Воевали не за Родину и не за Сталина, просто выхода не было...

Вдова академика Сахарова, диссидент, правозащитница, трибун — цепочку определений, которые приходят в голову при упоминании имени Елены Боннэр, можно продолжать долго, но далеко не все знают, что она девочкой попала на фронт, потеряла на войне самых близких. В интервью журналу «Сноб» она подчеркивает, что говорит именно как ветеран и инвалид, сохранивший личную память о войне.

Беседовала Маша Гессен

Отрывок из произведения:

Давайте начнем с начала войны. Вам было восемнадцать лет, и вы были студенткой-филологом, то есть представителем самой романтизированной прослойки советского общества. Тех, кто «платьица белые раздарили сестренкам своим» и ушли на фронт.

Да, я была студенткой вечернего отделения Герценовского института в Ленинграде. Почему вечернего отделения? Потому что у бабушки было трое «сирот 37-го года» на руках, и надо было работать. Полагалось, чтобы учеба каким-то боком соприкасалась с воспитательной, школьной и прочей работой. И меня райком комсомола направил на работу в 69-ю школу. Она располагалась на улице, которая тогда называлась Красной, до революции называлась Галерной, сейчас снова Галерная. Она упоминается у Ахматовой в стихах:

Другие книги автора Елена Георгиевна Боннэр

Автор книги — Елена Георгиевна Боннэр, вдова академика А. Д. Сахарова. Она разделила c Андреем Дмитриевичем все тяготы многолетней ссылки в Горьком (январь 1980 г. — декабрь 1986 г.). Книга названа «Постскриптум» — это как бы послесловие к «Воспоминаниям» А. Д. Сахарова. Большая часть книги была написана в феврале — мае 1986 года, когда Е. Г. Боннэр находилась на лечение в США. Документы, включенные в приложения, содержат и малоизвестные письма, заявления А. Д. Сахарова.

Свои воспоминания публицист и общественный деятель Елена Боннэр посвятила событиям XX века, происходившим в ее семье.

(Редакционная аннотация 1994 года)

***

Елена Боннэр: Я жила в доме, который носил название Любск, коминтерновский дом. Это две теперь гостиницы «Центральная», если ее еще не купил какой-нибудь олигарх. В нашем доме было 500 с чем-то номеров. В каждом номере - семья. И, я думаю, что не затронутыми осталось, может быть, десять семей. Причем большинство населения нашего дома были граждане несоветские. Среди них было очень много людей, которых МОПР (Международная организация помощи политзаключенным) выкупала приговоренных к смерти или к срокам заключения в своих странах. И их здесь арестовывали, и они пропадали.

Вот в эти дни все говорили о болгарах, Я вспоминала одну свою из ближайших подруг тех лет болгарку Розу Искорову. Ее мама была в МОПР. В Болгарии была приговорена к смертной казни. Ее папу здесь арестовали, а маму с двумя детьми отправили назад в Болгарию. Вообще, чудеса жестокости и какой-то непоследовательности, сумасшествия были сверхестественными.

А у меня в семье папу арестовали. Мама отправила нас в Ленинград к бабушке. Маму арестовали. В Ленинграде арестовали маминого брата, который беспартийный, никогда и ничем политическим не занимался. Я училась в Ленинграде в классе. Нас было 23 человека, у 11 были арестованы родители. А с войны из мальчиков нашего класса вернулись три человека, из девочек я вернулась. Остальные девочки в армии не были. Вот такое было поколение войны, ГУЛАГа, расстрела.

Наверное, все читающие люди слышали о сахаровском проекте «Конституции Союз Советских Республик Европы и Азии». Текст был обнародован в некоторых газетах и журналах, так что многие знают его.  Однако никто и никогда не обдумывал его и не спорил о нем. А ведь это своего рода политическое завещание Андрея Дмитриевича Сахарова. Цель настоящей брошюры — открыть серьезное общественное обсуждение конституционных идей Андрея Дмитриевича. В брошюру также включены воспоминания Елены Георгиевны Боннэр и приложения. Лучший способ почтить память академика Сахарова — добиваться, чтобы его идеи оказали воздействие на облик нашей страны и на ее будущую Конституцию. Конечно, ситуация меняется настолько быстро, что за полгода, прошедшие пока брошюра готовилась к изданию, многое уже устарело в проекте Сахарова и в помещенных здесь комментариях к нему — с непосредственно-практической точки зрения национально-государственного строительства. Однако сахаровский документ — не только волнующий исторический памятник; его формулы еще, к сожалению, достаточно долго будут опережать нашу реальность; и они все равно должны быть под рукой у каждого, кто захотел бы предложить иные варианты содружества бывших частей СССР (и их конституций).

От редакции журнала «Знамя»

В свое время журнал «Знамя» впервые в России опубликовал «Воспоминания» Андрея Дмитриевича Сахарова (1990, №№ 10—12, 1991, №№ 1—5). Сейчас мы вновь обращаемся к его наследию.

Роман-документ — такой необычный жанр сложился после расшифровки Е.Г. Боннэр дневниковых тетрадей А.Д. Сахарова, охватывающих период с 1977 по 1989 годы. Записи эти потребовали уточнений, дополнений и комментариев, осуществленных Еленой Георгиевной. Мы печатаем журнальный вариант вводной главы к Дневникам.

***

РЖ: Раздел книги, обозначенный в издании заголовком «До дневников», отдельно публиковался в «Знамени», но в тексте есть некоторые отличия. Насколько изменен журнальный вариант по сравнению с книжным?

Елена Холмогорова, редактор «Дневников»: Главным образом, он сокращен. Сокращен сильно, - я думаю, на треть примерно, не меньше. И, кстати говоря, «До дневников» - вполне самоценный документ. Помимо всего прочего, у Елены Георгиевны несомненный литературный дар, она все-таки автор довольно большого количества книг. Я очень люблю ее «Дочки-матери» - автобиографическую книгу.

После публикации в «Знамени» мы получили письма разгневанных читателей, что далеко не все интимные вещи могут стать предметом обсуждения. Воспоминания все-таки составлялись иначе. Они литературны по форме, и понятно, что стремление к обобщению здесь гораздо больше, чем в дневниках. А дневники - это обнаженная, исповедальная вещь, что жанр и предполагает.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Книга посвящена известному геологу, профессору, впоследствии академику - Владимиру Афанасьевичу Обручеву.

В книге представлены иллюстрации.

в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста Коллектив авторов. Советские Военно-воздушные силы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. - М.: Воениздат, 1968. Аннотация издательства: Книга представляет собой военно-исторический очерк о боевых действиях Советских Военно-Воздушных Сил в Великой Отечественной войне. Читатель найдет в ней ценные сведения о том, как под руководством Коммунистической партии сражались и побеждали врага советские летчики. Книга иллюстрирована фотографиями известных авиационных военачальников и прославленных летчиков, схемами боевых действий. Книга предназначена для широкого круга читателей. ...

Группа авторов

На Северо-Западном фронте

Сборник

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.

Аннотация издательства: Книга подготовлена Институтом военной истории Министерства обороны СССР совместно с Советом ветеранов Северо-Западного фронта. Ее авторами являются активные участники Великой Отечественной войны. Опираясь на большой фактический материал, авторы рассказывают о действиях и роли Северо-Западного фронта в Великой Отечественной войне, в том числе и при защите Москвы и Ленинграда. Книга открывается статьей бывшего командующего фронтом генерала армии П. А. Курочкина о наиболее важных этапах боевых действий фронта в целом. Вопросы партийно-политической работы особенно широко освещены в статьях генерал-лейтенантов А. Д. Окорокова и Ф. Я. Лисицына. Действиям бронетанковых и механизированных войск посвящена статья маршала бронетанковых войск П. П. Полубоярова, инженерных войск - генерал-лейтенанта В. Ф. Зотова, медицинской службы генерал-майора М. А. Шамашкина. Героизм пехотинцев описан в статьях генерал-майора Г. Н. Шинкаренко, полковников С. Ф. Хвалея, Н. Б. Ивушкина, Н. К. Дьячкова и др. Отважным летчикам посвящены статьи генерал-полковника авиации Ф. П. Полынина, генерал-лейтенанта инженерно-технической службы Р. С. Терского, полковника Н. А. Шмелева. Партизанская борьба на Северо-Западном фронте освещается в статьях генерал-майора А. Н. Асмолова и майора А. Д. Кондратьева. Статья капитана 1-го ранга С. Ф. Кувшинова посвящена самоотверженным действиям советских моряков.

Мероньо Франсиско

И снова в бой

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: В книге испанского летчика Франсиско Мероньо, сражавшегося против франкистов в 1937-1939 годах и против немецко-фашистских захватчиков на фронтах Великой Отечественной войны, рассказывается об участии испанских летчиков в боях за Москву, Сталинград, на Курской дуге, а также об их борьбе в партизанских отрядах.

Сын видных революционеров, выпускник Военной академии, боевой офицер, украшенный многими орденами, — казалось бы, никаких оснований для конфликта с советской властью у КИРИЛЛА УСПЕНСКОГО (КОСЦИНСКИЙ — литературный псевдоним) не могло быть. Но у советской тайной полиции есть безошибочное чутье на смелость, честность, благородство. И она нащупала обладателя этих опасных качеств уже в 1944 году, отравляла ему жизнь в послевоенные годы, упрятала в тюрьму и лагерь в 1960-ом (хрущевская оттепель), не оставляла своими заботами и потом, пока не вынудила к эмиграции в 1978.

Работу над главным делом своей жизни — «Словарем русской ненормативной лексики (Словарем слэнга)» — Кирилл Косцинский заканчивал уже в научном центре Гарвардского университета. Его воспоминания — яркий трагикомический рассказ о жизни под «недремлющим оком», в качестве эпиграфа к которому можно было бы взять лозунг-объявление, висевшее в квартире писателя в Ленинграде: «Будь осторожен! В этом доме аукнется — в Большом доме откликнется».

Предлагаемая книга А. Д. Поповского шаг за шагом раскрывает внутренний мир павловской «творческой лаборатории», знакомит читателей со всеми достижениями и неудачами в трудной лабораторной жизни экспериментатора.

В издание помимо основного произведения вошло предисловие П. К. Анохина, дающее оценку книге, словарь упоминаемых лиц и перечень основных дат жизни и деятельности И. П. Павлова.

В настоящее издание включены переводы из грузинской, армянской, абхазской и балкарской поэзии, осуществленные Беллой Ахмадулиной, творчество которой стало одним из самых ярких и значительных явлений в русской словесности второй половины XX столетия.

Сборник включает в себя также избранные статьи и стихи поэтессы, связанные с Кавказом.

Многие художники и писатели, сверстники Матисса, употребили все свое дарование на то, чтобы выразить в искусстве одиночество, безнадежность, отчаяние современного человека, подавленного противоречиями своего времени. Нужно отдать должное тем из них, которые совершали это дело искренне, страстно, с любовью к страдающему человечеству. Но Матисс был художником иного склада, и свое призвание он видел в чем-то совсем ином. Он прилагал все силы к тому, чтобы своим искусством избавить людей от „треволнений и беспокойств”, открыть их взору „красоту мира и радости творчества”. Мужественно преодолевая в себе самом душевные тревоги, защищая красоту, правду и гармонию в те годы, когда они из искусства готовы были исчезнуть, Матисс напоминал людям о том, ради чего нужно бороться, ради чего стоит жить.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Коpенное отличие паpтии национал-лингвистов от всех остальных паpтий заключается в том, что она не намеpена пpоводить в жизнь никаких конкpетных политических или экономических пpогpамм. Постpоение какого-либо общества в условиях России — дело глубоко безнадежное, и наша истоpия служит неопpовеpжимым тому свидетельством. В свое вpемя мы, как явствует из трудов Сергея Михайловича Соловьева, не смогли достpоить феодализм; попытки постpоения капитализма кончились Октябpьской pеволюцией; кpах стpоительства коммунизма пpоизошел на наших глазах. Истоpики утвеpждают также, что Дpевняя Русь каким-то обpазом миновала pабовладельческий пеpиод, из чего мы имеем пpаво вывести заключенье, что и эта фоpмация была нами пpосто-напpосто недостpоена. Чем окончится вновь начатое постpоение капитализма, догадаться несложно.

Необычный дар помог Себастьяну Сен-Сиру, виконту Девлину, уцелеть на войне. Вернувшись в Англию, молодой аристократ невольно оказывается в гуще политических интриг. Лондонский высший свет охвачен брожением: принц Уэльский вот-вот станет регентом, и в парламенте идет жестокая борьба за близость к трону. На континенте властвует Наполеон, и Франция ведет свою игру, пешками в которой подчас оказываются как сливки британской элиты, так и куртизанки. В разгар сезона при загадочных обстоятельствах погибает известная актриса, и в ее смерти обвиняют Сен-Сира. Разгневанный виконт сам отправляется на поиски преступника. Следы ведут на самый верх, и с каждым шагом расследование становится все рискованнее.

В годы 1923-24-й в Москве я был без работы и часто, почти ежедневно, шлялся в губсуд. Помещался губсуд в здании бывшего градоначальства, что на Тверском бульваре, и был разбит, сколько помню, на четыре зала заседаний, отличных друг от друга не только по размерам, но и по расположению в них прокурора и защитника. Так в зале и 1, самом большом, прокурор, если смотреть со стороны зрителей, сидел справа, а слева защитник. А в зале и 2 слева сидел прокурор, защитник же с обвиняемым справа. Такая неодинаковость размещения зависела, видимо, от расположения окон: место обвиняемого, а следственно, и его защитника неизменно отводилось у глухой стены, там, где окна не было. Разбирательства начинались часу в одиннадцатом и с перерывами затягивались нередко до ночи.

Что случилось с Ли Карлтон, прелестной дебютанткой, покорившей весь Лондон? Она получила множество выгодных предложений руки и сердца, в том числе от известного повесы и распутника, который был готов сложить свою свободу к ее ногам. И вдруг юная леди исчезла… Влюбленный Девон Маршалл надолго уединился в отдаленном поместье, уже не надеясь когда-либо встретить Ли.

Но встреча произошла именно тогда, когда он ждал ее меньше всего…