Властитель

Десять лет космической каторги – это хуже, чем смертный приговор. Это казнь, растянутая во времени. Это пытка, когда каждая минута – испытание на прочность и удачливость.

На космической каторге выживал один из сотни тысяч. И в этом аду каким-то чудом выжил он.

Он вышел на свободу. Он вернулся в столицу Империи. Но там ему пришлось вновь взять в руки оружие – и сражаться, чтобы защитить свою жизнь и свое невероятное будущее…

Отрывок из произведения:

Я осторожно, словно тень, скользнул за толстое дерево, одиноко выступавшее из сплошного ряда леса. Дерево старое-старое, кора давно изборождена морщинами, буграми опоясавшими ствол. Копты на поляне настороженно заозирались по сторонам, нюхая воздух вывернутыми ноздрями, словно потерявшие след ищейки. Коптов было девять, девять следопытов, третий час висящих за моей спиной. И, как липкая паутина, приставшая в пути, которую, заметив, пытаешься стряхнуть и не можешь, копты прочно зацепились за мой след Время замедлило бег. Казалось, медведи-мутанты преследуют меня целую вечность, дотягиваясь могучими лапами. Схватят – разорвут.

Другие книги автора Михаил Соколов

Отпуск есть отпуск, даже для бойца СОБРа. Капитан Казанцев едет к морю отдохнуть от бешеного ритма своей жизни. Но, похоже, покой не для него. У местного пахана Барона свои планы. И в этих планах Казанцеву отведена особая роль, причем гладиаторские бои со звероподобными монстрами только цветочки…

Миром правит всемогущий Бог-Император, волей которого во Вселенной поддерживается мир и порядок. Недовольных, неугодных и преступников отправляют отбывать наказание на планету-каторгу, где каждая проведенная минута — испытание на прочность и удачливость, где выживает один из сотни тысяч. Чудом вырвавшийся на свободу из этого ада, Сергей Волков решает начать новую жизнь в столице Империи. Но судьба не дает Сергею ни минуты покоя. Лихие погони, коварные интриги, высокопоставленные враги, смертельные схватки. И, наконец, новое испытание…

Соколов Михаил

КОНТРАКТ СО СМЕРТЬЮ

Какой прекрасный город Москва! Не знаю города, который может сравниться с Москвой. Нет, право же, как много в этом слове!.. Да что там говорить, стоит лишь выглянуть в окно, если ты москвич, или, накопив на билет, если ты простой россиянин и не имеешь лишних денег, оставшихся от покупки хлеба насущного, приехать на любой вокзал столицы, тут уж дух перехватит, до чего все отлично, непередаваемо, непохоже!.. Взять, хотя бы, площадь трех вокзалов, сразу оглушающую приезжего человека громом литавр, то бишь музыкой из праздничных киосков, площадь, поражающую чудными летними магазинчиками, с приятными и крепкими молодыми продавцами, улыбчивыми, хоть и не первой свежести девушками у входа в метро, строгими милиционерами с автоматами и без оных, бдительно следящими за упорядочиванием того мира, который лишь неподготовленныму взгляду кажется калейдоскопом хаоса.

Соколов Михаил

ДВОЙНИК МАФИОЗО

ГЛАВА 1

НЕОЖИДАННОЕ НАПАДЕНИЕ

Он никого не предупредил, уезжая к морю: даже друзей. Солнце только что скрылось за кипарисами, ещё светло. Жарко и тяжело жужжал шмель, повиснув в воздухе над синим покорным цветком. Весь этот маленький, прямоугольный, огороженный со всех сторон плотными кустарником садик, где Александр сейчас лежал, казался ему сейчас таким чуждым, принадлежащий иному, мерцающему покоем и негой миру... Ослепительная и ужасная боль уже понемногу стихала, только тяжело пульсировала в затылке... Еще нет сил встать, он все ещё не мог поверить, что остался в живых, но надежда уже возвращалась. Но почему, отчего?... Кто такие эти трое мужчин, в черных милицейских масках, только что напавшие на него? Он же никому не сделал плохого, это просто дикий абсурд!.. С кем угодно, но с ним подобное произойти не могло! Но произошло. Александр помнил, как с тупым хрустом обрушилось на затылок небо, швырнув его сквозь густую листву кустов на этот, невидимый с тротуара, огороженный от посторонних взглядов, засеянный цветами и травой квадратный газон. Александр даже в детстве не помнил ни одной драки, в которой бы учавствовал сам, его никто никогда не бил, - ни родители, ни уличные приятели. Этот сошедший сейчас с ума мир до недавнего времени старался держаться к нему стороной стерильной, очищенной от всего грубого, хамского... Он даже не закричал, когда, вслед за падением, на него посыпались безжалостные удары: по ребрам, животу, по рукам. которыми он инстинктивно пытался защищаться. В тот момент - от неожиданности, от потрясения - он и боль воспринимал по другому, не так, как обычно, как сейчас. Все затмил ужас, страх за свою, ещё толком не начавшуюся жизнь, которую могут отобрать сейчас так же легко, как только что с хрустом ударили по голове. Он услышал этот чудовищный хруст, и тут же утонул в потоке боли. Однако, не это было самым страшным. Самое страшное ещё его ожидало. Внезапно его перестали бить. Двое из нападавших молча упали на него сверху, крестом распяв на траве железными телами, так что Александр не мог двинуть ни рукой ни ногой... А последний, опустившись на колени, тяжело сел ему на живот, заставив рвануться к горлу сердце. Сквозь прорези маски на Александра холодно смотрели ничего не выражающие глаза. Оседлавший его бандит сунул руку к себе в карман, вынул и раскрыл тускло блеснувшее лезвие опасной бритвы, которое, мерно поворачивая, поднес к глазам Александра. Тогда его охватила надежда, что все вот-вот обернется пустейшим недоразумением, все исчезнет, извернется сном, его встретит Лена, и он с головой нырнет в волны ожидающего где-то совсем рядом счастья. Нет, таких чудес не бывает. Грубая тяжесть сидевшего у него на животе бандита, шершавая твердая ладонь, зажавшая ему рот, когда обезумевшее сознание готово было освободить душу воплем, страшное, холодное, все ниже опускавшееся к его глазам лезвие бритвы - все убеждало его в неизбежности конца. Безумное воспоминание!.. Даже сейчас, когда он лежал один, только собираясь с силами встать, поверить до конца в свое спасение - даже сейчас он замирал в ужасе, вспоминая это полированное, отливающее густейшей небесной синевой лезвие!.. Тогда-то и обрушилось, совершенно беззвучно целая стена его жизни. Он понял, что сейчас случится нечто потрясающее... в буквальном смысле... потрясающее основы его ещё едва начавшейся жизни... и он умрет, как многие умирают в потустороннем телевизионном мире "Дорожного патруля" или "Криминала"... Как другие. Лезвие минуло его левый глаз, мягко коснулось скулы, поползло вновь выше и вдруг - почти безболезнено! полоснул по лбу. Но страшный вяжущий звук щарапающего кость металла показался ему ужасней любой боли!.. Возможно, он потерял сознание. Теперь, сейчас, главное - это собраться с силами, поверить в свое счастье, в счастье спасения. Во всем теле пульсирует боль, ноют ребра, затылок!.. Как ни странно, щека не болит, но все лицо залито слезами - он чувствовал во рту соленый привкус. И что-то мешает смотреть. Откуда столько слез? Он давно уже не плакал, лет с двенадцати. А сейчас ему уже восемнадцать. Через полгода девятнадцать. Откуда же слезы? Его осенила догадка - какие слезы, это кровь, кровь из раны на лбу! Он дотронулся рукой до лба, ощутил что-то мокрое, сырое... туго завернувшееся на брови... и ничего не понял. Шмель, до сих пор висевший над цветком, перелетел наконец на соседний, фиолетовый и здесь попытался приземлиться. Не получилось. Стебель согнулся, едва не задев висок Александра, и сбросил тяжелого седока. Недовольно загудев, шмель перелетел к соседнему желтому цветку, где вновь и завис. Александр подумал, что не знает, где его сумка, которая была с ним в момент нападения злодев. Всего этого просто не могло быть, это кошмар, сновидение безумца!.. Собрав все силы, он попытался сесть. Ему удалось это неожиданно легко. Лицо мокрое. Посмотрел на рубашку и увидел, как на синей материи расплываются темные пятна, пятна крови... Так можно истечь кровью. Он вновь дотронулся пальцами до лба. Пальцы вновь ощутили нечто чужое, резиновое, мокрое... У него в сумке чистый платок. И зеркало. Сумка! Сумка стояла рядом. Замок был растегнут. Платок-то хоть оставили? Александр на коленях сделал шаг к сумке. Кровь с лица крупно капала на грудь, траву. Но кто эти люди? Грабители? Зачем тогда было его резать? Зачем избивать? Взяли бы сумку и скрылись. Или сейчас так грабят? Психологическая и одновременно физическая обработка, чтобы жертва не сразу стала звать на помощь. Если так, то цели своей они достигли: он все ещё ползает здесь как раздавленный червяк. У него было с собой в сумке пятьсот долларов. Что он теперь здесь будет делать без денег, с этой раной? Голова болела все сильнее!.. Полчаса назад он приехал в Анапу и, не обнаружив среди встречающих Лену, стал прохаживаться по перрону у здания вокзала, где она обещала его найти. Люди встречающие и люди приехавшие расходились. Он прошел мимо желтого каменного домика вокзального туалета, из пустых амбразурных окошек которого вместе с жужжанием муж выносило крепкий запах амиака и, не успев удалиться метров на двадцать далее, получил возле стены кустов мощный удар по затылку. Это было, было с ним! Хоть это и невозможно... Трое изуверов торопливо били его ногами, а потом, потом!.. Нужно проверить сумку. В сумке все перевернуто. Бумажник, куда он положил паспорт и деньги, лежал сверху вещей. Окровавленной рукой он взял бумажник и, стараясь не пачкать, открыл. Паспорта нет, а вот доллары - странно! - были на месте. Он просмотрел все отделения. Документов нет, а деньги не тронули. У него заледенело сердце это был не грабеж! Нелепо, невозможно!.. Пять сотенных бумажек, пятьсот долларов, все, что он скопил за учебный год для каникул - были целы! Это нелепо! Значит его не собирались грабить. Им нужен был его паспорт. Но зачем? И зачем было нужно его резать, бить?.. Платок и зеркало он нашел. То, что увидел, поразило. Он, встряхнув платок, развернул его и попробовал вернуть на место завернувшуюся полоску кожи, почти надвинувшуюся ему на глаза. Удалось. К его удивлению, кровь уж стала останавливаться сама собой, так что мысль, то и дело всплывавшая на периферии сознания - этак запросто можно истечь кровью - испарилась за ненадобностью. Но ужасно неприятно словно затрагиваешь обнаженный нерв! - было касаться тканью будто резина упруго заворачивающиеся полоски разрезанной щеки! Александр взял сумку и проломился сквозь кусты в намеченный уже лаз, примятый в живой стене решительными телами бандитов. Надо было искать помощь, медпункт хотя бы. Должен же быть на вокзале медпункт? Против ожидания люди на перроне не бросились со всех ног к нему. Скользили любопытными взглядами, оглядывались, но все торопились мимо. И вот ещё что: несмотря на свое незавидное положение, где-то внутри, глубоко, шевелилась мысль, нет, мыслишка, что вот, мол, даже здесь, даже таким страшным способом, но Судьба выделила его среди массы серых, однообразных, завязших в повседневных заботах обывателей. Медпункт оказался закрытым. Дежурная по вокзалу потная пожилая женщина в синем железнодорожным кителе - смотрела на него с беспокойством, но больше с любопытством, как будто он являл собой какое-то занимательное зрелище. Может и так. Дежурная посоветовала позвонить в скорую помощь и, подняв полную тяжелую руку, махнула в сторону, где должен был быть автомат. Удивляясь чужому равнодушию, но и чуточку гордясь собственной выдержкой, Александр пошел искать телефон-автомат, который скоро и обнаружил. Сумку он повесил на крючок, освободил правую руку и набрал "03". Скрипучий голос сообщил, что он попал куда и хотел, то есть к оператору "скорой помощи" и осведомился, что ему надо? Александр объяснил, что только что подвергся нападению хулиганов, которые порезали ему лоб и сломали палец. В голове все ещё шумело, мысли роились, путались, но на логику рассказа не влияли. Оказалось, не очень. Выслушав его, представительница "скорой помощи" раздраженно посоветовала ему лечиться там, где он нажирался. - Надоели алкаши! - с чувством сказала она, бросая трубку. Чувство вопиющей несправедливости, редко им испытываемое, овладело Александром. Было так обидно! А главное, положение было безвыходное: он не знал, что делать. Хоть здесь же и помирай!.. Он стоял возле телефона и вид имел такой жалкий, что прохоящий мимо парень лет двадцати пяти, с овальным родимым пятном на щеке, одетый в спецодежду рабочего, приостановился. - Ты чего? - спросил он. - Нарвался? - Вот, порезали, - объяснил Александр, показав лоб. Парень поморщился: - Ну и видик! Чего же здесь торчишь, дуй в больницу. Александр стал объяснять, что звонил, но "скорая..." Парень ухмыльнулся. - Тебя как зовут? Александр? Ну и дела, Сашок! Нет, это я так, к слову. Больно вид у тебя... красивый. И, не говоря ни слова, взялся за трубку телефона, набрал "03" и, когда ответили, бодро сообщил, что у вокзала только что ограбили приезжего. - Да вот здесь и валяется, объяснял дальше. - Ножом в живот пырнули, наверное, умирает... Жду, добавил он и, повесив трубку, повернулся к Александру. После чего подмигнул и пошел своей дорогой, сказав на прощанье: - Щас козлы примчатся. И верно. Через пару минут машина "скорой помощи" затормозила рядом, из двери высунулся мужик в белом халате и, выделив Александра из других прохожих по окровавшенной одежде, спросил: - Ты, что ли, умирающий? - Да, - подтвердил Александр. - В живот пырнули? - засомневался врач. - Нет, в живот били ногами, а порезали лицо. Врач поиграл желваками, но все же открыл дверь салона: - Ладно, лезь, раз мы приехали. Быстро и просто машина "скорой помощи" домчала всех к городской больнице, расположенной, как какой-нибудь санаторий с видом на море - блеснуло что-то темно-синее с серым вечерним отливом в разломе аллейки. С Александром вышел облагодетельствовавший его врач, завел через дверь, предназначенную видимо для персонала и через холов и коридоров довел в приемные покои, где и подтолкнул с добродушной фамильярностью к дежурному врачу. Атмосфера больницы, безликая, стеклянно-резиновая помощь врачей, операционная с острым светом и иглами все наложилось в сознании Александра на предшествующие вокзальные события, образуя единый, болезненный и ну ни как не имеющий к нему отношение неясный образ. Дежурный врач - строгая молодая женщина, лет двадцати двух, двадцати трех, видимо, недавно окончившая институт. У неё были очень светлые волосы и очень красные губы. Наверное, не только от помады. А ещё у неё были длинные ноги, и Александр, несмотря на свое состояние, тут же подумал, что под халатиком, по причине жары, может, ничего и нет. Увидев входящего Александра, она сделала шаг вперед и лицо её странно изменилось. Он не мог понять, что выразило её лицо. Все это длилось едва ли не мгновение, после чего девушка справилась с собой и спокойно произнесла: - Вот уж не предполагала... Что она там не предполагала, так и осталось не известным, потому что она ничего больше не добавила. Молча указала куда сесть, быстро осмотрела рану, отвернулась, звякнула дверцей стеклянного шкафика, покопалась внутри, хрустально звеня сосудами, и протянула, наконец, Александру длинный высокий стакан, наполненный доверху. - Пейте, для вас это более действенно, чем укол,. - приказала она равнодушно и уже стояла наготове с иглой, ниткой и, никелированными шипчиками. Александр покорно выпил. Смысл её слов он даже и не пытался понимать. Главное, ему сейчас окажут помощь. Жидкость обожгла рот, внутренность щек, потом мягко и горячо провалилась внутрь, и вскоре уколы, упругий шорох протаскиваемой сквозь живую плоть нитки, недавние бандиты - как-то перестали беспокоить, все стало зыбиться, все стало текуче в нем и вокруг него, поплыло... Однако, внешние, прямо сказать, невероятные проявления мира тревожить не перестали; мысли у Александра упорядочились и, впервые после приезда в Анапу, он смог спокойно обдумать все происшедшее с ним, попытаться найти непонятную, невидимую ещё связь событий. Итак, что общего у него, Александра, со всей этой безобразной чепухой, случившейся с ним? Ничего. И если не брать во внимание Лену - единственную связь его с этим черноморским курортным городом; иной связи быть не могло - море, морские просторы, вся эта ширь, гладь и свобода были Александру чужды своей непредсказуемостью, опасной вольностью, стихийностью, которых он был, конечно же, всю жизнь лишен. Не в прямом смысле, а в том, в каком опутан цепями условности любой московский подросток, больше живущий на просторах собственной мечты, чем в реалиях мира. Кстати, искрящийся солнечный океан, всегда присутствующий на горизонте его воображения, не имел ни малейшего соприкосновения с настоящим морем, к которому он мог всегда добраться и один, и с приятелями - стоило лишь купить билет. Все было тоньше, чище... Кроме того, желание просто сорваться с места, на самом деле улететь на юга, в томную атмосферу запредельного отдыха посещало, конечно, не раз. Но каждый раз, когда обстоятельства завлекали его на вокзал, аэропорт или просто в билетные кассы, мысль о том, что осуществление грезы окажется намного грубее того чистого бирюзового идеала, что с детских лет созревал в нем останавливала. А может все было гораздо проще и почти, правда, двадцатилетний стаж пребывания в этом мире ещё не позволял ему раскрутиться в полной мере: всегда были неотложные дела, всегда давние обязательства, выполнение которых, в общем-то, и помогает человеку найти свое место в постиндустриальном, интернетовско-мобильном обществе. И все равно, временами, остро ощущая свою неуклюжую неприспособленность, Александр жалел себя, чувствовал ужас и страх.

Соколов Михаил

ХИЩНИК

ЧАСТЬ 1

БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ

ГЛАВА 1

ПЕРЕСТРЕЛКА В ГОСТИНИЦЕ

Я проехал перед ярко освещенным фасадом гостиницы "Савойя" и, свернув в полутемный переулок, притормозил. Вышел. Медленно, с едва слышным щелчком замка прикрыл дверцу, запер машину и осмотрелся. Все было тихо, как всегда бывает тихо ночью, под утро, только стрекотали со стороны кустов ночные цикады. Впрочем, стрекотанье насекомых к шуму не относилось.

Соколов Михаил

ПОХИЩЕНИЕ

ЧАСТЬ 1

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОЙ ДОЧЕРИ

ГЛАВА 1

СЛУЧАЙНЫЙ ЗАРАБОТОК

Я проехал участок лесополосы и направил свой старый "Москвич" вверх по грунтовой дорога, на холм, откуда вдруг ясно увидел на берегу водохранилища цель своего путешествия - хутор, состоявший из нескольких, тесно прижавшихся друг к другу домов, залитых призрачным лунным светом. Все было тихо и немо вокруг - ни одной живой души, - и только этот, видимо, недавно отстроенный хутор, остроконечной готикой своих нескольких крыш похожий на саксонский замок, был ярко освещен изнутри и полон живой, бурлящей жизнью. Даже сквозь шум мотора я слышал далеко разносящуюся окрест музыку, заглушаемый ею собачий лай, ещё какие-то звуки, значения которых я разобрать не мог.

Соколов Михаил

ВРАГ В ЗЕРКАЛЕ

ГЛАВА 1

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

...А ещё потому, что меня вновь, - и как всегда неожиданно, - затопила ненависть к этому глухому, заплесневелому миру. А может, потому, что в глубине души мне было жаль своей бедной молодости, с бешеной тоской восставшей в сердце вместе с неизменным запахом вчерашних щей, табачного дыма и нищеты.

Сидя в машине, припаркованной в тени огромной акации, я курил сигарету за сигаретой и поглядывал через дорогу на корявый многоквартирный барак, как и все временные строения переживший, вероятно, и своих торопливых строителей.

Соколов Михаил

ЧУДОВИЩЕ

ЧАСТЬ 1

ПРИБЫТИЕ

ГЛАВА 1

НОВЫЙ СОТРУДНИК СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ

На пристани меня ждали. Сине-розовый катер, импортно-округлый и словно бы облитый фарфоровой глазурью, тихонько ворчал водометным движком, ожидая момента, когда люди позволят ему сорваться с места и лихо пролететь над поверхностью воды... Однако я сразу высмотрел несколько весельных лодок, узнал, какая принадлежит хозяину, и потребовал её. Решительно пресек препирательство со смотрителем, ещё раз сверил по собственной карте местонахождение усадьбы Курагиных, отвязался, сел в лодку и с наслаждением сделал первый гребок.

Популярные книги в жанре Боевая фантастика

Тройное кольцо генераторов метрики, окружившее систему, синхронно следовало за звездой в ее бесконечном полете сквозь мертвую космическую пустыню. В ожидании команды, которая все не поступала, фантомные механизмы Демиургов бесстрастно следили за бесформенным комком красного сияния, прилепившимся почти к самому северному полюсу солнца Паллы. Сенсорные массивы бесстрастно регистрировали малейшие колебания интенсивности и спектра излучений Красной Звезды, и длинная цепочка зондов тянулась за планетарной системой, обозначая бесконечную, медленно рассасывающуюся червоточину измененного пространства. Фантомы ждали, готовые выполнить заранее запрограммированную последовательность команд.

Зачем нападают на самых известных людей Империи? Кто скрывается под маской маньяка, и что таиться за ширмой его преступлений? Чем занимаются первые лица государства и политики? Самые честные новости! Только правда и ничего, кроме правды! Лихо закрученный детективный сюжет со стрельбой и погонями, приправленный беспощадным стёбом, обеспечит вам несказанное удовольствие и откроет глаза на истину! Такого вы еще не читали, а если и читали, то не разочаруетесь, сто пудово!

Убедительная просьба, не пытайтесь сжечь этот роман, ибо рукописи не горят! Его электронная копия при форматировании жесткого диска не удаляется! Взорвите свой, и без того перегруженный информацией, мозг!

Добро пожаловать на просторы альтернативной истории!

заманушка! чуть чуть из второй части потеряшки.)) не обессудьте, времени катастрофически не хватает! работаю с 10 до 19. а ещё семья и куча ежедневно решаемых проблем. а писать могу только в тишине и покое, обложившись своими записями и книгами. а это время, время и время!

Версия текста от 10.08.13. Последнюю версию можно найти на http://ushwood.ru/sao

Даже среди эльдаров арлекины считаются непредсказуемыми и загадочными созданиями. Труппа этих смертоносных воинов-артистов находит мертвый искусственный мир, разлагающийся в Паутине. Они полны решимости найти виновного в этом и покарать его. Используя древнее искусство своего Провидца Теней, они идут по следам гибели, что приводят их к Траурной Марке, отдаленному владению темных эльдаров. У арлекинов есть несколько подозреваемых в этом чудовищном преступлении, и тогда они решают найти виновника, устроив для архонтов Маску Вайла — представление, которое откроет истину и принесет гибель преступнику.

(1 октября 3056 г.)

Победители Клана Нефритовых соколов — наёмники отряда «Чёрные шипы» — ищут выгодный контракт. Но командира Джереми Роуза и его бойцов интересуют не столько деньги, сколько возможность снова встретиться в бою с воинами кланов. Местом новой службы «шипов» становится пограничная планета Уолкотт. Кодекс чести кланов не позволяет им захватить планету прямой агрессией, но, блокированная со всех сторон, она напоминает осаждённый военный лагерь. Кроме того, Уолкотт — прекрасный плацдарм для неожиданных рейдов на территорию противника. «Чёрные шипы» молниеносно атакуют. Хорошо начавшаяся операция грозит наемникам полным истреблением.

Несколько столетий и кланы, и жители государств Внутренней Сферы были уверены, что Александр Керенский, казнив Стефана Амариса, навсегда похоронил идею насильственного восстановления Звездной Лиги. Но оказалось, что один из сыновей безумного узурпатора остался жив. Теперь он рвется к безраздельной власти и ради этого готов развязать новую галактическую войну, потопив в крови тысячи миров. Томас Марик, глава Лиги Свободных Миров, отправляет разведчиков отыскать тайную базу агрессора и уничтожить его.

Как бороться с, казалось бы, непобедимым противником? Солнечная система захвачена космическим флотом, модернизированным с помощью инопланетных технологий, а Уинстон Дуарте, единственный правитель бесчисленных миров, считает себя новым этапом эволюции. И хотя падение Лаконской империи освободило из-под власти Дуарте более тысячи солнечных систем, древний враг не дремлет и вновь начинает войну против нашей вселенной. Но человечество еще не погибло, и у капитана Джеймса Холдена и команды «Росинанта» уже есть план, как сложить будущее из руин и обломков прошлого и создать великую галактическую цивилизацию, избавленную от войн, розни, лжи и секретов.

Не пропустите невероятно захватывающее завершение величайшей космооперы десятилетия, награжденной премией «Хьюго» и вдохновившей создателей сериала The Expanse.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В эту книгу известного русского писателя вошли три произведения, жанр которых трудно поддается литературоведческим определениям. Главный герой – это сам автор, пытливый путешественник и исследователь, страстный собиратель старины, одержимый идеей неразрывности, преемственности культуры, духа народного в его лучших, высочайших проявлениях.

«Черные доски» – посвящены той части жизни автора, когда им овладела страсть к собирательству, не совсем обычному и благородному делу – попытке сохранить и донести до будущих поколений красоту древнего русского искусства.

В эту книгу известного русского писателя вошли три произведения, жанр которых трудно поддается литературоведческим определениям. Главный герой – это сам автор, пытливый путешественник и исследователь, страстный собиратель старины, одержимый идеей неразрывности, преемственности культуры, духа народного в его лучших, высочайших проявлениях.

«Письма из Русского музея» – это произведение острое и откровенно публицистическое. Стараясь отстоять ценности истинные и вечные, от которых нельзя отказаться, строя культуру современную, автор в силу жанровых особенностей допускает иногда суждения небесспорные. Но это-то придает ему прелесть и новизну.

Разорвать кольцо…

Как в берлоге медведь бывает обложен охотниками и собаками, и ружья со всех сторон заранее нацелены в то место, где должна появиться над снегом для посторонних лохматая и злая, а для самого медведя затуманенная сном тяжелая голова, и нет никакой возможности изловчиться и убежать, так и человек бывает обложен обстоятельствами, обязанностями (кругом обязанностей), многолетними привычками и устоявшимся образом жизни.

Сограждане (когда окажешься с ними в купе вагона, например) ужасно любят все разузнать и выспросить. А кто вы такой? Кем работаете? Где работаете? Вынь да положь.

Одному иностранцу, по просьбе его личной и по просьбе Иностранной комиссии, я показывал Троице-Сергиеву лавру. Иностранец был известный, высокопоставленный, и в лавре его принял патриарх всея Руси Алексий. Естественно, что и я оказался в патриарших палатах. Бутерброды с икрой, чашечки кофе. Кто пожелает – рюмочка коньяку.

Обычно на сопровождающее лицо не обращают внимание, если это просто переводчик, гид, расторопный и безымянный. Но случай особый: звук имени не пустой для русского слуха. Если патриарх только заинтересованно посмотрел на меня и благосклонно, одобрительно кивнул в знак того, что звук именно не пустой, то один из гостей патриарха, оказавшийся в палатах прежде нас, а теперь за столом оказавшийся справа от меня, стал выражать самые бурные чувства, забыв на время про иностранца и, кажется, даже про патриарха: