Волки и овцы

Сергей Эйзенштейн

Волки и овцы

РЕЖИССЕР И АКТЕР

Я глубоко принципиально стою за коллективизм в работе. Подавление инициативы любого члена . коллектива считаю весьма неправильным. Больше того, на Всесоюзном совещании по кино формулировал это совсем резко: "Только бездарный коллектив может существовать на затирании одной творческой индивидуальности другою".

Однако и в этом вопросе существует борьба на два фронта. И есть и бывают случаи, когда "железная пята" режиссера не только законна, но и необходима.

Другие книги автора Сергей Михайлович Эйзенштейн

Сергей Эйзенштейн

Монтаж (1938)

Был период в нашем вино, когда монтаж провозглашался "всем". Сейчас на исходе период, когда монтаж считается "ничем". И, не полагая монтаж ни "ничем", ни "всем", мы считаем нужным сейчас помнить, что монтаж является такой же необходимой составной частью кинопроизведения, как и все остальные элементы кинематографического воздействия. После бури "за монтаж" и натиска "против монтажа" нам следует заново и запросто подойти к его проблемам. Это тем более нужно, что период "отрицания" монтажа разрушал даже самую бесспорную его сторону, ту, которая никак и никогда не могла вызывать нападок. Дело в том, что авторы ряда фильмов последних лет настолько начисто "разделались" с монтажом, что забыли даже основную его цель и задачу, неотрывную от познавательной роли, которую ставит себе всякое произведение искусства,-- задачу связно последовательного изложения темы, сюжета, действия, поступков, движения внутри киноэпизода и внутри кинодрамы в целом. Не говоря уже о взволнованном рассказе, даже логически последовательный, просто связный рассказ во многих случаях утерян в работах даже весьма незаурядных мастеров кино и по самым разнообразным киножанрам. Это требует, конечно, не столько критики этих мастеров, сколько прежде всего борьбы за утраченную многими культуру монтажа. Тем более что перед нашими фильмами стоит задача не только логически связного, но именно максимально взволнованного эмоционального рассказа.

“Творчество этого мастера есть the greatest contribution of the American people to art – величайший вклад американцев в мировую культуру. Десятки и десятки газетных вырезок, варьирующих это положение на разный лад, сыплются на удивленного мастера.

Все они из разных высказываний, в разной обстановке, разным газетам, через разных журналистов. И все принадлежат одному и тому <же> человеку. Русскому кинематографисту, только что высадившемуся на североамериканский материк. Впрочем, подобные вести опережали его еще из Англии. Там он впервые и в первый же день вступления на британскую почву жадно бросился смотреть произведения того, кого он так горячо расхваливает во всех интервью. Так, задолго до личной встречи, устанавливаются дружественные отношения между хвалимым и хвалящим. Между русским и американцем. Короче – между Диснеем и мною”.

Сергей Эйзенштейн

Будущее звуковой фильмы

ЗАЯВКА

Заветные мечты о звучащем кинематографе сбываются.

Американцы, изобретя технику звучащего кино, поставили его на первую ступень реального и скорого осуществления.

В этом же направлении интенсивно работает Германия.

Весь мир говорит сейчас о заговорившем Немом.

Мы, работая в СССР, хорошо сознаем, что при наличии наших технических возможностей приступить к практическому осуществлению удастся не скоро. Вместе с тем мы считаем своевременным заявить о ряде принципиальных предпосылок теоретического порядка, тем более что по доходящим до нас сведениям новое усовершенствование кинематографа пытаются использовать в неправильном направлении.

Сергей Эйзенштейн

Вертикальный монтаж

I

В статье "Монтаж 1938", давая окончательную формулировку о монтаже, мы писали:

"...Кусок А, взятый из элементов развертываемой темы, и кусок В, взятый оттуда же, в сопоставлении рождают тот образ, в котором наиболее ярко воплощено содержание темы...", то есть "изображение А и изображение В должны быть так выбраны из всех возможных черт внутри развиваемой темы, должны быть так выисканы, чтобы сопоставление их -- именно их, а не других элементов -вызывало в восприятии и чувствах зрителя наиболее исчерпывающе полный образ самой темы..."

Перед Вами – рассказ великого кинорежиссера Сергея Михайловича Эйзенштейна о его пути к искусству Большого Кино.

Сергей Эйзенштейн

Четвертое измерение в кино

Ровно год тому назад -- 19 августа 1928 года, еще не приступая к монтажу "Генеральной линии", я писал в "Жизни искусства", No34, в связи с гастролями японского театра:

"...В "Кабуки"... имеет место единое, монистическое ощущение театрального "раздражителя". Японец рассматривает каждый театральный эксперимент не как несоизмеримые единицы разных категорий воздействия (на разные органы чувств), а как единую единицу театра.

Сергей Эйзенштейн

Монтаж attpaкционов

К ПОСТАНОВКЕ НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА

довольно простоты" а. Н. ОСТРОВСКОГО "

В МОСКОВСКОМ ПРОЛЕТКУЛЬТЕ

I. ТЕАТРАЛЬНАЯ ЛИНИЯ ПРОЛЕТКУЛЬТА

В двух словах. Театральная программа Пролеткульта не

в "использовании ценностей прошлого" или "изобретении новых форм театра", а в упразднений самого института театра как такового с заменой его показательной станцией достижений в плане поднятия квалификации бытовой оборудованности масс. Организация мастерских и разработка научной Системыдля поднятия этой квалификации -- "прямая задача научного отдела Пролеткульта в области театра.

Сергей Эйзенштейн

Автобиография

Fisse, scrisso, amo...".

Как бы хотелось исчерпать статью о себе столь же скупо--тремя словами.

Сами слова при этом были бы, вероятно, иными, чем эти три, которыми резюмировал свой жизненный путь Стендаль.

Эти три слова -- по-русски: "Жил, писал, любил"--согласно завещанию Стендаля, должны. были служить эпитафией на его могиле.

Правда, законченным я свой жизненный путь не полагаю. (И боюсь, что на нем предстоит еще немало хлопот.')

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

«Большая земля» — самостоятельная часть романа «Пролегли в степи дороги».

Действие романа «Большая земля» охватывает сорок лет жизни степной деревни — от русско-японской войны до весны 1943 года. В нем живут и действуют представители нескольких поколений крестьян, в частности семья Логуновых, где «золотым корнем» рода является Авдотья, народная поэтесса, о которой М. Горький сказал: «Надо, чтобы вопленица Авдотья Нужда спела отходную старому миру».

Опираясь на костыль, с трудом слез Гедалья с попутной подводы и пошел в указанном ему возницей направлении — искать лежащую на берегу Камы деревню Змеевку. Еще в госпитале узнал он из письма, что его семья эвакуировалась в эту деревню.

Гедалья шел узким проселком, оглядывая покрытые жесткой стерней поля, которые привольно раскинулись вдоль по-осеннему хмурой реки.

У околицы деревни повстречался ему парнишка в лоснящемся от долгого употребления, длинном, почти до пят, пальто и в большой, надвинутой на уши барашковой шапке. Гедалья расспросил его для верности, как называется деревня и где помещается здесь правление колхоза. Парнишка охотно разъяснил встречному, что это деревня Змеевка и что до правления колхоза рукой подать — стоит только отсчитать пять дворов с левой стороны главной улицы: в шестом и помещается правление. Растолковав все это, паренек вприпрыжку, взбрыкивая, умчался прочь от Гедальи, изображая, как видно, норовистую лошадь.

Павел проснулся, едва забрезжила заря. Спросонок не сразу сообразил, сон ли это, или он действительно наяву услышал песню. Кругом было тихо. За стеной, в соседней комнате, тикали ходики, в палисаднике шуршала листва деревьев. Прошло мгновение — и мелодия послышалась снова, на этот раз явственнее и звучнее.

«Кто это так задушевно поет?» — подумал Павел.

Он вскочил с постели, подошел к окну и вгляделся в предрассветный сумрак. На темном небе пробивались первые сизо-голубые просветы. На востоке, у самого горизонта, разливались фиолетово-красные лучи — всходило солнце. Где-то поблизости пропел петух. Через минуту ему откликнулся другой, за ним третий, и снова стало тихо — так тихо, как бывает только перед рассветом.

«Повесть о жизни и смерти» посвящена проблеме долголетия человека. Как и в первой повести, показ практической научно-исследовательской деятельности героев произведения сочетается здесь с раскрытием их взаимоотношений и характеров. Автор знакомит читателя с судьбой двух ученых, чтобы утвердить мысль, что посредственностью не рождаются, а становятся.

…Основные эпизоды и сам сюжет этой повести возникли на основе моих личных впечатлений и того, что я услышал в разное время от разных людей, с которыми мне довелось работать на изготовлении Изделия…

В романе рассказывается о сложных взаимоотношениях двух любящих людей, разделенных не только государственными границами, но и полярными установками на жизнь.

«Мать пристроила меня на сладкий август к лагерной врачихе — будто бы я родственник ее или еще, какая близкая душа. Они так обо мне и договорились…»

Рассказ-притча об упорной мурашке.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юлия ЭКАРЕВА, Андрей БЕЛЯКОВ

Дурак дураком

Какое самое популярное ругательство у детей в детсадовском возрасте? Лравильно - "дурак". Кто самый популярный герой русских сказок? Иван-дурак. Как мы журим близкого человека? "Дурачок", "дурашка"... Нашего человека словом "дурак" обидеть практически невозможно, даже если сказать очень резко, вроде: "Ну ты и дур-р-рак!" "Сам дурак!" весело прозвучит в ответ, и разойдутся с миром. Наверное, только в спорах с начальством да в многомудрых дискуссиях употреблять сие определение все же не стоит.

Юлия Экарева

Старость

Томас Парр в 105 лет был подвергнут церковному покаянию за незаконное сожительство, в 120 - в очередной раз женился, а когда умер в 150 лет от переедания, то сам Гарвей - основатель современной физиологии и эмбриологии - не нашел при вскрытии сколько-нибудь серьезньк старческих изменений в его организме. Кто-то усмехнется, кто-то усомнится, кто-то порадуется этому факту, но вряд ли кто останется равнодушным, потому что старость - это то, чего никому не удавалось избежать (если человек не умирал в расцвете лет), но и то, чего никому не удалось продлить сверх того, что отпущено природой...

Дж. ЭККЕРМАН

Немой вопрос

Двуглавый был одержим старой, как мир, проблемой.

- Стоит ли верить тому, - витийствовал он вслух, маловразумительно шепелявя при этом безжалостно исполосованным глубокими трещинами языком, что Человек мог сотворить Мутантов по образу и подобию своему?

Притаившийся в сумрачной полутени сосед его даже не соизволил откликнуться на эту реплику. Еле ворочая языком, поскольку их у него было два, он выдавил из себя нечто кашеобразное:

– Как успехи, Профессор? – Генерал с трудом сдерживал нетерпение.

– Какие успехи? – переспросил Профессор Ка, он явно медлил с ответом.

– Целых пять лет вы работаете здесь внизу, и никто вас ни разу не побеспокоил. Мы доверяем вам. Но сколько же можно верить на слово?! Пора предъявить работу.

В голосе генерала слышалась угроза, и Ка устало махнул рукой, потом улыбнулся:

– Вы попали в точку, Генерал. Я намеревался еще подождать. Но вы меня раззадорили. Я сделал Его, – Профессор перешел на шепот, – и, клянусь Солнцем, пора показать Его миру!