Весна умирает осенью

«Весна умирает осенью» – обаятельный роман о России и Франции, в котором семейная история переплетается с драматическими событиями XX века.

Во время русских театральных сезонов, проходящих в Довиле, при подозрительных обстоятельствах погибает актриса – дочь прославленного художника-авангардиста. Выясняется, что накануне трагедии кто-то подбросил ей картину отца, бесследно исчезнувшую еще в годы войны.

Культурный обозреватель парижского журнала Оливия Илиади случайно оказывается первой на месте происшествия. Неудивительно, что подозрения полиции тут же падают на нее… Чтобы разобраться в случившемся и найти настоящего преступника, Оливия начинает самостоятельное расследование. Однако она на даже не догадывается, что это решение запустит цепочку невероятных событий, которые перевернут ее жизнь и заставят усомниться в силе собственной любви.

Романы Веры Арье увлекают с первого слова, заставляя сопереживать героям. Новый роман автора, как и романы Дины Рубиной, удачно сочетает блестящий язык, увлекательное содержание и тщательно проработанные образы!

Отрывок из произведения:

Осень в Довиле[1] выдалась солнечной, звонкой, но, впрочем, какая уж там осень – всего лишь середина сентября.

«В России примета такая была, – рассказывала в детстве мама, поглаживая Весну по мягким волосам, – если на Осенины в воздухе много паутины носится, значит, лютая будет зима, конца не видать…»

Но теперь конец был близок. В охристом свечении заходящего солнца танцевали мелкие пылинки, медленно кружилась по кухне прозрачная паутина, и Весна пыталась ухватиться за нее угасающим взглядом, как за спасительную нить. А та, расщепляясь на сотни тонких волокон, предательски рвалась у нее на глазах. Казалось, воздух отчего-то сгущается, заполняя липкой массой ее ноздри и рот, и не проникает внутрь: беспомощно хватаясь за горло, Весна задыхалась.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Поль Хайм

Повесть о Гернике

Зовут меня Эухенией, Эухенией Эчеваррия. Мама с детства меня зовет Хенией. Для сестры моей, Кармелы, у мамы нет никакого домашнего имени, для неё она всегда только Кармела, и все! Любимица у неё я. Только меня к себе она и требует с тех пор, как окончательно слегла. Думаю, теперь ей уже не встать.

Сегодня воскресенье. Я с трудом вывожу себя из тупого оцепенения. Усталая, измотанная, я всего час назад вернулась и в чем была, не раздеваясь, рухнула в кровать в полном изнеможении. Всю ночь провела в госпитале - в операционной. Приоткрыв дверь, я кричу: "Сейчас, мама, иду". Почти наощупь наливаю воду в тазик. Прозрачная вода в голубом тазу напоминает мне море...мое маленькое море. Потому-то, наверное, всякий раз, умываясь, думаю о нем, о море. Отражения воды струящимися зайчиками играют в узкой полоске света, проникающего из столовой через приоткрытую дверь моей все ещё погруженной во мрак комнаты, подползают к кровати... Море... Каким оно сейчас мне кажется далеким! Я уже начинаю забывать его нежные прикосновения к моей коже. Невероятно!.. Море, которое тут, совсем рядом с городом. Иногда, осенью особенно, вечерний воздух в пригороде Герники тяжелеет от морской влаги.

Мориарти Крэйг

Камни власти

Из серии "Интернетовский сыщик"

- Шотландское виски, пожалуйста, - прозвучал заказ по-английски.

Я с удивлением воззрился на человека, вошедшего в бар. В Израиле по местному жаркому климату народ предпочитает холодное пиво. Да и место не вполне подходило для такого благородного напитка, как виски - заведение в самом сердце тель-авивских трущоб, окруженное со всех сторон борделями, как остров - водой.

Леонид Левин

Только демон ночью

Жене... Как всегда, с любовью...

Изложенное в романе не является абсолютной правдой, однако и не есть сущий вымысел. Это часть истории страны и мира, фрагменты жизни различных людей, частью реально существующих, частью уже ушедших от нас, частью вымышленных. Главное, такие люди могли существовать в реальности, в истории, возможно жили рядом, ходили по соседним улицам, просто автору не удалось их вовремя встретить. Другое дело ситуации романа. Часть описанного на этих страницах происходила с разными людьми в действительности, часть смоделирована в воображении автора. Поэтому роман не документален, это не историческое произведение. Автор просит историков не волноваться и не тратить зря нервы перелистывая телефонные справочники, выискивая неточности и несовпадения с хронологией. Более того, - все имеющиеся совпадения - случайны. Основное - дух эпохи, неповторимый, исчезающий вместе с уходящими сегодня в безвозвратное прошлое действующими лицами.

Леонид Левин

Только демон ночью ... Часть 3

Аннотация:

Потерянна любовь, потеряна Родина, потеряна честь... Потеряно все..., но

дело сделано, как и кто погиб, за что... не волнует уже бывшего Майора.

Кем он стал? Во что превратила его жизнь... Он доживает свое перодившееся

"Я", готов содрать старую, опостылевшую шкуру и исчезнув из проклятого

подвала, возродится заново там где блеск мира богатых, что ослепил и

Михаил Литов

Кто как смог

Город не отличался завидными размерами. Он продолжительное время жил в чрезмерной тишине, лежал бесцветно под умолкшим небом. Но потом словно в одно мгновение засияли, даже, наверное, живее, чем в ставшей уже книжной старине, купола и кресты, и все увидели, дивясь, как велико их множество. Хрупко, как было бы, когда б навсегда вместо солнца выкатилась ущербная полупрозрачная луна, установилось то обстоятельство, что человек мог с обычной тяжеловесностью выйти из дома по своим дневным делам, совсем не думая ничего религиозного и мистического, - и тут же вдруг попадал будто в заколдованный мир бесконечных и предположительно летних вечеров и какого-то таинственного свечения из неведомых источников. На все легла как бы дымка с некоторым оттенком сумеречности. Наш прохожий призадумывается, у него возникают вопросы к бытию. Начиная ощущать себя несколько призраком, он непременно оказывался либо у монастырской стены, либо у голосисто звякающей колоколенки, или у хмурящегося пока, какого-то невостребованного еще остатка церковной древности. В тихом переулке, где он шел, отдуваясь, погруженный в серую злобу дня, его обгонял внезапно бойкий, сверх всякой своей телесности веселый монашек, да также, глядишь, навстречу уже поспешала монашка, понурившая голову в отвлеченной задумчивости, и поневоле человек принимался не без замешательства соображать, что же у него за место в этой черноодеянной сутолоке, присматривался между прочим, - а за листвой в прояснившемся небе что-то делают возле креста пасмурные, надутые вороны, и даже как будто еще какой-то человек темнеет, усмехаясь, на верхней площадке колокольни, примеряясь, видимо, вовремя зазвонить в большой колокол. Нас уже двое, думает прохожий, продолжая увязать в своих путях-дорожках; для того, который у колокола, он тоже всего лишь темнеется, только что внизу, и вот он прежде размышлял, не пойти ли от своих тягот в пивную или в баню, а теперь у него медленные и невнятные мысли о странным образом переменившейся действительности. Странно ему, и сам он невнятен, а все вокруг чуть ли не на его глазах схватывается какой-то упрямой и дивной гармонией. Ему надо устроиться в этом новом положении вещей, но куда же подевать свои общие, вызванные и прошлыми и нынешними обстоятельствами неустройства?

Михаил Литов

Люди Дивия

"ЛЮДИ ДИВИЯ... они пришли черт знает откуда... поселились в книжных баснях, и не только в оных... жутковатые монстры, среди которых можно встретить даже субъектов с крылами, с мышиными головками... не надо думать, будто они сыны исключительно Индии, хотя что с нее, Индии, взять, если все мы в сущности оттуда... они "нечистые", но в высшем смысле... оригинальный народец..."

(Из "Опытов", недавно обнаруженных в рукописном наследии Ивана Левшина)

Михаил Литов

Почти случайное знакомство

У Обросова был некий словно бы устав посещения Новоспасского монастыря. Приближаясь к нему, он всякий раз неизменно прокручивал в голове то соображение, что обитель несколько раз переносили с места на место, да и подвергалась она, бывало, опустошениям и поруганиям от врагов, а ныне стоит твердо и величаво над московской рекой. За тем, что такой он знает историю монастыря и таким, как сказано выше, видит его в современности, для Обросова, при всей его склонности к не слишком-то оптимистической философии, вырастала полная и безусловная убежденность, что не только сегодня и завтра он обнаружит Новоспасский в хорошо уже ему известном виде, но и в самом неизмеримо далеком будущем, когда он, Обросов, давно уж перейдет в иные миры, монастырь будет исключительно тем же великолепным видением, каким он предстает нынче перед ним с набережной. А подступал к обители Обросов почти всегда со стороны реки, что было, можно сказать, частью ритуала. Обросов был высокий и красивый человек, пожилой в несколько отличительном роде, поскольку не скорчился под грузом лет, как это водится, а имел даже прыть и бодрую поступь, хотя ступал на самом деле прежде всего с необычайной величавостью, иногда и как натуральный патриарх. Уверенность в будущем монастыря означала для него, в сущности, любовь к России и веру в нее, а также некий предлог помыслить о том, что слова и рассуждения о Святой Руси не надуманы, не вполне лишены под собой почвы.

Михаил Литов

Посещение Иосифо-Волоколамского монастыря

Несказанцев отправился в Иосифов монастырь, где глубокой печалью исполнилась некогда картина умирания великого князя, с болезнью членов лежавшего на паперти собора. Но Иван Алексеевич не за смертью поехал туда, и его история вовсе не величественна, он вывез дочь на быстро обдуманную прогулку. Бог знает и помнит, что имела и чем славилась эта обитель в свои лучшие годы, а мы видим в ее стенах разруху да какую-то робкую попытку восстановления. Что сказать об обитателях этого более или менее уединенного места? Слышал Несказанцев в прошлое посещение, что его, кажется, облюбовали для своей оторванности от мира монахи, а сейчас, когда он вошел туда с дочерью, стало выходить, что в древних стенах насельничают будто бы монахини. Медленно и, на взгляд посетителей вроде Несказанцева, с некоторой путаницей отряхается монастырь от запустения и одичалости, от забвения. Что строилось при энергичном Иосифе за большие деньги, которые этот человек умел брать, то почти что вполне разобрано и разрушено еще предками, не на нашей памяти и не по нашей вине. Перед Иваном Алексеевичем Несказанцевым и его дочерью Сашенькой поднялись строения семнадцатого века. Как Китеж возник вдруг некий град посреди лесов, озер и облаков. Иван Алексеевич остановил машину, вышел на дорогу и принялся, скрестив руки на груди, долго и задумчиво всматриваться в это чудо башен, куполов, крестов. Сашенька смотрела тоже, но отец запечатлевал, впитывал, а у нее увиденное тотчас вылетало из головы, стоило ей на мгновение отвернуться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Заглавная повесть «Блуждающая Земля» – литературная основа фильма-блокбастера, купленного стриминговым сервисом Netflix.

Десять историй, включая пять произведений-лауреатов китайской премии «Галактика», являются ослепительно оригинальной одой планете Земля, ее прошлому и будущему. С меланхоличным, но острым пониманием человеческой природы Лю показывает попытки человечества понять, найти себя и, прежде всего, выжить в пустоте космоса. Лю Цысинь переносит читателя на край вселенной и в конец времен, чтобы рассказать о людях с судьбой, которую мы никогда не смогли бы себе представить.

«Боевые псы не пляшут» – брутальная и местами очень веселая притча в лучших традициях фильмов Гая Ричи: о мире, где преданность – животный инстинкт.

Бывший бойцовский пес Арап живет размеренной жизнью – охраняет хозяйский амбар и проводит свободные часы, попивая анисовые отходы местной винокурни. Однажды два приятеля Арапа – родезийский риджбек Тео и выставочный борзой аристократ Красавчик Борис – бесследно исчезают, и Арап, почуяв неладное, отправляется на их поиски. Он будет вынужден пробраться в то место, где когда-то снискал славу отменного убийцы и куда надеялся больше никогда не вернуться – в яму Живодерни. Однако попасть туда – это полдела, нужно суметь унести оттуда лапы.

Добро пожаловать в мир, в котором нет политкорректности и социальной ответственности, а есть только преданность, смекалка и искренность. Мир, в котором невинных ждет милосердие, а виновных – возмездие. Добро пожаловать в мир собак.

Артуро Перес-Реверте никогда не повторяется – каждая его книга не похожа на предыдущую. Но в данном случае он превзошел сам себя и оправдал лучшие надежды преданных читателей.

Лауреат престижных премий в области литературы и журналистики, член Испанской королевской академии с 2003 года и автор мировых бестселлеров, Артуро Перес-Реверте обычно представляется своим читателям совсем иначе: «Я – читатель, пишущий книги, которые мне самому было бы интересно читать». О чем бы он ни вел рассказ – о поисках затерянных сокровищ, о танго длинной в две жизни или о странствиях благородного наемника, по страницам своих книг он путешествует вместе с их героями, одновременно с читателями разгадывая тайны и загадки их прошлого.

Лето 1945 года. За короткий срок в Москве совершено четыре похожих убийства. Все жертвы, мужчины примерно одного возраста, убиты точным ударом ножа в шею и ограблены. Сыщики МУРа Иван Старцев и Александр Васильков уверены, что искать нужно матерого преступника, имеющего специальную подготовку. Не исключено, что это фашистский диверсант, затаившийся в нашем тылу… Выйти на след убийцы оперативникам помогает небольшая семейная реликвия, ставшая настоящим проклятьем старинного дворянского рода…

Наш современник, попавший в магический средневековый мир в тело бесправного раба, совершив удачный побег и став офицером наёмного отряда, сумел многого добиться – заслужив и титулы, и репутацию. Теперь он уже не просто мелкий феодал, а владетель герцогства, укрепление и развитие которого станут его первоочередными задачами.

Но не только прогрессорство в технике, развитие управленческих структур или совершенствование других сторон жизни его нового владения будут занимать его силы и время. К сожалению, количество врагов не уменьшается, а значит, снова будут войны и политические интриги. Всё, как и должно быть в реальной жизни средневекового феодала.