Включите северное сияние

От скалистой земли когда-то давно отбежал островок. Так и замерзли они рядом. Потому замерзли, что отбежал островок от мамки-земли, потому заледенели, что земля отдела за своим своевольным детенышем. Спохватилась она, потянулась за ним, да уж поздно. Так и плывут в бесконечном времени каменный островок и вытянутый к нему большой полуостров, похожий на испуганные опоздавшие руки, — с трех сторон ледовитое море, с четвертой — болотная мерзлая тундра. Небо над ними торжественное, в ярких звездах, как в орденах. Что-то неведомое шелестит в темноте. Поет ветер. Миллиарды снежинок, сталкиваясь, порождают чудесный, еле приметный звон. Слагаются звуки в музыку.

Другие книги автора Радий Петрович Погодин

В книгу «Школьные-прикольные истории» вошли весёлые рассказы любимых детских писателей В. Драгунского, В. Голявкина, Л. Каминского и многих других, посвящённые никогда не унывающим мальчишкам и девчонкам.

Для младшего школьного возраста.

Радий Петрович ПОГОДИН

ЗЕЛЕНЫЙ ПОПУГАЙ

Рассказ

Осознавать мир и себя в нем я начал с запахов.

Самым ранним и самым чистым был запах мороза.

Деревья на набережной Невки еще не сбросили листву. Я стоял в коричневых чулках, в больших, как бы пустых, ботинках, в пальто, сшитом из бабушкиного.

Запах, склеивший мне ноздри, шел сверху - это был запах неба и небесных плодов, похожих на арбуз.

Наверное, до той минуты, когда запах мороза толкнул меня вообразить небесные плоды, я княжил в некой оболочке, в полупрозрачной сфере, где запахи, и звуки, и прикосновения неразделенны, и оболочка совершенна, как яйцо. От запаха мороза она рассыпалась, распорошилась в пыль, и отделились друг от друга земля, и небо, и вода. Я почувствовал, как пахнут камни мостовой, о которые я цеплялся носками башмаков, как пахнут стволы деревьев и чугунная решетка...

Сборник рассказов.

Ребята!

Герои этих рассказов — такие же, как и вы, мальчишки и девчонки. В их жизни, наверное, так же, как и у вас, бывают трудные минуты. Минуты, которые ставят серьёзный вопрос: кто ты? Мужественный человек или трус, честный или лгун, настоящий друг или просто так, случайный попутчик…

«Шаг с крыши» – новая повесть-сказка Р. Погодина, герой ее мечтает о подвигах и путем волшебных превращений попадает в разные эпохи и страны. В книгу входят также уже известные читателю «Рассказы о веселых людях и хорошей погоде».

Издательство «Детская литература», Ленинград, 1968

Рисунки С.Спицина

Радий Погодин — известный писатель, автор книг для детей и повестей о войне, драматург, живописец, сценарист, поэт. В годы Великой Отечественной войны был разведчиком, награжден двумя орденами Славы.

В книгу избранных произведений автора вошли известные повести и рассказы: «Тишина», «Мы сказали клятву», «Дубравка», «Альфред» и др. Многие из них были экранизированы.

Иллюстрации Е. Медведева.

http://ruslit.traumlibrary.net

Погодин Радий Петрович (1925–1993) — замечательный детский писатель, художник и сценарист.

Издательство «Детская литература». Ленинград. 1977.

Радий Петрович ПОГОДИН

ОТКУДА ИДУТ ТУЧИ

Рассказы

СОДЕРЖАНИЕ:

ДОЖДЬ ЗА ОКНОМ

ХЛЕБ С СОЛЬЮ

ОТКУДА ИДУТ ТУЧИ

МЫ С ПАПОЙ

КЛАД

ПАРАЗИТ

НА ТОТ БЕРЕГ

ЖАБА

________________________________________________________________

ДОЖДЬ ЗА ОКНОМ

Колины родители получили отпуск. Забрали они своего сына с детсадовской дачи, купили ему резиновые сапоги и поехали в чужую деревню к большому озеру. Отдыхать и рыбу ловить.

Рассказ / / Аврора. — 1974. — № 4

Популярные книги в жанре Детская проза

Когда его усаживали в машину, то люди, совершенно незнакомые, чужие, почему-то очень хотели понравиться ему, хлопотали вокруг шофера и женщины, которая поедет с ним, и он слышал отрывочно: «Вот, документы на Олега Караваева, возьмите»; «Товарищ водитель, если мальчику будет необходимо по нужде, так вы уж, пожалуйста…»; «И смотрите, чтоб не укачало его, в случае чего, пусть он задремлет и дайте ему подышать свежим воздухом, это помогает». Это были одни незнакомые голоса, а другие — их было два — отвечали: «Сделаем»; «Нет, не забуду»; «Документы, да»; «Да вы не беспокойтесь»; «В целости-сохранности довезем!».

Наш отец большой и строгий. По утрам он встает не с той ноги и вечно что-нибудь теряет. У него пропадают книги, галстуки и запонки.

— Я положил их тут! — возмущается он.

Наша мама всегда встает на ту ногу, на которую нужно. Она у нас маленькая и веселая.

— Ой ли? — улыбается она. — Если ты положил их тут, то тут и возьми. Вот ведь они, твои запонки.

Отец каждый день надевает свежую рубашку с накрахмаленным воротничком и ни с кем не разговаривает, только дает указания. По именам он нас не называет.

Васька Егоров демобилизовался в декабре сорок пятого года.

Получил денежное пособие, полпуда муки вместо сахара шесть килограммов жевательной резинки в розовых фантиках. Муку продал в Бресте, жевательную резинку — в Ленинграде, на Андреевском рынке. Потом продал все материно и на то жил — раздумывал, то ли пойти учиться, то ли устроиться на работу.

Соседка Анастасия Ивановна уговаривала:

— Иди к нам, Вася. Тебя возьмут с дорогой душой, только заикнись я, что ты ученик Афонин. Вася, мы Эрмитаж ремонтируем — от желающих отбоя нет. А работаем знаешь как? Слезы к горлу — как чисто и радостно. Секретарь обкома часто к нам приезжает, Вася, и смотрит, и любуется. Наверное, сам мастер. Знает все тонкости. У нас, Вася, все беление на молоке, темпера на курином яйце. Специальная ферма есть для нашего дела, там и коровушки, и курицы. И думать нечего. Давай, Вася. Считай, что сам Афоня тебя просит.

Роман о молодом офицере-моряке, о том, как непросто стать командиром, заслужить доверие подчиненных, о героических традициях советского флота.

В 1981 году роман современного украинского писателя «Шторм и штиль» удостоен республиканской премии имени Леси Украинки.

Фредерик Хетман. Антонелла. Перевод Б. Калинина // На пороге надежды. – М.: Дет. лит…, 1987. – С.208-211

Клаусу нравятся санитарные машины. Они так быстро мчатся по улицам, они такие белые, такие красивые! На них нарисован светящийся крест. Сирену их можно услышать издалека, а на крыше у них горит голубой свет.

Санитарные машины нравятся Клаусу почти так же, как полицейские машины. Жаль только, что не видно, кто лежит в санитарной машине.

М. Юнович. А. Т. Кононов и его «Повесть о верном сердце»; Книга первая. У Железного ручья. Рис. И. Ильинского; Книга вторая. На Двине-Даугаве. Рис. И. Ильинского; Книга третья. Зори над городом. Рис. А. Кадушкина.

Приключенческая повесть о ребятах, которые в годы гражданской войны оказываются в центре бурных событий, участвуют в боях с белогвардейцами.

Ирене Родриан. До конца! Перевод Б. Хлебникова // На пороге надежды. — М.: Дет. лит…, 1987. — С. 234–249

Такой уж задался день, что с самого утра было ясно: сегодня непременно произойдет что-нибудь скверное.

Над полупустой автостоянкой дрожало знойное марево, гудрон в зазорах между бетонными плитами плавился от жары. Шины липли к асфальту, а когда Ута замедляла ход, шины громко чмокали. Чем ближе к поселку, тем медленнее она ехала. Здесь была всего одна дорога. Конечно, можно объехать поселок сзади через стройку, а по пустырю протащить велосипед за собой, но ведь ни суперрынка, ни спортплощадки все равно не миновать. Как раз на спортплощадке всегда и собирались ребята. Ута издалека увидела их. На солнце сияли рули мопедов, видно даже, как блестят заклепки кожаных курток. Таффи сидел на мопеде, уперевшись ногой в скамью. Луц примостился на ее спинке, ниже расположились Целла и Фридо, который, откинувшись назад, сцепил руки за спинкой, а вытянутые ноги положил на переднее колесо мопеда. Фридо придвинулся к Целле так близко, что казалось, будто они касаются друг друга.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Будущее окрылено тайной. Тайной окрылено и прошлое. И каким-то образом они связаны. Чем дальше в прошлое мы углубляемся разумом, тем с более отдаленным будущим соприкасаемся душой.

Христос говорит: живите как дети. Возможно, он имеет и виду неустанное незлобливое любопытство, одушевление времени и расширение нашего творящего "Я" на весь универсум.

Нужно чувствовать себя как ребенок в пустой квартире и оживлять все таинственное, как ребенок оживляет скрип рассохшегося шкафа, звук капель, падающих из крана. Одушевленная тайна манит нас цельно и сильно, как любовь-познание происходит не в некоей плоскости, а в некоем живом пространстве.

Если хотите быть услышанным —

говорите либо очень громко,

либо не переставая.

Древний наш предок, когда-то же он был — недостающее звено, — когда-то же он понял, что ОН — это именно ОН, и что-то сказал...

Мы непрерывны.

Мы связаны с нашим древнейшим предком кровью, и, не менее того, — языком. Возможно, самое первое слово, которое он сочинял, мы твердим и поныне.

Когда я был маленьким, меня до боли огорчало, что героем русских сказок непременно выходит Иван-дурак. Я знал мальчика, который от этого плакал. Его мать, сутулая женщина с погасшим взглядов и серым лицом, говорила, кашляя от папироски:

Много лет я удивляюсь трем вещам, Кант — двум, а я трем: самолету в небе, радиоприемнику в траве и картине Иванова "Явление Христа народу" внутри меня.

Самолету в небе хорошо удивляться лежа. Смотришь на самолета ничтожную точку и думаешь: "А чего он не падает, ведь он хоть и алюминиевый, но железный? И никакой винт у него не крутится. А ведь падали самолеты с неба. И горели. Война была. Как много их тогда падало".

И приемнику удивляться легко — вот он поет в ароматной траве никуда не включенный. Голосом певца Александра Малинина. Романсы поет без акцента. Хорошо поет. И я ему подпеваю. Без цыганщины — натурально.

Красивое название. Я несколько раз пытался прилепить его к какому-нибудь своему рассказу. Сочинял для этого прозу с холмистой местностью и озерами для водоплавающих птиц. Мои приятели оказывались прытче — смотрю, у них "Гуси-лебеди" уже в переплете. Да и стеснялся я.

Теперь я названия этого не стесняюсь, потому что речь моя пойдет о сказке.

Сказка! Чудо какое. Без конца и края. И вверх, и в глубину. И вширь, и вдаль...

Иногда пожилые люди присылают мне свои сказки, категорически полагая, что я должен прочитать и похвалить их. На мой отказ отвечают с высокомерной обидой: "Горький читал, а Вы..." В подтексте: Горький — гений, а ты кишка кобылья.