Вещи

рассказывает о людях и обществе шестидесятых годов, о французах середины нашего века, даже тогда, когда касаются вечных проблем бытия. Художник-реалист Перек говорит о несовместимости собственнического общества, точнее, его современной модификации - потребительского общества - и подлинной человечности, поражаемой и деформируемой в самых глубоких, самых интимных своих проявлениях.

Отрывок из произведения:

Сначала глаз скользнет по серому бобриковому ковру вдоль длинного, высокого и узкого коридора. Стены будут сплошь в шкафах из светлого дерева с блестящей медной окантовкой. Три гравюры: одна, изображающая Тандерберда, победителя на скачках в Эпсоме, другая - колесный пароход "Город Монтеро", третья - локомотив Стивенсона, - подведут к кожаной портьере на огромных черного дерева с прожилками кольцах, которые можно будет сдвинуть одним прикосновением. Тут бобрик уступит место почти желтому паркету, частично скрытому тремя коврами блеклых тонов.

Другие книги автора Жорж Перек

Третье по счету произведение знаменитого французского писателя Жоржа Перека (1936–1982), «Человек, который спит», было опубликовано накануне революционных событий 1968 года во Франции. Причудливая хроника отторжения внешнего мира и медленного погружения в полное отрешение, скрупулезное описание постепенного ухода от людей и вещей в зону «риторических мест безразличия» может восприниматься как программный манифест целого поколения, протестующего против идеалов общества потребления, и как автобиографическое осмысление личного утопического проекта. «За виртуозной игрой Перека с буквами и словами, за тонкой пародией, за бурлескной стилизацией стоит не только осмысление многовековой традиции, не только развенчивающее и развинчивающее новаторство — здесь и муки самоопределения, и вся сложность быстро меняющегося мира, который требует постоянно искать и находить новые средства выражения».

«Жизнь способ употребления» Жоржа Перека (1936–1982) — уникальное и значительное явление не только для французской, но и для мировой литературы. По необычности и формальной сложности построения, по оригинальности и изобретательности приемов это произведение — и как удивительный проект, и как поразительный результат — ведет к переосмыслению вековой традиции романа и вместе с тем подводит своеобразный итог литературным экспериментам XX столетия.

Роман — полное и методичное описание парижского дома с населяющими его предметами и людьми — состоит из искусно выстроенной последовательности локальных «романов», целой череды смешных и грустных, заурядных и экстравагантных историй, в которых причудливо переплетаются судьбы и переживаются экзотические приключения, мелкие происшествия, чудовищные преступления, курьезные случаи, детективные расследования, любовные драмы, комические совпадения, загадочные перевоплощения, роковые заблуждения, а еще маниакальные идеи и утопические прожекты.

Книга-игра, книга-головоломка, книга-лабиринт, книга-прогулка, которая может оказаться незабываемым путешествием вокруг света и глубоким погружением в себя.

Жизнь способ употребления — последнее большое событие в истории романа.

Итало Кальвино

Жесткие формальные правила построения порождают произведение, отличающееся необычайной свободой воображения, гигантский роман-квинтэссенцию самых увлекательных романов, лукавое и чарующее творение, играющее в хаос и порядок и переворачивающее все наши представления о литературе.

Лорис Кливо

Эти семьсот страниц историй, перечней, грез, страстей, ненавистей, ковров, гравюр, часов, тазиков и прочих крохотных деталей перекладывают на музыку полифоническое торжество желания, стремления, капризов, навязчивых идей, иронии, экзальтации и преданности.

Клод Бюржелен

…Роман является не просто частью огромного пазла всемирной библиотеки, а одной из ее главных деталей.

Бернар Мане

Культовый роман Жоржа Перека (1936–1982) — это не только детективный сюжет, авантюрные приключения и странное исчезновение персонажей. Это не только история Мести, грозно нависающей над целым Кланом и безжалостно истребляющей всех его членов. Это не только сила Проклятия, довлеющая над речью палачей и жертв. Здесь раскрывается гигантская метафора утраты; сплетается фантастический рассказ о том, чему нет названия, пытливый пересказ того, что нельзя описать и о чем страшно даже подумать. Дерзкий вызов традиции, скандальный триумф приема и погружение в головокружительную игру со словом, языком и литературой.

Рукопись романа долгое время считалась утраченной. Через тридцать лет после смерти автора ее публикация дает возможность охватить во всей полноте многогранное творчество одного из самых значительных писателей XX века. Первый законченный роман и предвосхищает, и по-новому освещает всё, что написано Переком впоследствии. Основная коллизия разворачивается в жанре психологического детектива: виртуозный ремесленник возмечтал стать истинным творцом, победить время, переписать историю. Процесс освобождения от этой навязчивой идеи становится сюжетом романа.

Роман известного французского писателя Ж. Перека (1936–1982). Текст, где странным и страшным образом автобиография переплетается с предельной антиутопией; текст, где память тщательно пытается найти затерянные следы, а фантазия — каждым словом утверждает и опровергает ограничения литературного письма.

Эссе французского писателя, режиссера и журналиста Жоржа Перека (1936–1982) «Думать/Классифицировать» — собрание размышлений о самых разных вещах: от собственной писательской манеры автора и принципов составления библиотек до — например — семантики глагола «жить». Размышления перемежаются наблюдениями, весьма меткими и конкретными.

Во 2-й том Антологии вошли пьесы французских драматургов, созданные во второй половине XX — начале XXI века. Разные по сюжетам и проблематике, манере письма и тональности, они отражают богатство французской театральной палитры 1970–2006 годов. Все они с успехом шли на сцене театров мира, собирая огромные залы, получали престижные награды и премии. Свой, оригинальный взгляд на жизнь и людей, искрометный юмор, неистощимая фантазия, психологическая достоверность и тонкая наблюдательность делают эти пьесы настоящими жемчужинами драматургии. На русском языке публикуются впервые.Издание осуществлено в рамках программы «Пушкин» при поддержке Министерства иностранных дел Франции и посольства Франции в России.Издание осуществлено при помощи проекта «Plan Traduire» ассоциации Кюльтюр Франс в рамках Года Франция — Россия 2010.

Сказать, что роман французского писателя Жоржа Перека (1936–1982) – шутника и фантазера, философа и интеллектуала – «Исчезновение» необычен, значит – не сказать ничего. Роман этот представляет собой повествование исключительной специфичности, сложности и вместе с тем простоты. В нем на фоне глобальной судьбоносной пропажи двигаются, ведомые на тонких ниточках сюжета, персонажи, совершаются загадочные преступления, похищения, вершится месть… В нем гармонично переплелись и детективная интрига, составляющая магистральную линию романа, и несколько авантюрных ответвлений, саги, легенды, предания, пародия, стихотворство, черный юмор, интеллектуальные изыски, философские отступления и, наконец, откровенное надувательство.

Популярные книги в жанре Современная проза

Виталий Рапопорт

Похороны Плеханова

Барак напротив проходной называлcя пожарка. По прихоти cтроителя повернутый к заводу задом, фаcадом он cмотрел в парк, некогда принадлежавший Cалтычихе: там cохранилиcь cтолетние дубы, два обширных пруда и липовая аллея. Заброшенная, пороcшая травой, она оcтавалаcь в тургеневcком духе.

Некогда в cтроении дейcтвительно раcполагалаcь пожарная чаcть, нынче было общежитие, где обитали cемейные и одинокие -- вперемежку. Наc, меня c мамой, подcелили в комнату, где кроме отца (он приехал на полгода раньше) было двое мужчин. Зимой cорок девятого года жаловатьcя не приходилоcь. Вcтретили наc приветливо, угоcтили чаем, у родителей нашлаcь бутылка водки. Выпили, закуcили, перезнакомилиcь, cтали жить.

Борис Рохлин

Праздник фонарей

Рассказ

Собирали всю жизнь. Откладывали. Сосчитали столбиком на белом листе для пишущей. Выяснили, достаточно. Купили и въехали. Въехав, легли на дно, и забыли жить. Осуществили мечту. Едим по праздникам. Стараемся реже, чтоб получить удовольствие. Получаем. Осторожно, аккуратно и понемногу. Растягиваем радость принятия пищи.

Посматриваем друг на друга краем глаза. Улыбаемся про себя. Тихо и незаметно. Устали от шума и любим тишину. Счастливы. Квартира большая. Не сосчитать, и не пробуем. Сразу решили. Зачем ограничивать блаженство арифметикой. К тому же начнeшь, собьешься. Одно расстройство. Чeтные и нечeтные, тридцатое февраля, пятьдесят третье марта. И всe в том же духе. Получается, и не выйти. Сохраняем в неприкосновенности принцип. Границ нет, стены отворены и открыты будущему.

Романовский Владимир

Ричард В.Гамильтон

Замок Грюндера

пьеса для всех возрастов

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

НОРМ - 35, каштановые волосы, крепкий, энергичный

ФЕРДИНАНД - 35, блондин, строен, ослепительно красив

МЕЛИНДА - 20, прекрасная

ДВОРЕЦКИЙ - 60, фрак

ЛЕТАЮЩАЯ КОШКА - 30

ЛЮДВИГ - 40

ЗИГЛИНДА - 40

РОЗАНН - 60

РОККО, ДИНОЗАВР-МУТАНТ

ЛЕСНЫЕ ГОЛОСА

ПРОЛОГ

Михаил Рощин

Елка сорок первого года

А жизнь, товарищи, была совсем хорошая.

Аркадий Гайдар. Голубая чашка.

На пути из Ленинграда в Севастополь мы остановились в Москве, мама выстанывала:

- В Москву! Хоть на денек! Сколько не была в Москве!

Она - коренная москвичка, в Москве выросла, работала, все знала. Поженившись, они с отцом объездили полстраны, - куда отца направляли, туда и ехали. Теперь путь его лежал в Севастополь, на морской завод. Опять надолго.

Михаил Рощин

Таня Боборыкина и Парад Победы

1

Начать надо с дяди Саши Леонова. У отца было не так много друзей, а дядя Саша, может, самый старинный и постоянный. Когда-то, в начале 30-х, по призыву комсомола отец попал в ГПУ или милицию, в "органы", и Саша тоже. Вместе служили. В Казани, где мы оказались, отец и маму устроил в милицию секретаршей или паспортисткой. Оттуда - одна из семейных легенд: моя первая встреча с проституткой. Менты часто ходили на облавы: воров, проституток, бродяг, беспризорных. Шли всей милицией. Мама уже была мною беременна, но по нраву своему не могла оставаться в стороне, шла тоже - в кожанке, фуражке, на боку кобура, - сама худющая, девчонка совсем, а пузо торчком. Вот какая-то б... и обложила ее матерно: "Ах, сволочуга, и ты туда же!" - и больно пихнула в живот. Отец говорил потом: "Первая Мишкина встреча с проституткой, и дай бог, чтоб последняя!"

Александp Ростоцкий

Сборник рассказов джазовых музыкантов

1. ПЕРВЫЕ ГАСТРОЛИ

Как долго я pисовал в вообpажении полные залы, востоpг публики, свет пpожектоpов... И вот пеpвый выезд на целый месяц с ансамблем "ПУК" (п/у Владимиpа Коновальцева). Вячеслав Шевелев, наш диpектоp, сделал необыкновенное туpне по Севеpу и Дальнему Востоку. В гастpольном плане Hоpильск, Дудинка, Игаpка, Владивосток, Евpейская автономная область, Hовокузнецк. Как там жили без джаза - я не понимал, мне очень хотелось игpать, а игpать было с кем (Стас Гpигоpьев - tenor sax, Данила - piano, Вова "Ржавый" Коновал) и было что. Сейчас я не помню точно последовательность гоpодов, но пpиключения наши мы вспоминаем с удовольствием.

Герхард Рот

Начало первой мировой войны

Шпионский роман

1908

1. Синие очки герр Партагенер носил поверх своих слабых, не терпящих солнечного света глаз. Он занимает мрачную комнату в доме портного. В хозяйской спальне трещат швейные машины. Манекен прислоняется к двери. Кто-то стучит. У него бросаются в глаза тонкие и жёлтые пергаментные уши. - А вы разве не в тридцать шестом живёте? - Я надписываю письма. Меня зовут Грюнхут. - Три геллера за конверт. У вас разборчивый почерк? Бухгалтер передал им список и полтораста конвертов.

Таисия Рожинова

/*Чудо*/

Поезд, поезд... Символ судьбы. Символ движения... к чему-то неведомому, незнакомому, родному, зовущему. Почему с детства люблю дорогу и поезда? Может, потому что с детства много путешествую? ...А может, потому что есть что-то цыганское в крови... Да, что-то цыганское. Hе этих, современных "цыган", нагло попрошайничающих в подземных переходах, а тех, далеких, почти уже вымерших, гордых, красивых, мечтательных - вечно ищущих неведомое Что-то... отдающихся целиком и навсегда однажды пробудившемуся Чуду любви... "за любимым в ночь хоть на край земли, хоть за край"... "Фи, как это несовременно! Как наивно, банально! Бедная девочка... Глупая, слепая... Сколько ей лет? Куда ее мама смотрела?!"...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Издательство "Коллекция "Совершенно секретно" продолжает серию "Детский детектив" изданием цикла повестей французского писателя Жоржа Байяра о приключениях юного сыщика Мишеля Терэ.

На этот раз Мишель и его друзья находят хитроумно спрятанное в старинном поместье наследство покойной графини и раскрывают тайну ночного взрыва в Адской долине.

„Карамзин есть первый наш историк и последний летописец. Своею критикой он принадлежит истории; простодушием и апофегмами хронике“ — А. С. Пушкин.

Книга посвящена известному русскому писателю, историку и общественному деятелю Н. М. Карамзину и его главному труду — „Истории Государства Российского“. Живо воссоздана эпоха Карамзина, его личность, истоки его труда, трудности и противоречия, друзья и враги, помощники и читатели. Показана многообразная борьба мнений вокруг его „Истории…“, ее необычная роль для русского общества, новый интерес к ней в наши дни. Привлечены малоизвестные и новые архивные материалы.

Издание иллюстрировано.

Тибетский перевод санскритского слова «мандала» буквально означает «то, что окружает центр». «Центр» несет в себе значение, а то, что его окружает, — мандала, является представленным в форме круга символом, который выражает это значение. Хотя не все мандалы имеют круглую форму.

Мандалы бывают разных типов, они используются в буддизме для различных целей, как в практиках уровня сутры, так и в тантрических практиках. Давайте рассмотрим некоторые из типов мандалы.

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/advanced/tantra/level1_getting_started/meaning_use_mandala.html

Нант, Франция, 15 августа 2008

записал и отредактировал Александр Берзин

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/approaching_buddhism/world_today/establishing_harmony_deiversity.html