Видящие нас

Дмитрий Биленкин

Видящие нас

- Есть окна в прошлое. Хочешь заглянуть?

Вопрос был задан чуть-чуть лениво, с порхнувшей улыбкой, но пальцы моего приятеля выбили на полированном столике никак не соответствующую усмешке дробь. Я невольно посмотрел на них. "Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей". Игнатьев, безусловно, был дельным кибернетиком, но с некоторых пор он стал заботиться о своем облике, словно находился перед глазом кинокамеры. Таким мне и запомнилось это мгновение: чашечка выпитого кофе, домашний свет торшера на полировке, благодушие отвлеченного разговора - и внезапный вопрос, небрежная улыбка, смущенная дробь красиво подстриженных ногтей.

Другие книги автора Дмитрий Александрович Биленкин

Дмитрий Биленкин

Черный великан

Из-за дурацкого вывиха мне пришлось остаться в ущелье одному, тогда как мои товарищи ушли на штурм памирского семитысячника. Досада моя не имела границ, но вскоре я понял, что, потеряв одно, я приобрел другое.

Моя палатка стояла на берегу ручья такой неправдоподобной и чистой голубизны, какая бывает только в детских снах. Есть немного вещей, которые можно созерцать бесконечно: накат морских волн, пламя костра и бег горного ручья. Там, где возникала заводь, вода уже не казалась водой. Нет, то был жидкий и вечный кристалл, сквозь который мерцала россыпь камней, более причудливая и яркая, чем фантазия восточных ковров. Сбоку, в десяти шагах от палатки, пузырился источник нарзана; он стекал по красному, как киноварь, ложу. Невероятно, как много красоты может вместить маленький клочок земли!

Дмитрий Биленкин

Голубой янтарь

Весь день море билось о берег.

Оно билось и тогда, когда в свете вечерней зари к нему вышли трое. К их удивлению, накат волн оказался не таким мощным, каким он представлялся в лесу, где еще издали был слышен мерный тяжелый гул. Прибой скорее гладил песок, обращая его при откате в тусклое зеркало, в котором скоротечно проступали краски заката, багрово-черного у дальней черты моря, тогда как высоко над дюнами было светло и там, в поднебесье, отчетливо рдели похожие на клинопись обрывки облаков.

Дмитрий Биленкин

Неумолимый перст судьбы

Андрей Семенович Миловидов всем удовольствиям предпочитал мягкое кресло, кофе с овсяным печеньем и тихую музыку по вечерам. Отсюда, впрочем, не следует, что его поступки были сродни мерному ходу машины, ритм которой не знает фантазий и сбоев; образ такого человека есть абстракция наподобие идеального газа. Реальный Миловидов, сидя в тот вечер у радиоприемника, взял да и крутанул ни с того ни с сего настройку волны.

Мальчик не очень-то понимал, что его привело сюда, на обычное кладбище старых кораблей и машин. Раскрыв рот, он смотрел на все эти чудеса. Всякая отслужившая свое время техника неизъяснимо притягательна для мальчишек — обломки разбитых приборов и всякие непонятные штуковины. Эх! Из десятка нелетающих кораблей можно было бы, пожалуй, собрать один летающий и, хотя до шестнадцатилетнего возраста пилотирование запрещено, потихоньку, на холостой тяге…

Д. А. Биленкин (1933–1987) — один из ведущих авторов отечественной научной фантастики 1960–1980-х годов, мастер фантастики. НАУЧНОЙ в классическом смысле этого слова, писатель, обладавший даром “встраивать” в увлекательные сюжеты оригинальные фантастические гипотезы.

Биленкин всегда считался автором преимущественно “малых форм” фантастической прозы — рассказов, новелл и повестей. Однако уже названия его сборников заставляют сильнее биться сердца всех истинных любителей научной фантастики нашей страны.

“Марсианский прибой”.

“Ночь контрабандой”.

“Проверка на разумность”…

А еще — повести “Десант на Меркурий”, “Космический бог”, “Конец закона”, “Сила сильных”, — повести, составившие цикл о приключениях космического психолога Полынова!

Дмитрий Биленкин

Мгновение чуда

Я был ночью один в пустыне, куда меня завел поиск древней тишины.

Это не было следствием путевой ошибки, как можно подумать. Дело вот в чем. Я уже сказал, что была ночь и расстилалась пустыня. Достаточно еще упомянуть о песчаном гребне в отблеске звезд, как перед вами возникает облик местности, где вы никогда не бывали. Это неизбежно, если вы посещаете кино и просматриваете иллюстрации журналов, где вам наверняка попадались подходящие снимки. Фотографический образ мест, которых сам человек никогда не видел, настолько типичен для памяти каждого, что нам трудно представить, как может быть иначе. Так же, наверное, как нашим прадедам трудно было бы вообразить такое вот "заемное" зрение.

Дмитрий Биленкин

Ничего, кроме льда

Мы летели взрывать звезду.

Романтики и любители приключений пусть не читают дальше. Наша судьба не из тех, которые могут воспламенить воображение. Вот ее расклад. Путь туда и обратно занимает сорок лет. Еще год или два надо было отдать Проекту. Анабиоз позволял нам проспать девять десятых этого времени, так что на Землю мы возвращались сравнительно молодыми. Однако наука, искусство, сама жизнь должны были уйти так далеко вперед, что мы неизбежно оказывались за кормой новых событий и дел.

Дмитрий Биленкин

Цветы лунной ночи

Неоновые лампочки в ячейках-сотах, откуда быстрыми пчелами летели оранжевые лучики, погасли. Валя чертыхнулся и постучал по прибору. Молчание и темнота: улей космических частиц опустел.

Около часа Валя копался в схемах, проверяя контакт за контактом.

- Вырубилась линия, не иначе, - буркнул он.

- Микрометеорит? - Начальник лунной станции даже не поднял взгляда от лежавших перед ним графиков.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Инопланетным туристам Земля интересна прежде всего произведениями искусства. Лучший сувенир — живописное полотно с нашей планеты. Но подлинники вывозить запрещено. Поэтому рядом с гостями со звезд всегда появляются фарцовщики.

Сборник научно-фантастических рассказов об обыкновенных людях и их приключениях с необыкновенными машинами.

Таким образом, производить на свет мальчиков стало пустой тратой времени, и было сделано так, что стали рождаться лишь девочки. Вы, я вижу, хотите спросить как? Но тут, дорогая, мы опять вторгаемся в область, которая вам ближе и понятнее. Вообще-то, как мне говорили, на самом деле это гораздо проще, чем кажется. Ведь, скажем, саранча способна производить женское потомство без мужских особей, кажется, до восьми поколений, а может и дальше. Было бы странно, если бы мы, со всеми нашими знаниями и разумом, оказались беспомощнее саранчи, не правда ли?

Речь идёт о стране, которой никогда не было и никогда не будет.

Особенно народ беспокоился по поводу убийства. В прошлом году в загородном парке небольшого города Соснова нашли тело молодой женщины — Эльвиры Босуорт. Она была заколота кинжалом, который валялся рядом. Тут же лежала распотрошенная девичья сумочка, из которой, как позже выяснилось, пропало пять тысяч рублей. Усиленный полицейский розыск не дал никаких результатов. И кому-то из населения (на кого укажет беспристрастный жребий) грозил солидный тюремный срок.

Дин уже несколько лет промышлял к югу от столицы, в местности, изобилующей скоростными шоссе, а следовательно, и автомобильными кладбищами. Попадался он редко, можно сказать, и вовсе не попадался, разве что когда иному ретивому охраннику взбредало в голову завести натасканную собаку, которая не брала еды из чужих рук. Но ученые собаки стоили нынче дорого, так что обычно сторожа держали голодных злобных дворняг, с которыми Дин мигом находил общий язык, подбрасывая им кусок мяса, сдобренный снотворным. Словом, нужда и профессиональный опыт научили Дина преодолевать боязнь собак, присущую с младенчества, с тех самых пор, когда в городском парке его еще мальчонкой облаяла овчарка и пришлось год лечиться от заикания. Дин теперь всегда посмеивался, когда видел, как на глазах засыпают сторожевые собаки, освобождая дорогу, и удивлялся своим детским давнишним страхам.

Рассказчик приехал, чтобы полюбоваться красотой возрожденного советскими архитекторами XXI века древнего Хорезма. В Куня-Ургенче он услышал легенду о любви шахини Рухсар-бану и зодчего Искендера…

Советская археологическая экспедиция покидает раскопки в центральном районе Сахары. Напоследок пустыня открыла ученым свою последнюю тайну, последний мираж…

Мы летели довольно низко над пересеченной местностью, и прекрасный пассажирский аэроплан порядочно покачивало. Мой сосед, журналист из Вены, Эрвин Лик, крепко «пришитый» к креслу широким ремнем, морщился, разглаживая географическую карту, которая ежеминутно сползала с его колен.

— Новый Мерв. Новый Мерв… Но где же он находится? — спрашивал меня Лик, внимательно разглядывая карту.

Я бросил взгляд на эту карту и рассмеялся. Она имела довольно крупный масштаб, но была издана в 1913 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий Биленкин

Время сменяющихся лиц

Прежде смотр перед зеркалом то повергал в уныние, то давал утешение, но теперь самый-самый тщательный и придирчивый исключал всякую надежду. Не лицо, какая-то надутая клякса! Из зеркального пространства на Лену с отвращением смотрели неопределенные, то ли серые, то ли голубоватые глаза, а невзрачный нос и детски припухлые щеки густо усевала рябь веснушек, словно в лицо брызнули грязью, которая так ржавыми пятнышками и засохла. У-у!.. Хороши были, пожалуй, только шелковистые, плотным шлемиком облегающие лоб волосы. Но этим как раз и утешают дурнушек - что у них красивые волосы. Или глаза.

Дмитрий Биленкин

Время Тукина

Конечно, то, что произошло с Тукиным, весьма любопытно. И уж во всяком случае невероятно. Тем более что это, так сказать, обыденная невероятность, а в нее поверить куда трудней, чем в любую другую. Вот мы читаем в журналах о "черных дырах" вселенной, где время то ли исчезает, то ли обращается вспять. Куда уж невероятней! Но, во-первых, "черные дыры" где-то там, далеко и нас не касаются; во-вторых, их существование исчисляется математически. Ну и, кроме того, статья подписана доктором наук. Удивляешься, но веришь. А тут... Впрочем, судите сами.

Дмитрий Биленкин

Все образы мира

За тесными громадами зданий гас блеклый московский вечер, и в окнах темных фасадов, высвечивая недра квартир, загоралось электричество - этот пещерный огонь двадцатого века. Наконец и хозяин застолья, щелкнув выключателем, послал в сумерки свою каплю света. В галактике человеческих жилищ одной звездочкой стало больше.

Внутри комнаты столь резкая перемена света сбила, как это бывает, и без того вялый разговор. Впрочем, он склеился снова - все тот же натянуто-обтекаемый, парадно-неловкий. Таким его делало присутствие среди гостей друга хозяина, человека, который первым из всех недавно ступил на раскаленную поверхность Венеры. Гости деликатно старались, чтобы он не чувствовал себя центром жадного интереса, и выбирали обычные для застолья темы, одновременно опасаясь, что эта будничность представит их людьми неинтересными, тогда как каждый, наоборот, надеялся, что именно в его обществе космонавт распахнется душой и они уйдут с вечера, к чему-то особо приобщенные. Напряжение разговору придавало и то, что некоторые ловили себя на скользком желании во что бы то ни стало блеснуть перед избранником человечества, а может, и доказать свое над ним духовное превосходство. Так уже само присутствие знаменитости возбуждало жесткие лучи самоанализа, и от всего этого Гаршин чувствовал себя все более неуютно.

Дмитрий Биленкин

Выручайте, Мих. Мих.!

Управляющему Холмским лесом:

Дорогой товарищ!

Вчера, 17 июля, я с женой и дочкой посетил Ваш лес с целью отдыха. Товарищи из Управления погоды не подвели, так что весь день стояла умеренно-теплая, доходящая до жары погода. Кучевые облака приятно украшали нежно-голубое небо.

Однако отдых был испорчен небрежностями Ваших служб. Во-первых, почему в Холмском лесу так много валежника, кустарника и даже болот? В Прудском лесу, где я обычно отдыхаю, ничего подобного нет. Во-вторых, вода в озерах оказалась неподогретой, что лишило нас купания. Наконец, в-третьих, и это уже форменное безобразие, нас искусали осы! В этом факте я усматриваю явное нарушение Закона о регулировке природы, гласящего, что животные, а также насекомые, способные принести человеку вред, подлежат нейтрализации. Осы же своими укусами нанесли нам серьезный ущерб, и сколько вреда они еще причинят другим отдыхающим!