Вокруг Света 1997 № 02 (2677)

Амазонка — Вторая по величине (после Нила) река мира. Ее длина, как известно, — 6400 километров вместе с главным притоком Мараньоном. Однако среди ученых-географов существует и другая точка зрения. Почему не считать главным притоком Укаяли, которая, хотя и менее полноводная, чем Мараньон, но более протяженная? Если так, то Амазонка вместе с Укаяли составляет 7100 километров и, значит, опережает Нил на добрые 400 километров. Итак, какой из притоков Амазонки считать главным? И еще: где все-таки берет начало истинный исток великой Амазонки? Эта тайна будоражит ученых уже не один десяток лет. Чтобы поставить точки над i — или, во всяком случае, попытаться, — летом минувшего года в перуанские Анды отправилась Международная географическая экспедиция «Исток Амазонки-96» во главе с неутомимым искателем приключений Яцеком Палкевичем. В этой экспедиции участвовали и исследователи из России — кандидат географических наук Сергей Ушнурцев, а также его ассистентка Римма Хайрутдинова.

Рекомендуем почитать

Фантастические и приключенческие рассказы из журнала «Вокруг света».

Человек, вдруг встретив старого знакомого, всегда громко выражает свое удивление. Вот так же удивился и, увидав парламент на Темзе, джентльменов в серых цилиндрах — на улицах, двухметровый бобби на перекрестках и всякое такое. Для меня было настоящее откровение, что Англия в самом деле Англия.

Карел Чапек. «Письма из Англии»

У этой страны много названий, но каждый понимает, о чем идет речь, какое бы название вы ни употребили. Самое официальное: Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Оно охватывает оба острова — и Британию, и Ирландию, точнее — самую северную ее часть.

Кончился материк. За окном — белая мгла Ледовитого океана. Каким же хрупким существом кажется человек перед этой устрашающей безмерностью холода. И вдруг — кружка горячего чая со сгущенкой возвращает тебя к той жизни, что цветет, зеленеет, бурлит и меняется... Внизу под тобой в бесконечном однообразии — сморози ледовых полей. Но, всмотревшись, понимаешь, они тоже зыбкие, как все живое и уязвимое.

У Новосибирских островов широкая полынья тянулась на сотни миль; и даже после острова Жохова, который находится в тысячекилометровом отдалении от материка, здесь в высоких широтах клубились облаками разводья и трещины. Во всем этом было что-то дремотное, затаенной мощью постоянно напоминавшее, что идет извечная борьба человека и стихии.

На первый взгляд может показаться, что в мире живой природы, где все подчинено беспощадным законам борьбы за существование, положительные формы межвидовых взаимоотношений – большая редкость и возникновение их возможно лишь при уникальном стечении обстоятельств. Однако чем глубже мы познаем законы этого мира, тем яснее становится, что стратегия выживания, основанная на взаимовыгодном сотрудничестве со своими соседями, нередко оказывается чрезвычайно успешной для видов-участников, принося им стабильность и процветание. Поэтому кооперация и конкуренция естественным образом дополняют и уравновешивают друг друга, пронизывая все уровни организации живой материи.

Окончание. Начало в № 3

Цена молчания

Александра Пеева вводят в кабинет следователя. Голая, казарменного вида комната. Грязные, в потеках стены. Зарешеченное окно. Еще одна дверь. В нескольких метрах от стола привинченный к полу табурет. Впрочем, обстановка знакомая: как адвокат, он не раз бывал на свиданиях с подзащитными в подобных кабинетах. Только вот вторая дверь... Это непривычно. Куда она ведет?..

За столом — следователь в военной форме, в чине штабс-капитана. У окна — еще двое. С одним он, кажется, знаком: командующий Первой армией генерал Кочо Стоянов. Второй, полковник — мрачная личность. Тяжелые плечи, длинные, как у гориллы, руки. Из-под густых бровей — угрюмый взгляд.

Это страна дикой природы и национальных парков, содовых озер и уснувших вулканов. Это страна, в которой удивительным образом сочетаются первобытное прошлое и цивилизованное настоящее… С Кенией связаны судьбы многих великих людей, оставивших заметный след в истории ХХ века. Это страна, где проводили время короли и президенты, писатели и премьер-министры, миллионеры и аристократы со всего света…

Король умер, да здравствует королева!

Жизнь королевских семей всегда интересовала европейцев, а династия Виндзоров, правящая в Англии, особенно.

В аэропорту Петропавловска я стоял оглушенный длительным перелетом, перепадом времени и величием природы, неожиданно открывшейся взору. Сопки, вершины которых под снегом, лазурь над головой, воздух, пахнущий океаном. Рыжая осень чуть раньше проскользнула здесь — и зазолотилась, зарделась земля... Камчатка. Собственно, если бы не то письмо и отклики читателей на него, не видеть мне ее красоты.

Автором письма был Анатолий Георгиевич Коваленков, директор Елизовского промыслового хозяйства, писал он о Жупановской ГЭС, построить которую вот уже четверть века рвутся энергетики. Порыв этот, как прилив в океане, то нарастает, то отходит, то вновь нарастает, то опять отходит.

Почему в кенийском железнодорожном музее хранятся когти льва? Кто такой Черный Наполеон? Почему Че Гевара тайно покинул Кубу после победы революции? Что случилось с золотом инков? На эти и другие вопросы каждую неделю отвечают создатели телевизионной программы «Вокруг света». За последний год они побывали в двадцати странах. И все для того, чтобы неисчерпаемое многообразие мира пусть и не предстало во всей полноте (поскольку это невозможно), но хотя бы немного открылось нашим глазам.

Другие книги автора Журнал «Вокруг Света»

Острова Лофотен — это множество больших и мелких островов, очень острых скал, фьордов и песчаных пляжей — и все это со всех сторон окружено океаном. Добавьте сюда часто меняющуюся погоду и беспрерывно меняющееся освещение — и вы получите картину, которую ни один художник никогда не нарисует, хотя многие пытались.

Острова Лофотен, расположенные за Полярным кругом, — одно из красивейших мест на Земле. Рядом проходит одно из сильнейших в мире приливных течений — Мальстрем. Вся история Лофотенов связана с ловлей трески. В последние годы на острова приезжает все больше туристов. Только в этом году их там побывало 220 000 человек.

Далеко не все из того, что нас окружает, можно увидеть и потрогать руками – многое приходится домысливать и воображать. Математики так и живут в выдуманных ими мирах и пространствах, но вот физики, а особенно техники, не могут успокоиться, пока наглядно не представят себе, как выглядит решение уравнения, куда распространяются волны и в какую сторону дует ветер. Вычислительная математика и компьютерное моделирование могут весьма реалистично нарисовать любой процесс и самое замысловатое явление, но все равно хочется увидеть, как это выглядит на самом деле и как распространяется звук или кружатся воздушные вихри.

В далеких теперь уже 60-х, вскоре после запуска на орбиту первого спутника, а затем и космонавтов, все достаточно быстро поверили – космос покорен. Скоро на Марсе будут цвести яблони, а люди, как однажды сказал Сергей Павлович Королев, начнут летать в космос по профсоюзным путевкам. Бурное развитие космонавтики убеждало многих в том, что так оно и будет! Да и как же иначе – вскоре после полетов Гагарина и Титова на орбите уже курсировали «многоместные» корабли с экипажем из 2—3 человек, в 1965-м Леонов впервые вышел в открытое космическое пространство, в 1969-м первый человек ступил на поверхность другой планеты, еще через год по Луне уже путешествовал «Луноход», передавая ежедневно и даже как-то обыденно снимки лунных ландшафтов, в начале 70-х на орбите Земли появились космические станции, на которых люди проводили не часы и дни, а недели и месяцы, занимаясь научными, исследовательскими и монтажными работами.

Остался позади знаменитый Баскунчак. Поезд как бы нырнул под уровень моря, дорога пошла «вниз», в Прикаспийскую низменность, отмеченную сочным зеленым цветом на всех географических картах. И что же? Прежнее иссушенное степное однообразие тянется и тянется за окном. Час, другой, третий мчится экспресс, а кажется, будто он топчется на месте или ходит по кругу.

Спустились сумерки, стало темно, и в заоконной черноте время от времени высвечивались лишь одинокие блики огоньков в далеких хуторах. И только Астрахань наконец перебила тьму спокойными, непропадающими разливами света...

С кристаллами простейшей прямоугольной формы мы сталкиваемся ежедневно: столь необходимая на кухне соль имеет, как известно, кубическую кристаллическую решетку. Да и сами соляные «крупинки», похожие на маленькие кубики, подсказывают такое строение решетки. Но столь прозаичны и «неинтересны» по внутренней и внешней форме далеко не все твердые тела. Напротив, разнообразие форм большинства кристаллических материалов удивительно, оно поражает своей причудливостью и зависит от силы притяжения между атомами, образующими твердое тело.

Округлые и рогатые, перламутровые и фарфорово-глянцевые, миниатюрные и гигантские раковины моллюсков олицетворяют для нас естественную красоту и целесообразность. В форме их завитков ученые прошлого искали параллель с устройством Вселенной, математические закономерности, единые для всего живого, совершенные правила архитектоники. В становлении человеческой цивилизации раковины сыграли роль, вряд ли меньшую, чем каменные топоры. Их использовали как первые орудия труда, украшения, деньги. Но главное, глядя на диковинную раковину, следует помнить, что некогда она была неотъемлемой частью живого организма — моллюска, именно ей обязанного самим фактом своего существования.

Сказать, словами справочника, что Египет — страна в Северной Африке, значит, не сказать ничего. Любой человек,   мало-мальски  знакомый  с  географией   и  историей  и  побывавший  в Египте,  рассказывая  об этом  государстве,  обязательно упомянет,  что  оно расположено сразу на двух континентах, что по его территории течет самая большая река Старого Света и что это родина пирамид.

Но и это только преддверие настоящей правды о 90-миллионном Египте, занимающем почти миллион квадратных километров, из которых 98 процентов приходится на гористые пустыни. Ибо вся правда о нынешнем Египте — в его прошлом, которым в буквальном смысле слова и живет сегодня страна. И везде — пески, камни, снова пески... Везде, кроме долины Нила, узкой «полоски жизни», слоя плодородной земли шириной от километра на юге до 25 км на севере, в дельте, на которой и выросла древнеегипетская цивилизация.

Неумолимый ход эволюции не раз безжалостно уничтожал на нашей планете живой мир былых эпох, порождая новые, все более совершенные, виды живых существ. При этом образы древнейшей истории, казалось, утрачивались навсегда. До сих пор лишь кропотливый труд палеонтологов, да собственное воображение помогали нам представить, как выглядели канувшие в небытие животные и растения, населявшие Землю в отдаленном прошлом. Сегодня воскресить доисторические миры нашей планеты позволяют новейшие компьютерные технологии.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

В прошлом году Керчь стала городом-героем. В приветственном письме Леонида Ильича Брежнева говорилось: «В этой награде — благодарность Родины, партии, правительства и всего советского народа героическим воинам, непосредственным участникам сражений на Крымском полуострове, мужественному подвигу советских патриотов в Аджимушкайских каменоломнях...» А недавно орденом Отечественной войны I степени была награждена Керченская городская комсомольская организация.

Когда взлетел наш первый спутник, еще не все разрушенное войной в стране было восстановлено. Чернели кое-где остовы сожженных зданий, еще таились в перелесках мины, и не заплыли окопы Великой Отечественной войны. А над планетой уже разносилось победное «бип-бип»!

Великую мечту человечества о выходе в космос первым осуществил народ, у которого недавняя война отняла более двадцати миллионов жизней. В истории много героического и удивительного. Но такого она еще не знала.

Берега Ангары утопали в снегах. Над темною водой клубились облака косматого пара. Ясное небо в предвечерних сумерках бледно алело, мороз здесь стоял под стать снегам, и то, что об этом говорили пассажиры автобуса, направлявшегося в Усть-Илимск, меня не удивило. Парни в засаленных спецовках, скромно усевшиеся против задней двери, сказали, что лучше бы холода и не начинались. Вероятно, это были трактористы, которым морозы досаждают отчаянно: чтобы двигатели не застыли, их не останавливают круглыми сутками. Вскоре на остановке ввалилась ватага ребят с хоккейными клюшками и коньками. Они оттирали носы замерзшими руками, хлопали друг друга по спинам и тоже кляли мороз. И тогда сидевший в середине автобуса мужичок в лисьей шапке, очевидно, из породы прирожденных балагуров, ни к кому не обращаясь, сказал: «Ну вот, мороз их, видите ли, замучил. Да он еще по-настоящему и не начинался». Девушки на передних местах в новеньких, с иголочки, стеганых куртках с эмблемами Братскгэсстроя, должно быть, только что приехавшие, перестали шушукаться и уставились на говорившего. А тот, почувствовав внимание, сдвинул набекрень лохматую рыжую шапку.

Когда с десятикилометровой высоты видишь как сквозь облака поблескивает застывшее стекло Атлантики, кажется, ничто не в состоянии нарушить ее невозмутимое величие. Но вдруг вспыхивает внизу изумрудное сияние — это значит, океан спешит на свидание с островом. И вот уже открывается в фосфоресцирующем кольце волн коричнево-зеленая, плавно изогнувшаяся, словно стремительный дельфин, Куба...

Из Гаваны мы выехали в провинцию Пинар-дель-Рио, в местечко Ла-Колома: там расположен один из крупнейших рыболовецких комбинатов республики, специализирующийся на ловле и переработке лангустов. Мы и не заметили, как пересекли Кубу наискосок в этой узкой ее части и очутились уже не на побережье Мексиканского залива, а на берегу Карибского моря. Там, в заливе, прозрачно-палевые волны неспешно и мощно накатываются на белоснежный песчаный берег. А у Ла-Коломы вода много темнее, гуще и оттого таинственней: здесь обильные подводные луга, на которых пасется морская живность.

«Граждане СССР обязаны беречь природу, охранять ее богатства». Конституция СССР, статья 67.

Машина, монотонно ввинчивавшаяся в серпантин горной дороги, оставила далеко внизу подернутую дымкой тумана долину. Здесь, на высоте, хозяйничал ветер. На северных склонах он намертво вкропил в срезы породы иней и лед; но, как только гора поворачивалась боком к югу, солнце брало свое и среди камней появлялась яркая трава. Зелень травы — зимой...

Мы стояли с Евгененко на левом берегу Амура и ждали. Хотели увидеть, как по новому мосту пройдет поезд. Он должен был идти со станции Комсомольск-сортировочная через Амур на восток — к Тихому океану. И мост и станция принадлежали Байкало-Амурской магистрали. К тому, что через них идут поезда, жители города уже привыкли. Мне же мост открылся, как только я прилетел. Я видел его из окна гостиницы и тогда, когда выходил на улицу, тоже видел его, потому что мост всегда присутствовал. Смотрели на него все: тех, кто гулял или находился на набережной, он притягивал, как горизонт с парусами, — стройный над широтой Амура, словно найденный в оптическом фокусе. На правом берегу мост упирался в сопку, от которой тянулись другие сопки и уходили грядой в низовье.

Сходишь с поезда и сразу чувствуешь, что город гордится своим именем: с портрета улыбается Юрий Гагарин.

Поднимаюсь к центральной площади, а навстречу, выделяясь среди пестроты летних одежд защитным цветом штормовок, неторопливо идут на вторую смену ребята, блестя веселой чернотой южных глаз, и девчонки с выгоревшими челками. На брезентовых спинах тиснуты слова — «Волгоград», «Казахстан», «Новороссийск», «Армения», а поверх рисованных гор и лесов обязательно еще — «Гагарин-78». Замыкает это шествие рабочей смены Юрий Гагарин — на постаменте, по-мальчишески закинувший куртку на плечо. Он размашисто шагает по Красной площади мимо древней Казанской церкви с опаленными войной луковками пятиглавия, идет по улице своего имени, по своему городу.

Ольфредо и Станислав ждали меня возле монастыря св. Франциска. Я еще не знала Гаваны, и геологи предложили встретиться, чтобы вместе добраться до Центра геологических исследований. Стоял ослепительный летний день. Ветер с моря не приносил прохлады, стены монастыря почти не отбрасывали тени, и мы поторопились пересечь пустынную площадь с мраморным фонтаном, чтобы нырнуть в тень узкой улочки. Остановились, разглядывая дома времен колониального испанского средневековья — их поседевшую каменную кладку и кованые балконы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В мире этот греческий остров известен больше как Корфу. Греки предпочитают называть его Керкира, несмотря на то, что такое же имя носит и главный город острова; себя жители острова именуют керкирийцами. Почему возникло разночтение — об этом речь пойдет дальше. Мы же, во избежание путаницы, остановимся на названии — Корфу. Итак, остров, лежащий в Ионическом море, у западных берегов Греции, самый северный в цепочке Ионических островов. Площадь его около 600 кв. км, северная часть — гористая, южная — холмистая. Горы сложены в основном известняками и сланцами. Геологические особенности острова сходны с той частью материковой Греции, которая находится напротив него. Когда-то, миллионы лет назад, остров и материк составляли единое целое.

Тур Хейердал: Я вновь отправляюсь на остров Пасхи. К Кэтьену Мюньесу — испанскому ученому, любителю приключений и большому знатоку древнего мореплавания. Он сумел соединить воедино на практике несколько моих теорий и гипотез и собирается плыть с острова Пасхи в Японию на тростниковом корабле.

Мы свернули с тихой улочки сонного испанского городка куда-то вбок. Асфальт кончился. Мы снова  свернули,  руководствуясь  рисованной картой-схемой, которую два часа назад нам прислали в гостиницу. Колеса нашего микроавтобуса прошуршали по красной ка-нарской земле.  Через пару минут капот уперся в глухие зеленые ворота.

За последние лет десять мы с друзьями объездили почти весь Тянь-Шань — Небесные горы. И уже начали подумывать о Гималаях. Но напоследок решили побывать в районе Ак-Шыйрака и Кокшаала. Раньше эти места были практически недоступны из-за пограничных строгостей. Значительную часть пути предстояло пройти там, где когда-то проходила экспедиция Пржевальского.

К перевалу Джуукучак

Мы умываемся в озере перед дорогой. Воду иначе, как хрустальной, не назовешь, кажется, что вся космическая энергия накопленная окружающими ледниками, сила солнца и ветра, концентрируется в этом гигантском сапфире в серебряной оправе гор.

Каудильо не любил каталонцев. Он не мог простить им ни победы над фалангистами в 1936-м, ни яростного сопротивления в 1938-м. Генерал Франко не забывал ничего и, придя к власти, отомстил со знанием дела: всякое публичное использование каталанского языка было запрещено. В ноябре 1975-го, на седьмой день после смерти диктатора, законный король Испании Хуан Карлос I обратился к каталонцам на их родном языке...

Балкон Средиземноморья

Говорят, чтобы понять Каталонию, лучше вначале побывать в Таррагоне — небольшом, тихом городе на берегу моря. Древние стены, помнящие еще племена иберов, амфитеатр времен императора Августа, кафедральный собор XII века, средневековые улочки, дома с узкими, словно подстриженными, балкончиками и, разумеется, Рамбла.