Ветер забытых дорог

В Обитаемом мире верят: в начале времен князь-небожитель Ависма восстал против Вседержителя и был заточен в Подземье. Так верят. Но далеко на Западе, в портовом городе Анвардене, потерявший память молодой бродяга Дайк видит странные сны. Сны о небожителях, оставшихся на земле и основавших таинственное царство Сатру.

Отрывок из произведения:

Сны Дайка, портового бродяги, сводили его с ума. Он видел незнакомцев, которых мог назвать по именам, и неведомые края, о местоположении которых догадывался. Сны были похожи на воспоминания. И это больше всего мучило Дайка: ведь наяву воспоминаний у него не было совсем.

Дайк знал о себе только то, что почти три года назад в море около побережья Анвардена его, закованного в ржавые кандалы, подобрал рыбацкий баркас. Он не утонул, потому что цепь прочно обмоталась вокруг обломка мачты. Одет Дайк был только в штаны и заношенную рубашку, поэтому по одежде о нем ничего нельзя было толком сказать. В онемевшие ладони въелась смола: бывший матрос? В цепях - может, и раб. Рыбаки осмотрели тело, но клейма не нашли.

Другие книги автора Наталья Михайлова

Михайлова Наталья

Оловянное царство

Антимир противостоит святости - поэтому он богохулен, он противостоит богатству - поэтому он беден, противостоит церемониальности и этикету - поэтому он раздет, наг и бос; антигерой этого мира противостоит родовитому - поэтому он безроден, противостоит степенному -поэтому скачет, прыгает, поет веселые, отнюдь не степенные песни.

(Д. С. Лихачев "Смех как мировоззрение")

Гуслями, сурнами, бубнами, гудками, дудами, цимбалами, лирами, балалайками, домрами нагрузили три воза. Стрельцы повели эти возы по льду на другой берег Москва-реки. Позади них на безопасном расстоянии держалась толпа пестрых людей. Это были мужчины и женщины так называемого дурного сословья: медвежьи поводчики, фокусники, борцы, плясуны, игрецы и потешники. Отныне царским указом их запретили. За занятие скоморошеством отныне полагалось "наказание без пощады", "наказание и опала великая", "битье кнутом" и "битье батогами".

Твоя жизнь проходит в противостоянии злу, и ты видишь зло, зло, зло… и свою борьбу с ним. А там, за спиной — будни и праздники, люди ходят по лавкам, покупают и продают, любят друг друга, у них появляются дети…

Фэнтези городских дворов

Обитаемый мир велик – и нет в нем конца войнам.

Бьются меж собою рыцари королевства Запада, кочевники-степняки – воины царств и княжеств жаркого Востока, ратники градов Севера, герои городов-государств Юга…

Они не сходны НИ В ЧЕМ – и считают друг друга безжалостными чудовищами.

Но ныне все народы Обитаемого мира затаились в ожидании – ибо настало время сбыться древнему пророчеству.

Скоро, очень скоро придет из земель Севера Богоборец, что помешает Творцу уничтожить людей, соберет неодолимую рать и через черное Подземелье пройдет к Небесному престолу.

И все приметы указывают на то, что долгожданный Богоборец – бывший дружинник даргородского князя Яромир, могучий воин, которого спасла от верной гибели Вестница Всевышнего – прекрасная жрица Девона.

Однако Яромир давно уже отрекся от жребия меченосца – и заставить его принять предназначенное будет непросто…

Обитаемый мир велик — и нет в нем конца войнам.

Бьются меж собою рыцари королевства Запада, кочевники-степняки — воины царств и княжеств жаркого Востока, ратники градов Севера, герои городов-государств Юга…

Они не сходны ни в чем — и считают друг друга безжалостными чудовищами.

Но однажды всевластная судьба свела меж собою пятерых — выходцев из разных концов Обитаемого мира…

Берест из Даргорода — витязь, бежавший из плена, и его лучший друг — воин с Востока Хассем. Пpeкрacнaя фейри из лесов Запада, которую Берест прозвал Ирицей, нищая сирота с Юга Иллесия — и циничный наемник Зоран, вообще не имеющий родины.

Им предстоит пройти мир из конца в конец и сразиться с людьми, монстрами и богами — ибо только победив, обретут они обещанное Пристанище…

К началу сюжета судьба Феликса уже сломана. Не так давно он был осужден за совершение особо тяжкого преступления, лишь арест настоящего убийцы вернул Феликсу свободу. Однако, выйдя из тюрьмы, герой получает новый удар: он смертельно болен. Феликс продает московскую квартиру, покупает автомобиль и направляется в Петрозаводск. На трассе машина глохнет… И оставшийся год жизни Феликсу предстоит потратить на борьбу с Изобретателем Чудовищ.

Социально-философский роман, антиутопия, последний в цикле про Обитаемый мир.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Идею рассказа подарил автору Геннадий Прашкевич. За что ему сто раз спасибо!

Валит снег. Валит и валит. Нет на него никакой управы. Да еще как валит! Так что за снежной пеленой не видно ни сосен, морозом посеребренных до самых кончиков иголок, ни белых сугробов по сторонам от железнодорожного полотна, ни самой дороги. Зима в России - больше чем зима. В Москве - стихийное бедствие. Ну, а ежели дело происходит не где-то там в столице, а в самой Сибири, вдали от больших городов и районных центров, тут разговор особый. Тут зима в своих правах. И никто с ней особенно не спорит. Накладно, да и смысла нет.

Дождь застал их в городском парке. Даже не дождь, а гроза. Одна из тех летних гроз, которые внезапно заполняют своей чернотой лазурный небосклон, прогоняя солнце, и быстро, с громом и молниями, извергают вниз мощные потоки воды. Шумные ручьи разливаются чуть ли не на половину дороги, а одежда на случайных прохожих промокает за пять секунд. Но нет в них тягучей безысходности осенней серой пелены, потому что, то тут, то там весело проглядывают кусочки неба, а вынырнувшее солнце дарит на черном грозовом фоне семицветный мостик радуги, а то и два за раз.

Лариса осторожно открыла полиэтиленовую штору, загораживающую ванну. Сгусток черных нитей беспокойно кружил вдоль ее бортов. Перемена места, видимо, взволновала его, и теперь он тщательно обследовал свое новое жилье. Если бы все происшедшее касалось только этого непонятного клубка, но это затрагивало интересы всех сотрудников лаборатории аномальных явлений.

Уже две недели лаборатория располагалась здесь (у девушки язык не поворачивался сказать на новом месте;). Лариса с грустью вспомнила солидный корпус с мраморной мозаикой по стенам. Там имелось десять просторных комнат со всевозможным оборудованием, шестнадцать маленьких, в которых хранили реактивы и запасные части, и просторный холл, где пили чай и смотрели цветной телевизор. В общем, имелся имидж солидного научно-исследовательского центра, рассеявшийся теперь на неопределенное время.

I am звонок. Притча об Эльдорадо и его штанах – дар Петуха. Sprite – наше всё, а Лесли Нильсен – король Англии, страны воздушных замков, где пишут школьное сочинение о «Девочке с персиками», а в троллейбусе звучит диалог о фильме «Властелин Колец». О сериале «Lost» же – одна лишь болтология в SMS-чате. Последняя маска генерала Грэя – боги Амон и Атон. Saint George – мастер смерти, но даже он имеет предел. Этот предел – крыша мира в летний вечер.

В сборник «Saint George» вошли новые рассказы Александра Клыгина (осень 2007 – весна 2008).

Еще одно приключение нашего знакомого охотника за тенями.

Как назвать женщину, рвущуюся во что бы то ни стало составить счастье мужчины? Феей?..

…способен творить с первозданной стихией подлинные чудеса. Однако сам неизменно остается в тени.

Всю ночь Иллэйса провела на башне. Слушала пустыню. Куталась в плащ из верблюжьей шерсти и пила терпкий чай. Дышала западным ветром и различала в его тугих, солоноватых волнах тени будущего.

Кровь, много крови. Крики раненых. Дым пожаров.

Потом она дышала ветром, что прилетел с востока.

И южным.

И северным.

Везде было одно и то же.

Скверный год — четыреста семьдесят третий от Первого Снисхождения, двести шестьдесят четвертый от Соовайлового Исхода. Год, когда чашам весов суждено сдвинуться с мертвой точки. Она знала это давно, ее предупреждали, старая Хуррэни, подслеповато щуря глаза, не раз повторяла: «Скоро, скоро…» — замолкала, надолго уставившись в алое пламя, а потом делилась с Иллэйсой сокровенным, сокрытым от прочих. И напоминала: «Ты — моя преемница. Так что готовься». Наконец, пристально взглянув на Иллэйсу (у той сердце стыло от таких вот взглядов), снова замолкала. Будто позабыв о присутствии ученицы, Хуррэни качала головой, вздыхала, зябко поводила плечами, что-то шептала сама себе — тихо, невнятно. Так шепчет ветер, когда поднимаешься на башню и впускаешь его в душу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Изготовление домашних наливок и настоек – это настоящее искусство, хранимое человеком на протяжении многих тысячелетий. Тайны этого искусства сейчас известны не каждому. Чем отличаются настойки от наливок? Из чего те и другие можно приготовить? Какие правила при этом желательно соблюдать?

Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в нашей книге.

Cлякоть какая! Мурашки вредные шныряют по всем закуткам уличной промозглости и с недюжим рвением набрасываются на любое тёплое существо и хаотично курсируют от пупка к лопаткам и обратно. Вот счастье, случающееся разве что в сказке, – вернуться в объятья недушных одеял, под их нагретые дыханием кожи своды. А мурашки, оставшиеся в дураках, пусть суетятся на складках мокрого плаща да на китовой черни сломанного зонтика. Вернуться не терзаемым дурными опасениями за ворчливую и мятую карьеру. Вернуться и, укутанным по самую бельевую корзину с мыслями, оставить всё вовне.

«Если в самом начале плаванья корабль взял неверный курс, то, как ни крепок его корпус, как ни велики запасы провианта и как ни дружна команда, – он обречен затеряться в безбрежных водах мирового океана. Если же курс был проложен правильно, то – даже дурно построенный, даже с минимумом провизии на борту и с подвыпившей командой, – корабль наверняка дойдет до цели своего путешествия.»

Борис Кригер – член Союза писателей Москвы, канадской ассоциации философов и футурологического общества «Будущее мира». В своей книге «Невообразимое будущее» автор сознательно отказывается от конкретных прогнозов, пытаясь сконцентрироваться на определении вероятных целей развития человечества, путей их достижения, а также факторов, которые могут влиять на выбор и прохождение этих путей.

Мы не знаем, существует ли в действительности основной закон космологии, однако мы можем с уверенностью заявить, что, следуя выражению МсСrea, существует «принцип неопределенности в космологии» («Uncertainty principle in cosmology»). Таким образом, Космос обрамляют два принципа неопределенности: один на маленькой шкале квантовой механики, другой на большой шкале космологии. Научные исследования могут многое рассказать нам о Вселенной, но не о ее природе и даже не о ее основных геометрических и физических характеристиках. Отчасти, возможно, эта неопределенность может быть разрешена, но наибольшая ее часть останется неразрешенной. Космологическая наука должна признать эту, заложенную в самой сути предмета изучения нашей Вселенной, неопределенность.