал. - Ты спросила, я ответил. - Можно попросить тебя об одолжении? - осведомился Херб. - Постарайся угодить под машину по дороге домой. - Не шути с ним, Херб, - сказала Нэнси. - Ты уверена, что я шучу? - серьезно спросил сценарист. - Нет, кроме шуток, друзья, - произнес голос Дона. - Энни и Дэнни - едва ли не лучшая танцевальная пара на свете! Обмякнув в кресле, Дентон в отчаянии смотрел на свое изображение. Оно двигалось, смеялось, хлопало в ладоши. Живое, невредимое, ликующее. Кто? Херб? Нэнси? Он напряг память и постарался вспомнить на миг появившийся в прихожей силуэт. Мужчина или женщина? Трудно сказать: что-то аморфное в мохнатой шубе, черный контур в залитой светом прихожей. Человек в шубе мог быть худосочным как Херб или дородным как Морри Стоунмен. Энни и Дэнни, самая неуклюжая пара танцоров в стране, ворочались на подмостках. За кулисами толстяк Морри промокал платком потный лоб, приговаривая: - А они шикарно смотрятся, Дон. Правда ведь, шикарно. Все газеты побережья отлично отзываются о них... - Они смотрятся похабно, - холодно ответил Дон. - Но ты же согласился выпустить их! - По твоему совету. Сам я их не видел. Сколько, Морри? Ассистент завертел головой, вытирая лицо. - Как ты можешь, Дон... - Сколько они тебе дали, Морри? Круглая физиономия вытянулась. - Пятьсот. - Ага, ладно, вычту из твоего гонорара. - Честное слово, у них отличные отзывы со всего побережья. Хочешь, покажу тебе газетные вырезки? - Помнишь, сколько ты мне должен? - Тот-то и оно! - Морри елозил платком по лицу. - Я думал, наварю малость и начну тебе отдавать. Ты ведь этого хочешь, Дон? - Чтобы ты потом плюнул мне в лицо и учредил собственную передачу? Это весьма огорчило бы меня. Ты нужен мне тут, Морри. - Да ты что, Дон! Не собираюсь я уходить от тебя. - Врешь. Ты задумал начать выступать на пару с Лайзой Лайл. - Да кто наплел тебе такой чепухи? - Морри был воплощением оскорбленной добродетели. - У меня и в мыслях не... - Впрочем, волноваться рано. Прежде верни мне весь долг с процентами. А эту затею с Лайзой оставь до лучших времен. Бурные рукоплескания. Танцоры раскланивались со зрителями. - Убери их с глаз моих раз и навсегда! Дон нацепил на лицо улыбку и выбежал из-за кулис к боковой камере. - Дорогие друзья! Нашу вечернюю программу завершает новая восходящая звезда эстрады. В марте она дебютирует с собственным представлением. На ваших экранах - Лайза Лайл! Дентон видел, как сверкают эмалированные зубы его телевизионного двойнка. - Она хочет начать дело с Морри, - прошептал он изображению. Морри? Стрелял Морри? Кто же? Пространство между Доном и экраном исказилось, заполнилось дымкой. Он усердно заморгал, боясь, что туман уже не рассеется. Они всплыли перед ним, все четверо: Херб и Нэнси обнимались и с торжеством смотрели на него; чуть правее - Эдди Блейк, пальцы его левой руки теребили пуговицу, он посматривал на Дентона покровительственным взглядом; Морри громоздился слева, в его сверка.щих глазах читалась ненависть. - Кто же из вас? - хрипло спросил Дон. - После твоей смерти, - ответила Нэнси, - я смогу выйти замуж за Херба. - После твоей смерти, - добавил Херб, - мне будет не страшен твой черный список. - После твоей смерти, - вставил Морри, - у меня не будет никаких долгов, и я сделаю передачу с Лайзой Лайл. Кто же? Кто? Дон снова увидел себя, резвого, проворного, здорового. Он махал зрителям рукой. Это был он! Все думают, что и сейчас, в девять вечера, это тоже он. Смерть надвигалась быстро, оставалось совсем чуть-чуть, и он исчезнет с экрана. - Представление окончено, дорогие друзья, - ответило ему изображение. Надеюсь, вы хорошо провели вечер. - Изображение улыбнулось. - Не уходи! - прошептал Дентон. Изображение сделало ручкой, как бы призывая Дона не валять дурака. - Помоги мне! - прохрипел Дентон. - Набери номер! Помоги! Ведь ему на экране это было совсем нетрудно: снять трубку и набрать 911. Но изображение только улыбнулось еще раз. - Всего доброго! Дурацкий слепой образ в нелепом полированном гробу посылал ему воздушный поцелуй, а он испускал дух в кресле.- Помоги мне! - взревел Дентон и захлебнулся.Изображение блекло, удалялось, растворялось и твердило, отступая:- Я вас люблю. Спокойной вам ночи и всего доброго!

Франк Туохи

На живца

Пер. - М.Кан.

1

Дорога ведет на юг, к побережью Ла-Манша, от одной бензоколонки до другой, мимо жилых микрорайонов, склада стройматериалов, мастерской, где наваривают старые покрышки, мимо сельских мест, на которые наступает промышленность. В перелесках указатель в конце подъездной аллеи оповещает, что здесь находится специальная школа или частная лечебница. Иногда он указывает на штаб-квартиру какого-нибудь общества или ассоциации с сомнительным названием: в громоздких, нескладных особняках стрекочут пишущие машинки, размеренно, как трава под косою, шелестят фотокопировальные машины.

Владимир Романовский

ПРОЕКТ ВЕКА

Рассказ.

Вместе с осенью в Петербург ворвался холодный, пропитанный балтийской сыростью норд-вест.

Рей Старк, передергиваясь в своем легком плаще от зябкой дрожи, стоял у арки Московского вокзала и удивлялся, как быстро отреагировал на непогоду народ. Еще вчера людской поток с Невского проспекта в пестрых летних одеждах переливался, будто калейдоскоп. Теперь он потемнел от кожанных курток и черных суконных кепок - немудренных, напоминающих униформу одеяниях, доставленных для простого люда с евразийских рынков неутомимыми российскими челноками. Сам он не любил выделяться из толпы, это всегда осложняло работу, но сейчас вдруг подумал, что ни за что бы не напялил на себя эту кепку с нелепым черным отворотом. Однородная, мрачноватая в наступающих сумерках фуражечная река, подумал Старк, грустное зрелище, особенно на фоне петербургских дворцов. А может быть, у него начиналась хандра - обычная сезонная лапландская тоска, вызванная осенним ненастьем и ощущением одиночества, особенно заметным рядом с устремленной куда - то монолитной толпой...

Жорж Сименон

Три Рембрандта

- Знаете ли вы "Отель Друо"? - спросил меня Жозеф Леборнь.

- Кто же его не знает!

- Тогда послушайте одну историю, и "Отель Друо" предстанет перед вами в новом свете. В один прекрасный день был объявлен аукцион, обещавший сенсацию. Речь шла не более не менее как о неизвестном полотне Рембрандта, которое некий антиквар, по фамилии Валь, целых пятнадцать лет продержал в своей берлоге, пока, наконец, не решился продать.

Сергей Сибирцев

"Речь гнева"

или

соображения по поводу ремесла...

Художник будущего, который не будет знать всего разврата технических усовершенствований, скрывающих отсутствие содержания, и который, будучи не

профессиональным художником и не получая вознаграждения за свою

деятельность, будет производить искусство только тогда, когда будет

чувствовать к этому неудержимую внутреннюю потребность.

Дональд Стенли

КОГДА ХОЛМС ПОВСТРЕЧАЛ АГЕНТА 007

перевод В.И.Павлова

Холмс был чем-то обеспокоен, я понял это сразу. Вот уже четверть часа он ходил по комнате взад-вперед, после чего встал спиной ко мне у окна и устремил свой взгляд на Бейкер-стрит. Внезапно обернувшись, он воскликнул:

- Ха! Точно как я и полагал! - Его орлиные черты, которые только что были напряжены, внезапно оживились. - Скорей, Ватсон! Прибыли наши гости. Помогите мне прибраться, пока миссис Хадсон встречает их.

Михаил ТРУШИН и Владимир ПЕТРИН (г. Пенза).

Послание из ада

Сэр Артур Конан Дойл (1859-1930).

Еще в самом начале литературной карьеры Артур Конан Дойл (1859-1930), размышляя о типе детектива, написал: "По-моему, Дюпен немного стоит, без сомнения, у него есть аналитический талант, но он вовсе не такой гений, каким воображает его По. Что касается Лекока (герой произведений писателя Габорио. - Прим. ред.), то он просто жалкий мазила... единственное, что в нем есть, - это энергия...".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В метро рядом со мной устроились две молоденькие девушки. Они без удержу болтали. Порой их заглушал грохот поезда, порой сквозь него доносились до меня отдельные слова или даже фразы.

Я никогда не слушаю, о чем судачат дамы. Даже – близкие, что мне порой дорого обходится. А уж тем более – посторонние.

Женский разговор я обычно воспринимаю как щебетание – если голоса приятные. Или как вороний грай – если их тембр меня раздражает.

И в этот раз я ни слова не понял, о чем щебечут мои соседки. (Тональность их беседы, безусловно, была для меня приятной.) Однако в какой-то момент одна спросила у другой:

Возвращаться домой тяжело.

Особенно если приезжаешь из сытой столицы в крошечный, с единственной освещенной улицей, поселок.

Но родители, коли их не навещать, совсем обидятся. Вот Римме и приходилось: минимум два раза в год испрашивать в своем агентстве краткосрочный отпуск и примерной девочкой являться в родные пенаты. Повидать предков, посекретничать с мамой, сходить с папой на охоту – конечно, сплошная радость. Напрягала другая обязаловка – встречи с давними, еще школьными, подружками. С Люсей, Викой и Машкой. И лет много прошло, и не скажешь, что они особенно дружили – но общаться обязательно приходилось. Только эти трое из всего класса остались жить в поселке. И, когда Римма приезжала из ослепительной и далекой Москвы, всегда с нетерпеливой жадностью настаивали на встрече. Приходили в гости, выспрашивали про столичные сплетни, жаловались на свою, бедноватую и скучную жизнь и, по еще школьной традиции, обязательно угощали друг дружку собственноручно приготовленными блюдами.

В историко-архивной библиотеке произошло похищение века. Исчезло около сотни редких книг и рукописей Журналист Дима Полуянов, друг сотрудницы "исторички" Нади Митрофановой, явился за сбором "жареных" фактов и предположил, что наводчиком был кто-то из своих, библиотекарей. Вскоре Диму вызвал к себе главный редактор газеты и предложил ему командировку в Америку. Дескать, по сведениям ФСБ, похищенные книги находятся у миллионерши Полы Шеви и с ними работает наш профессор Васин. Полуянов должен взять интервью у Полы и узнать все про книги. Полуянов просит Надю проследить за сотрудницами библиотеки. В результате этой слежки она едва не погибла, а когда убили ее начальницу, Надя, сняв все сбережения, на крыльях страха полетела в Америку навстречу настоящему кошмару.

Как круто изменилась ее жизнь! Еще год назад она была скромным сотрудником известного рекламного агентства. А сейчас… У нее есть награда за лучшую рекламу года и приглашение работать в агентстве «Глобус». Наконец стали сбываться ее самые смелые мечты. Но все закончилось в один день… Погибает шеф, от которого стало известно, что «Глобус» работает на наркомафию. Любимый Миша оказался сотрудником органов. Шантажом он заставляет ее добыть интересующую его информацию… Но не на ту напали! Закаленная в борьбе за возможность жить в столице, провинциальная девочка решает всех переиграть и повернуть ситуацию в свою сторону…

Ранее роман выходил под названием «Быстрая и шустрая».