Волк и бурундуки

Сергей Алексеевич Баруздин

Волк и бурундуки

Шёл по лесу волк, а на ветках деревьев бурундуки сидели. Чувствует волк носом бурундуков, а глазами не видит.

- Вы где, бурундуки? - спрашивает волк.

- Здесь, - говорит один бурундук.

- А какие вы на вид? - спрашивает волк.

- Полосатые, - отвечает другой бурундук.

- А почему вы полосатые? - спрашивает волк.

- Чтобы ты нас не видел, - говорит третий бурундук.

Другие книги автора Сергей Алексеевич Баруздин

Это рассказ о солдате. О необыкновенном солдате. О человеке с оружием в руках и с красной звездой на шапке.

Когда-то звали его красногвардейцем. Потом красноармейцем. А сейчас зовут солдатом Советской Армии.

Это — рассказ о герое. О необыкновенном герое. О человеке, который прошёл тысячу трудных боёв и выходил из них победителем. О человеке, который сто раз погибал и не погиб. О человеке, который защищал и сейчас защищает нашу страну от врагов.

Она много читала о море — много хороших книг. Но она никогда не думала о нем, о море. Наверно, потому, что когда читаешь о чем-то очень далеком, это далекое всегда кажется несбыточным.

Она много раз видела море. Видела в Третьяковке и Эрмитаже, где была прошлым летом с мамой. Потом тоже с мамой, когда они были во Владимире в Успенском соборе, — еле видимая фреска Андрея Рублева «Земля и море отдают мертвых». Так, кажется, называлась она.

По дороге в деревню Озерки мы нагнали бричку. Но, к нашему удивлению, седока в ней не оказалось.

Мы вылезли из машины. Я остановил лошадь. Она беспрекословно послушалась, стала на дороге. Мы заглянули в бричку. К сиденью был привязан мешок. В нём лежали газеты и письма.

— Странно! — сказал мой приятель. — Бричка почтовая, а где почтальон?

— В том-то и дело!

Пока мы рассуждали, лошадь стояла. Но вот она увидела, что мы возвращаемся к машине, и двинулась в путь.

В том входят повести: «Ее зовут Елкой», «Новые Дворики», «Только не завтра», «Мама» и др.; рассказы «Тринадцать лет», «Рождение Караваева», «Она такая» и др.

Иллюстрации О. Д. Коровина

Не знаю, хорошо или плохо, когда человека сравнивают с птицами. С орлом и соколом сравнить — хорошо, а с ястребом, да еще тетеревятником, — уже плохо. Соловей и райская птица — неплохо, а вот какой-нибудь вихляй или пигалица лесная? А семенуха краснобрюхая, пучеглаз, ржанка глупая, поганка ушастая или даже страус и павлин — разве лучше?

Нет, право, не все птицы симпатичны мне, и все же я люблю их, птиц, особенно тех, которых знаю по нашим подмосковным местам.

Сергей Алексеевич Баруздин

Лось

Заболели у лося зубы. Страсть как заболели.

Пошёл лось к филину:

- Помоги!

Филин поковырял сильным клювом в зубах лося. Ничего не помогло. Лось - к дятлу:

- Помоги!

Постучал дятел по зубам лося, они ещё сильней заболели.

- Что же делать? - спрашивает лось.

- А ты к людям пойди, - посоветовал дятел.

Пошёл лось к людям. Люди вызвали врача. Вылечил врач зубы.

Роман о юношах, ставших солдатами и прошедших трудный воинский путь до Берлина и Праги. Роман охватывает большой отрезок времени — от довоенных времен до наших дней. Жизнь повторяется в судьбах детей героев повествования.

Летом путешествовали мы по Украине. Как-то вечером остановились на берегу Сулы, решили переночевать. Время было позднее, темень непроглядная. Место долго выбирать не пришлось. Загнали машину поближе к воде, осмотрелись.

Слева маячил огромный шоссейный мост. Впереди, на противоположном берегу реки, мерцал последними ночными огоньками город Лубны. По сторонам пусто.

«Ну, — думаем, — хорошо: мешать никому не будем. А завтра заодно и машину помоем».

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Владимир Романович Келер

Волшебная нить

У молодой, счастливой женщины родился сын. Добрая фея материнства, улыбаясь, подошла к ней и, достав две невидимые ниточки - из сердца матери и из сердца ее ребенка, - связала их. Мать ничего не видела, но почувствовала, что сделала фея. Поэтому, когда ребенка хотели унести (он поел первый раз в жизни и спал), мать испуганно прижала его к себе и сказала :

- Нет, нет, я никуда его не дам.

Владимир Романович Келер

Живущая вечно

Это произошло в Индии и началось на священных берегах реки Ганг.

Дочь магараджи полюбила молодого погонщика слонов. Юноша любил ее тоже, но он был беден и не смел мечтать о браке с дочерью своего господина. Если бы магараджа узнал об их любви, он не пощадил бы обоих. Он бросил бы их на растерзанье тиграм или придумал другую, не менее страшную казнь.

И молодые люди решили бежать.

Михаил Павлович КОРШУНОВ

Две секунды света

Рассказ

1

Маяк стоит на скале. Внизу, под скалой, - море, а сзади - лиман.

В лимане ходят белые цапли на черных ногах. И маяк тоже, как цапля, белый с черными полосами.

Цапли живут в лимане, а маяк живет на скале у моря.

Две секунды света, шесть секунд темноты. И так всю ночь.

Начальник маяка - Иван Алексеевич Гонтарь.

Каждый вечер он входит в дежурную комнату, где на столе лежит вахтенный журнал, висят таблицы восходов и закатов, громко постукивают большие часы с кодовым диском: они отмеряют секунды света и темноты.

ВИКТОР КРАМАРЕНКО

Музыкально-литературный сборник для детей

33.

1. В алфавите много букв, В книге много строк. Нужно каждый знак и звук Помнить назубок. Перепутаешь чуть-чуть И пойдет молва, Что другая в книге суть И ни те слова.

2. Вместо Бочки будет Дочка По волнам лететь. Вместо Печки будет Речка Угольком пыхтеть. Не в маШину, а в маЛину Сядут ездоки. Не Дружиной, а Пружиной Станут казаки.

3. И нелепы будут книжки, Горькими до слез. И девчонки, и мальчишки Зададут вопрос: - Сколько букв и сколько знаков? Ну-ка повтори? В алфавите их, однако, Ровно - тридцать три.

Крамаренко Виктор

Свиданья на краю эпохи

Книга стихов

БЕЛАЯ РУСЬ

Михаилу Казакову

Русь бела - и косы белые. А туманы - рушники. Зори, словно вишни спелые, Синеглазы родники.

Зеркала - озера чистые, Рощи, хлебные поля, Травы сладостно-душистые Это Родина моя.

Я взращен твоими весями, Добротой души твоей. Я живу твоими песнями, Широтой твоих полей.

По-над братскими могилами Занимается заря. Ты живи, земля родимая, Белоруссия моя.

ВИКТОР КРАМАРЕНКО

ВСТРЕЧИ С АНГЕЛОМ

сборник рассказов

БЕЛОЧКА

Никто не знает, когда появилась Белочка в этих краях. Сколько себя помнит, она жила здесь в старой сторожевой будке, оставленной когда-то людьми. Зимой замерзала, а летом погибала от жары, но считала свой дом уютным и хорошим. И никто не покушался на её жилище, не проникал с обманом, не просил укрыться от дождя и жестокости большого города.

Белочка была замкнутой, тихой и незаметной. Целыми днями, склонившись над мусорными кучами, выковыривая еду, бутылки и металлолом, она молча бродила по свалке по давно укоренившемуся в её жизни маршруту. Одежда и обувь, да и весь её вид мало чем отличался от грустного пейзажа свозимых сюда отходов. Даже белый бант, торчащий из неизменно перекошенного на бок берета, похож на прикорнувшую чайку, которых развелось тут превеликое множество. Взгляд Белочки постоянно устремлен вниз, за редким исключением она поднимала глаза, и то, когда удавалось звездной ночью попасть на самую высокую гору. Полчище крыс в эти ночи уходило в ближайший лес, и она могла спокойно лечь на спину и свободно разглядывать небо.

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Далеким знойным летом

Стояли душные безветренные дни конца июля, и поселок, и холмы вдалеке, и речка в низине - все дрожало в знойном мареве, и в лиловой солнечной мгле люди куда-то плыли, едва передвигая ноги, а собаки и кошки валялись, будто дохлые, под заборами и мостками, вытянув в одну сторону все четыре лапы. Звуки были приглушены, словно у природы не оставалось сил от зноя, и она раскинулась, смежив глаза, терпеливо, покорно ожидая, когда станет легче.

Правда ли, что у подножия радуги спрятано волшебное золото? Как она получается и сколько на самом деле в ней цветов? Как её приручить и как с её помощью делать великие открытия? «Как дойти до радуги?» продолжает серию «Библиотека Карманного Учёного», каждая книга которой просто и интересно отвечает на тот или иной детский вопрос.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Алексеевич Баруздин

Воробей

Зазнался воробей, надоело ему с другими воробьями дружить, и решил он найти птиц покрупнее.

Полетел он к голубям.

- Давайте жить вместе, - говорит.

- Давай!

Стал он жить с голубями, но за три дня похудел. Голуби быстро едят, а воробью ничего не достаётся. Полетел воробей к воронам.

- Давайте жить вместе, - говорит.

- Давай!

Стал он жить с воронами, но ещё больше похудел. Вороны ещё быстрей едят, а воробью совсем ничего не достаётся. Вернулся воробей к воробьям.

Сергей Алексеевич Баруздин

Жираф и тушканчик

У жирафа спросили:

- Ты почему такой длинный?

- Чтобы лучше видеть, - сказал жираф.

У тушканчика спросили:

- Ты почему такой маленький?

- Чтобы меня никто не видел, - сказал тушканчик.

Андрей В.Башаримов

Брелок в виде футбольного мяча

Оглянуться расставить руки пальцы прямо в глаза красный кирпич им вымазаны уставшие губы немой крик возьми меня за руку под камнем лежит холодный мальчик он хорошо замаскирован под сеткой из плюща он смотрит тебе прямо в лицо трепет улыбки и ты бежишь бежишь тропинка ускользает затягивает желтая вода Хуанхэ и старый лодочник машет тебе веслом на прощанье кистень в его левой руке течение медленно кружит потерявший управление каяк небо кружится поднимаясь над коническими вершинами деревьев нацеленными на большие города и потом свеpху на паpапет взмахнув кpыльями подогнув ноги спланиpовать и опуститься пpужинисто и ловко нахохлиться и подставить пеpья под удаp зенитного солнца pаспушиться откpыв нежно-pозовую кожу не обpащать внимания на тысячи личинок устpемившихся к алеющему сpеди пеpьев телу взгpызающихся в плоть оставляя за собой доpожки экскpементов буpавящих фоpпосты трассы и населенные пункты в

Андрей Башаримов

Этюдъ

Посвящение: Александр Морщакин. Скаут.

Я не смотpю, я пpосто вижу. И слышу, ничеpта не понимая. Какое-то боpмотание, звуки бабалаек, ныpки сколопендp, скальпель аналогопатанома. Hу и хеp? Вот ну и хеp, - спpошу я вас? А вы смолчите в ответ. А я воскликну: "Hу вы ж помните? Вы все, канешна, помните, когда (взволнованно!) ХОДИЛИ ВЫ ПО КОМHАТЕ?" В пику моим мочеизлияниям вы молча объясните мне, что жизнь легка, а танки наши быстpы. И что не к лицу сие, а к pублю. И что ляд дятлом вышибают. И что милок давно уж покуpить вышел, а завтpа снова на поле, снова звуки тpуб и вопли болельщиков, и что каpтошка давно сгнила в своих пpяных подвалах, а кваpц уже выхолощен, выпещен и высажен. Да! Да! Было, скажу я вам. Было! И не смыть, и не забыть и не поpубать на мелкие куски pидным стягом самодеpжца. Пеpли вы pепу, пеpли! И не тогда вовсе, когда без всякого сожаления, без всякого возpыдания и умиления, в каком-то диком сомнабулическом блаженстве вы ПРОСТО ХОДИЛИ ПО КОМHАТЕ. А позже. Гоpаздо позже. Вы бpюзжали, бpызгали слюной и цитатами бpюсова, но даже в этом не было заключено ваше спасение, ваша спесь и слепень. А я дал деpу и был таков, каким стал, таким и остался. Ja! Ja! Ja! Я! Александр Моpщакин. Скаут, плятьский свет.