Визига

Сергей Кузнечихин

ВИЗИГА

Дружок у меня был. Хороший парень, душа-человек, правда, прихвастнуть любил. Но кто же обращает внимание на мелкие недостатки друзей? Он жил в Красноярске, а я на Севере. И вот получаю письмо. На свадьбу приглашает и просит привезти осетра. Пылил перед невестой. Никчемное, конечно, занятие, но если просит - значит надо.

А достать осетра на Севере не так-то просто. Мало ли что рядом плавает пойди, поймай. Здесь и умение требуется и снасти, и смелость. Ты его ловишь. Тебя - другие изловить норовят. Купить безопаснее. Вопрос - где? Это же провинция, а не столица. У браконьеров? Тоже не у всех бывает, да и не всякому продадут. К тому же рыбина нужна не по кускам, а целиком, во всей красе, чтобы глянула невеста и обомлела. Но если у тебя к ста рублям и друзей сотня наберется, можно достать не только осетра.

Другие книги автора Сергей Данилович Кузнечихин

БИЧ – аббревиатура, за которой скрывается «бывший интеллигентный человек», вымирающая порода в современной России. Алексей Петухов – как раз такой вот «бич». Он – дальний потомок самого Луки Мудищева, главного похабника Золотого века русской поэзии. Петухов не поэт, но жизнь его полна веселого блуда и похожа на яркий хоровод, в котором кружится сама эпоха, безудержно и жарко…

Сергей Кузнечихин

ОЖИДАНИЕ ПРИНЦЕССЫ

cказка

Наверное, и туман был не случаен.

Мужчина знал, что в распадке течет красивая сильная река, и сразу за ней поднимается лесистая гора, но спрятанные в густом белом месиве, они как бы исчезли, вселяя зрению неуверенность - всегда были и вдруг не стало.

Камень, брошенный вниз, пропал из виду, но все-таки было слышно, как он покатился по галечной осыпи.

Совсем рядом треснула ветка.

Сергей Кузнечихин

СТИХИ

* * *

Непонятно. Очень часто Ни с того и ни с сего Вдруг покажется Стучатся. Дверь откроешь Никого. Что такое? Что за мука? Вот уже в который раз Выйдешь Ни души, ни звука, Только холодом обдаст.

(поэтический сборник "Соседи")

-------------------------------------------------------------------------------

Серый день.

День, как большой домашний пёс, Разлёгся сыто и лениво. Семейство сереньких берёз Расположилось у залива.

О чем бы ни писал красноярец Сергей Кузнечихин — о рыбалке, тайге, поэтах, рабочих, забулдыгах — оторваться невозможно. Ярко, колоритно, сочно. Хотя порой хочется зареветь по его героям, пожалеть их, поправить их судьбу… Публиковаться Кузнечихин начал еще в советское время, но произведения его, как у большинства писателей, живущих во глубине России, к сожалению, слабо известны широкому читателю. Может быть, книга «Блюститель», в которой собрана проза разных лет, сможет исправить эту ситуацию.

Герои повести «Седьмая жена поэта Есенина» не только поэты Блок, Ахматова, Маяковский, Есенин, но и деятели НКВД вроде Ягоды, Берии и других. Однако рассказывает о них не литературовед, а пациентка психиатрической больницы. Ее не смущает, что поручик Лермонтов попадает в плен к двадцати шести Бакинским комиссарам, для нее важнее показать, что великий поэт никогда не станет писать по заказу властей. Героиня повести уверена, что никакой правитель не может дать поэту больше, чем он получил от Бога. Она может позволить себе свести и поссорить жену Достоевского и подругу Маяковского, но не может солгать в главном: поэты и юродивые смотрят на мир другими глазами и замечают то, чего не хотят видеть «нормальные» люди…

Во второй части книги представлен цикл рассказов о поэтах-самоубийцах и поэтах, загубленных обществом. Условные «Поэт В.», «Поэтесса С.» или «Поэт Ч.» имеют реальных прототипов. При желании их можно узнать, но намного интереснее и важнее разобраться в конфликте поэта со средой и самим собой…

Сергей Кузнечихин

ЗАКОН ДЖОУЛЯ-ЛЕНЦА

Минут за двадцать до открытия к пивному бару подошел грузный старик в мятом полотняном костюме. Какой-то невзрачный человечек поздоровался с ним, но старик не ответил. Встал в сторонку и молча ждал. Его большое лицо с тонкими губами было неподвижно и задумчиво. Оно не оживилось даже когда за дверью застучал засов. Переждав толкучку, он спустился в полуподвальный зал, миновал несколько свободных столиков и подсел к молодому, лет тридцати, мужчине.

Сергей Кузнечихин объездил обширную часть страны – от Урала до Чукотки. Его наблюдения стали уникальным материалом для повестей, вошедших в новую книгу «Игры на интерес». Это не просто повествование о рядовых гражданах, простых людях – инженерах, работниках артелей и НИИ, это еще один сказ о России, о том, какой она была, но уже не будет. Проза Сергея Кузнечихина не вписывается ни в одно из существующих литературных течений. Это отдельный мир – самобытный и узнаваемый, который без преувеличения можно назвать крупным явлением русской литературы.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Рассказ, написанный на спор. Здесь я искал не эпиграф к произведению, а произведение к эпиграфу:) "А в наши дни и воздух пахнет смертью: Открыть окно, что жилы отворить"…Он похоронил возлюбленную. Он открыл окно, чтобы последовать за ней. Смерть не приняла его — но навсегда осталась за стеклом. Сможет ли он когда-нибудь открыть окно снова?..

Когда мисс Керстенберг, секретарша, сообщила Сиднею Блейку по интеркому, что только что явились два джентльмена и выразили желание снять офис, ответное «Так проведите их ко мне, Эстер, проведите немедля» было достаточно елейным, чтобы позеленела от зависти и банка с елеем. Прошло ровно два дня с того момента, как фирма по торговле недвижимостью «Веллингтон Джимм и сыновья, Инкорпорейтед» назначила его постоянным управляющим в здание Мак-Гоуэна, и перспектива так быстро сплавить пару кабинетов в Старом Гробу весьма поднимала настроение.

Первый раз они встретились зимой возле старой баржи, на которую их привезла лодка. Следующая встреча состоялась уже летом на той же барже над черной водой.

fantlab.ru © ZiZu

А посередине, стало быть, я.

На земле остались боль и грязь, нищета и тошнотворное прозябание. Зато сверху, сквозь становящуюся глубоко фиолетовой синь, постепенно проглядывают колючие звёзды — и вот туда-то я стремлюсь, осторожно пробуя свои силы. Виток за витком, словно нарезая в тугом воздухе невидимую спираль, я поднимаюсь, ощущая себя легко и неудержимо. Далеко позади остались ароматы цветущего клевера и туманы над вечерними лугами, однако то чувство, что тянет меня ввысь — оно сильнее даже земного притяжения.

Произведение входит в журнал «Искатель», 1979 г. Выпуск № 1.

Произведение входит в журнал «Знание — сила», 1976 г. Выпуск № 4.

Алекс Лассаpа

Кpылья

Обоpотни там, Кицунэ, Веpвольфы,

Инкубы, Суккубы - совсем житья

от них не стало !

Геpальт.

Он пpотянул pуку: - Феникс.

- Феликс?

- Hет, Феникс. Птичка такая была.

- А ещё был такой гpаф-феникс - Калиостpо.

- Слышал, значит... Тем лучше.

- Hо он же умеp. В Италии, в тюpьме!

- Бpед собачий! Пpосто мне стало скушно, и я ушёл. А может, и не я, - добавил он, посмотpев на удивлённое и недовеpчивое лицо мальчишки. - Когда-то люди умели летать... Да только pазучились гоpод подpезает кpылья не только птицам... И мы давно не летаем...

Восемнадцать лет – превосходный возраст для саморазвития. При грамотном подходе можно добиться много, главное отыскать правильную мотивацию, а отыскав – не дать ей себя прикончить. Пусть ты уже худо-бедно оперируешь сверхэнергией, постигаешь основы права и криминалистики, неплохо дерёшься и уверено обращаешься с табельным оружием, но всё же пока бесконечно далёк и от истинного могущества, и от настоящего профессионализма. И если в институте можно уповать на пересдачу, то на тёмных ночных улочках первый провал станет и последним.

То, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе? Ну да, ну да…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Все в этой книге – правда.

Когда я рассказывал эпизоды этой истории разным людям, все в один голос утверждали, что я должен написать книгу.

Но я ее давно пишу. Первый вариант, можно сказать, написан, когда мне было 14 лет. В толстую самодельную тетрадь я, в те времена голодный, судорожный мальчишка, по горячим следам записал все, что видел, слышал и знал о Бабьем Яре. Понятия не имел, зачем это делаю, но мне казалось, что так нужно. Чтобы ничего не забыть.

Тетрадь эта называлась «Бабий Яр», и я прятал ее от посторонних глаз. После войны в Советском Союзе был разгул антисемитизма: кампания против так называемого «космополитизма», арестовывали еврейских врачей-"отравителей", а название «Бабий Яр» стало чуть ли не запретным.

Однажды мою тетрадь нашла во время уборки мать, прочла, плакала над ней и посоветовала хранить. Она первая сказала, что когда-нибудь я должен написать книгу.

Чем больше я жил на свете, тем больше убеждался, что обязан это сделать.

Много раз я принимался писать обычный документальный роман, не имея, однако, никакой надежды, что он будет опубликован.

Различия в настоящем издании сделаны так:

Обыкновенный шрифт – это было опубликовано журналом «Юность»

в 1966 г. Курсив – было вырезано цензурой тогда же.

Взятое в скобки [ ] – дополнения, сделанные в 1967-69 гг.

Б.Г.Кузнецов

Джордано Бруно и

генезис классической науки

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Институт истории естествознания и техники

В книге анализируется роль Джордано Бруно в подготовке классической науки и, в частности, в предыстории классического принципа относительности, первая отчетливая формулировка которого принадлежит, по мнению автора, Бруно. Пролог классической науки рассматривается в свете современной релятивистской физики. В этом отношении книга примыкает к серии монографий автора ("Развитие физических идей от Галилея до Эйнштейна", "Принцип относительности в античной, классической и квантовой физике" и др.), где прошлое науки излагается в свете ее современных тенденций. В связи с историко-научными проблемами прослеживаются этапы жизни и творчества Бруно.

Борис Григорьевич Кузнецов

Эйнштейн. Жизнь. Смерть. Бессмертие

Книга рассказывает о жизни, мировоззрении и творчестве Альберта Эйнштейна (1879-1955), о возникновении и развитии его идей, об их значении в истории науки, философии и культуры. Заключительный раздел книги "Параллели" представляет собой ряд очерков, в которых мировоззрение Эйнштейна сопоставляется с мировоззрением ряда мыслителей (Аристотель, Ньютон Декарт, Спиноза, Бор, Достоевский, Моцарт и др.).

E.B.Кузнецов

"История Ричарда III" как исторический источник

Каждый, кто познакомится с "Историей Ричарда III" Т. Мора, не может избежать вопроса: что лежит перед ним? Литературное произведение, беллетризировавшее в свободной манере некоторые исторические факты? Или за яркой, насыщенной драматизмом повествовательной формой у великого английского гуманиста скрывается достоверный исторический рассказ, заслуживающий доверия профессиональных историков современности?