Вода и пламень

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.

В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.

Отрывок из произведения:

– Эге! Дюпа!

Голос капитана Кусто, стоявшего на мостике, был хорошо слышен в нашем коридоре по левому борту.

– Давайте-ка сюда троих ученых! Двоих – драить палубу, одного – в машинное отделение!

Белый «Калипсо» кренится с боку на бок всеми своими 380 тоннами на зеленой поверхности разошедшегося не на шутку Средиземного моря. Судно вышло два дня назад из Тулона в океанографическое плавание по Красному морю, для чего загрузилось химиками, физиками, биологами, геологами, инженерами, водолазами, врачами, даже парашютистами и кинооператорами. Всю эту братию окрестили «учеными» профессиональные моряки – старпом Саут, стармех Монтюпе, боцман Бельтран, электрик Мартен, радист Соваж, механик Леандри и кок Анен; всего нас насчитывалось на «Калипсо» двадцать человек. Кого не хватало на судне, так это простых матросов: как повелось, именно на эту статью расхода у экспедиции не хватило средств.

Другие книги автора Гарун Тазиев

Гарун Тазиев

На вулканах

Перевод с французского М. Исакова и В. Котляра

Известный французский ученый-вулканолог Гарун Тазиев живо и увлекательно рассказывает о своей работе и открытиях, сделанных на вулканах Суфриер, Эребус и Этна. Книга содержит уникальные фотографии. Рассчитана на широкий круг читателей.

Содержание

От редактора перевода

Суфриер

Тринадцать долгих минут

В роли живой мишени

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.

В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.

В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.

В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.

Книга известного вулканолога и путешественника включает три произведения: «Запах серы», «Ньирагонго», «Двадцать пять лет на вулканах мира». Это живой и увлекательный рассказ о вулканах различных континентов.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Продолжение. Начало см. в № 5/1994.

О твердости человеческой воли

Солнце все выше поднималось над горизонтом, разгоняя дикие и мрачные сумерки леса. Небо порозовело, начался полуденный зной.

Фернандо радостно посмеивался про себя: о, бьющее через край счастье скачки! Хороша эта бесконечная страна, ее горы, леса, реки и водопады, в брызгах которых, играя красками, дрожали радуги. И хотя в ядовитом дыхании болот шуршат змеи, пищат малярийные комары и бесшумно летят смертоносные стрелы, конкистадоры неумолимо продвигаются к цели. Только сердца, робеющие от ужаса, гибнут перед лицом неожиданной опасности. Храбрые и стойкие побеждают.

Когда едешь в поезде по китайской равнине, кажется, не имеющей края в пространстве или во времени, в окно часами (и сутками) видишь одну и ту же картину: близко друг к другу поставленные двухэтажные каменные дома с надворными постройками; к домам примыкают полосы возделанной земли: овощные грядки, убранные или еще зеленеющие (здесь в декабре тепло), озерца рисовых плантаций. Если посреди массива возделанной почвы какой-нибудь водоем, то в нем полным-полно утиного пера и пуха; если река, то на реке множество лодок-джонок, барж, катеров; одни куда-то двигаются, другие занимаются промыслом. На полях-огородах работают крестьяне, один с мотыгой, другой на маленьком тракторе. От горизонта до насыпи железной дороги нет ни пяди необработанной земли.

Белый медведь... За девять лет полевой работы на Чукотке мне неоднократно приходилось встречаться с этим крупнейшим хищником. Но на материковом побережье наши встречи были мимолетны. Приходилось довольствоваться рассказами чукотских и эскимосских охотников, чтением книг и статей С.М.Успенского, С.Е.Беликова, В.Я.Паровщикова. Но большинство литературных сведений носило явно фрагментарный характер. Информация о жизни белого медведя чаще всего добывалась косвенным путем — через мечение, авиаучеты, тропление следов, осмотр снежных берлог. А до запрета на отстрел в 1956 году — и посредством обследования убитых животных.

Каждый, кто приезжает в Марсель, не преминет подняться на холм де ля Гард. Отсюда открывается панорама города и его окрестностей: кварталы домов, старый и новый порты, множество скалистых островов (в том числе остров Иф, в крепости которого, по преданию, был заточен граф Монте-Кристо). Отсюда видна и небольшая бухта, в глубине которой в VI веке до нашей эры греки основали колонию Массалия. С этого момента и начинается летосчисление Марселя.

В 1988 году известный американский бизнесмен и друг нашей страны Джордж Сорос учредил советско-американский фонд «Культурная инициатива» для поддержки и финансирования частных гуманитарных проектов граждан СССР. Среди первых был принят проект «Культура малых народов», предложенный постоянным автором «Вокруг света» Александром Миловским. По этому проекту советский и американский журналисты должны были побывать у малочисленных коренных народов обеих стран и изучить их жизнь, культуру, проблемы. И, разумеется, рассказать об этом в советской и американской прессе.

В дунганскую деревню я попал после долгого путешествия в горах — Памира. Меня пригласил друг — дунганин, уроженец этих мест, живущий в Ленинграде. Я студент-китаист, и для меня пожить среди людей, говорящих по-китайски, очень ценно. А дунгане — выходцы из Китая, мусульмане. Трудно сказать, кто они по происхождению: китайцы, принявшие ислам, или мусульмане, в свое время попавшие в Китай. Да и что такое «дунганин»?

И так, спустившись с Памира и проехав чуть на северо-восток, я оказался в деревне Шортюбе, лежащей в долине реки Чу. Конечно, с первого же дня я почувствовал себя «человеком со стороны». Отношение хозяев было очень дружелюбным, но незнание ритуалов каждодневной жизни поначалу, кажется, создавало некоторую неловкость. Мои ошибки великодушно прощали, да я никогда и не спорил. Я вообще человек покладистый.

Как-то, бродя по залам краеведческого музея в Архангельске, я задержался около витрины, рассказывающей о быте малых народов бывшей губернии. Саамы... Они же — лопари или лапландцы, живущие на Кольском полуострове. Мое внимание привлекли небольшие акварельные рисунки: два портрета — «Женщина-лопарка» и «Лопарь Илья Семенович Матрехин». Третий рисунок изображал внутренний вид убогой саамской избы — тупы: традиционный сложенный из дикого камня камелек, стол, дощатые лавки, посуда на полках. Над огнем склонилась худощавая женщина...

Ольфредо и Станислав ждали меня возле монастыря св. Франциска. Я еще не знала Гаваны, и геологи предложили встретиться, чтобы вместе добраться до Центра геологических исследований. Стоял ослепительный летний день. Ветер с моря не приносил прохлады, стены монастыря почти не отбрасывали тени, и мы поторопились пересечь пустынную площадь с мраморным фонтаном, чтобы нырнуть в тень узкой улочки. Остановились, разглядывая дома времен колониального испанского средневековья — их поседевшую каменную кладку и кованые балконы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Было время, когда земля полыхала драгоценным огнем – полуразумной буйной природной силой. Аэлирский чародей заключил с нею союз – и пришли боги и люди, и другие существа, и создали цивилизацию, и начался золотой век, оборвавшийся вторжением пожирателей – бхадрадомен. Но люди и аэлиры, объединившись, сумели одержать победу и заключить новый завет с духом земли – ксаурому. Что случится, если завет этот будет отравлен или, хуже того, разрушен? Какие неисчислимые несчастья обрушатся на Авентурию? Как остановить обезумевшего царя?

Николай Яковлев

Маршал Жуков (Страницы жизни)

СЫН НАРОДА

В конце прошлого столетия в деревне Стрелковке Калужской губернии стоял осевший на угол дом в два окна с одной комнатой. От ветхости стены и крыша поросли мхом. В этом доме жила бездетная вдова Аннушка Жукова.

Сердобольная женщина, она взяла из приюта двухлетнего мальчика, оставленного там трехмесячным младенцем с запиской: "Сына моего зовите Константином". Это был отец будущего Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова, родившегося 19 ноября по старому, 2 декабря по новому стилю 1896 года.

Эта книга – своего рода хроноскоп-календарь, содержащий информацию о наиболее любопытных криминальных происшествиях мировой истории: политических заговорах и дворцовых переворотах, убийствах, ограблениях, преступных аферах и мошенничествах, а также громких судебных процессах и полицейских операциях.

Солнечные лучи, проникавшие сквозь стеклянную стену, время от времени нагревали воздух выше установленного предела, и тогда с тихим щелчком включалась система охлаждения. Свежее дуновение ветерка проносилось по стеклу, на мгновенье оставляя на нем молочно-белую пленку из мельчайших водяных капелек.

Мортимер Кросс оторвал взгляд от серебристой вершины и от синевы вечных снегов, оплывающих в уже зарождающейся дымке. Он чуть откатил свое мягкое кресло-лежак от прозрачной обзорной панели; повинуясь нажатию кнопки, спинка поднялась на ширину ладони и защелкнулась. Мортимер с удовлетворением ощутил, как плотно прижались к его плечам обтянутые кожей и пенорезиной подлокотники, так что теперь на его отвыкшей от всевозможных травм коже не останется без образных следов от углов и кантов.