Внук

Марк Львовский

Внук

Из цикла "Здравствуйте, я Щасливкинд"

Рождение внука Щасливкинд отпраздновал просто: "немедленно выпил". Это был тот еще день. В два часа ночи, после телефонного звонка зятя, которого, конечно же, Щасливкинд не слышал, жена жестко растолкала его и заявила:

- Хватит спать! Твоя дочь рожает!

Как вам нравится это обвинительное "хватит спать"? Спать никогда не хватит. Щасливкинд, большой любитель бокса - не в смысле участвовать, естественно, а в смысле смотреть, - до двенадцати ночи ждал нокаута в поединке двух толстых, потных, незлобивых негров. Однако те провисели друг на друге все десять раундов, а по окончании долго и самозабвенно целовались. Проклиная этих горе-боксеров, Щасливкинд отправился спать не только с тяжелой головой, но и с тяжелым, простите, брюхом, ибо во время трансляции поединка, чтобы не заснуть, он ел сначала орехи, потом чернослив и, наконец, мороженое.

Другие книги автора Марк Львовский

Марк Львовский

Секретная миссия

Из цикла "Здравствуйте, я Щасливкинд"

Эту историю Щасливкинд поклялся не разглашать в течение двадцати пяти лет. Он лишь записал ее от третьего лица, и текст был положен в один из самых секретных сейфов Мосада.

Вот эта история.

Был дивный день конца февраля 1998 года, тот самый день, когда Саддам Хусейн, правитель Ирака, решил отложить на неопределенное время бомбардировку Израиля ракетами, начиненными вирусом сибирской язвы.

Марк Львовский

Несколько слова автора по завершению

цикла рассказов о Щасливкинде

Из цикла "Здравствуйте, я Щасливкинд"

На этом я намерен расстаться, хотя бы временно, с г-ном Щасливкиндом. Дело в том, что он уже не просит, а требует, пользуясь моим мягким характером, описывать всё, происходящее с ним, включая даже сны. Так, недавно ему приснилось, что его голос на референдуме должен однозначно решить судьбу Голан.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Виталий Шленский

"ДЕЛО О КОРАЛЛАХ"

- Папа, почему он украл кораллы?- спросила дочь, когда Сапегов сосредоточенно читал детектив, укрывшись в своем кабинете.

- Кто?- не понял отец.

- Карл.

- Какой еще Карл?- отмахнулся Сапегов.- Ты мне мешаешь!

- Я спрашиваю, почему Карл у Клары украл кораллы?- раздельно и четко произнес пятилетний ребенок.- Зачем он это сделал?

- Ах, Карл!- протянул Сапегов, вспомнив, что совсем недавно он сам научил дочь такой скороговорке.- Карл пошутил.

Виталий Шленский

УНИКАЛЬНЫЙ СЕНОКОСОВ

Я, конечно, давно замечал, что во мне что-то есть уникальное, кроме физического развития, но нее придавал этому значения. Мы, Сенокосовы, от природы очень скромные. Покойный папаша по поводу моих способностей вообще неодобрительно отзывался.

Ты, говорил Петр Тарасович, с ума вряд ли когда сойдешь. В этом я убежден на сто два процента. Нельзя сойти с того, чего нет.

Я, например, еще в школьные годы чудесные научился читать пальцами рук, а затем и ног. Любил отвечать с места. Учитель спросит меня урок, я встану, а одна рука в парте, по книге шарит. Молочу по тексту, как пулемет! У учителя глаза по чайнику, челюсть отвиснет, а мне смешно.

Твен Марк

Представляя собравшимся доктора Ван-Дайка

Перевод В.Лимановской

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Официальная цель моего появления здесь - представить вам сегодняшнего оратора, его преподобие доктора Ван-Дайка из Принстонского университета, не рассказывая вам, кто он такой, - это вы уже знаете; не расхваливая его прелестные книги, - они говорят за себя лучше всех моих комплиментов. Так будет ли польза от моего присутствия здесь? Да, будет, ибо мое дело поговорить и занять время, пока доктор Ван-Дайк обдумает свою речь и решит, стоит ли вообще произносить ее или нет.

Юрий Ю.Зубакин

БАЙКА О ЧЁРНОМ ФЭНЕ

(Страшная история, отрывок из "Право выбора")

Один мальчик очень любил читать фантастику. И читал он все подряд Стругацких, Головачева, Лукьяненко, Булычева, Казанцева, Фрая, Пелевина и никогда не делал между ними различий и предпочтений, ибо полагал, что настоящий фэн должен читать все без разбора. И вот однажды решил он почитать на ночь Юрия Петухова, и чем дальше читает, тем страшнее ему становится. И никак он остановиться не может, все читает и читает. А когда пробило Полночь, он услышал, как кто-то завыл на улице нечеловеческим голосом. Испугался мальчик, и закрыл все окна. Вдруг слышит, кто-то стучит в дверь. Испугался мальчик еще больше, и спрашивает: "Кто там?" А из-за двери отвечают: "Открой мальчик, я тебе расскажу, чем книга закончится". Мальчик и говорит: "Не нужно мне рассказывать, я и сам прочитаю - завтра утром". Вдруг видит, ручка поворачивается, и дверь отворяется с протяжным скрипом. От испуга почернел мальчик и и сразу же умер. И теперь он всегда является во сне тем фэном, которые читают на ночь плохую фантастику, открывает черную книгу с черными страницами и страшным голосом принимается читать из нее "Бунт вурдалаков" Юрия Петухова. А из-за того, что мальчик почернел от испуга и ходит во всем черном, его стали называть Черным Фэном. Говорят также, что если на ночь прочитаешь совсем уж плохую книгу, то Черный Фэн может зачитать тебя до смерти, и утром ты проснешься совсем мертвым.

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

конце нашей прогулки по саду глупости, познакомившей нас с безрассудствами духа и тела, мы оказались перед самой опасной разновидностью безрассудства, самой древней и в то же время самой современной – перед безрассудством любви. Мы надеемся, мы искренне надеемся, что даже самые нелюбознательные наши читатели задержатся в этом уголке сада и хоть немного заинтересуются тем, что они увидят. В самом деле, мы можем с полным правом сказать, что единственной причиной, побудившей нас взяться за этот раздел нашего исследования, явилось желание удовлетворить настоятельную потребность широких слоев общества… Впрочем, это единственная причина, которая вообще побуждает нас делать что бы то ни было. Поэтому мы предлагаем в самой сжатой форме нечто вроде «Руководства для влюбленных» или «Учебника любви».

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Hellen L

Созеpцание подpобностей

(Отpывок из ненаписанного ...)

Излучатель вселенского мусоpа невыключаем. Я к нему пpивыкла, он не совсем мебель, отчасти личность, пpичём pодственник, хотя и непpиятный, но влиятельно-неотвязный, и с ним нельзя не считаться. Всё, чем я в силах его огpаничить, - это убpать звук. А смотpеть его, но не видеть - в этом я поднатоpела. Впpочем, смотpеть его немого - это не то чтобы нестеpпимо, а жутко. Hа экpане - жуткие телемеpтвецы, и самое ужасное в их облике - имитация жизни. Даже ложь, алчность и подлость они не выpажают, а имитиpуют. Пpичём не заботясь о пpавдоподобии. Их дёpганье, кpивлянье, мельтешение - элемент пеpвозданного хаоса, выдаваемый за осмысленную и даже pазумную деятельность. Когда они звучат, они воспpинимаются по-дpугому, менее стpашными. Hо эти манекены, фантомы, чучела - ведь это же люди! Где-то же они носят свои веpсаче, пьют свои маpтини, читают что-то, целуют кого-то, и - невозможно пpедставить себе - думают что-то! А также, в пеpеpывах между маpтини и гольфом, игpают в живые шахматы, веpшат многомиллионные судьбы двумя-тpемя движениями кистей холеных pук. Их двухходовки-тpёхходовки шиpоко публикуются, документально иллюстpиpуясь, всё тем же моим неpазлучным кваpтиpантом, попpосту говоpя, теликом, будь он неладен. Созеpцание этих действ без звука, то есть - без сознательного давления на сознание (до степени искажения смысла) возвышенно- неpвным голосом с благоpодными модуляциями - занятие тоже не для слабонеpвных. Звеpские лица, стpельба, окpовавленные тела, pуины - шахматные фигуpки в действии. Забавны в своей непосpедственной наивности игpоки - они веpят в своё бессмеpтие и непобедимость, веpят в невозможность обpатной связи, вопpеки тому, что и в игpоки-то попали благодаpя её действию.

В романе «Когда пал Херсонес» повествование ведется от лица византийского патрикия, просвещенного грека Ираклия Метафраста — свидетеля событий тех дней, когда начали развиваться отношения Византии с ее пышностью, роскошью одеяний, великолепными императорскими «выходами», но застывшей на достигнутом, скованной нерушимыми традициями, с внезапно выросшей в причерноморских степях молодой, дерзкой, одетой в овчины Киевской Русью.

Роман `Последний путь Владимира Мономаха` — заключительная часть исторической трилогии Ант.Ладинского, посвященной Киевской Руси. События в романе происходят в начале XII века во времена царствования Владимира Мономаха, боровшегося за укрепление границ древнерусского государства, за повышение международного авторитета Киевской Руси.

Автор романа `В дни Каракаллы`, писатель и историк Антонин Ладинский (1896-1961), переносит читателя в Римскую империю III века, показывает быт, нравы, политику империи. Герои романа — замечательные личности своего времени: поэты, философы, правители, военачальники.