Весенняя шляпка

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Отрывок из произведения:

Мисс Трувейл – недавно она (чего не сделаешь от отчаяния) стала красить волосы в неброский темный цвет – никогда не высказывала в открытую, что ставит шляпное дело выше всех других. Но в глубине ее души жило убеждение, что ничего выше нет.

Из окна своей тесной гостиной, где на стульях, столах и даже на каминной полке громоздились серые обтянутые клееным холстом болванки, мотки ярких лент и обмахрив-шиеся полоски отделки, она глядела на заасфальтированный двор – там из двух обрезанных чуть не до самых доньев пийных бочек торчали мертвые остовы двух рододендронов. Она не могла вспомнить, когда посадили рододендроны, знала только, что они погибли, не успев расцвести. Но однажды у нее выдастся свободная минута, и она выдерет эти бурые палки, а на их место посадит цветы поярче. Настурции, герани, а то и табак – знойным летним вечером двор будет напоен их ароматом. Она обожает цветы, но о каких цветах может идти речь, когда нет спасу от кошек. Стоит посадить цветок – и на тебе, назавтра же кошки выковыряют его – и нет цветка. Вот что хуже всего в жизни на Ист-стрит. Здесь и земли-то совсем нет, один асфальт. Во дворах здесь кишмя кишат кошки, а цветы не растут испокон века.

Другие книги автора Герберт Эрнест Бейтс

После смерти матери на ферме стало как-то одиноко. Это была маленькая ферма, и он был единственным сыном.

Дорога туда шла по полям между каменными оградами, которые лётом от деребянки и лишайника становились совсем желтыми, в самом конце ее стоял серый квадратный дом. Он прожил в нем всю свою жизнь – почти тридцать пять лет, – но не помнил, чтобы дом когда-нибудь красили. Впрочем, это было несущественно: к ним всё равно никто никогда не заглядывал. Во дворе у каменного коровника росло большое ореховое дерево, вокруг пруда виднелось несколько слив. Осенью ветер сбивал орехи и сливы, и они падали в воду или в высокую некошеную траву и бурый разросшийся щавель. До рынка было около восьми миль. Пока соберешь сливы, очистишь орехи, по грузишь их в багажник старенького «морриса», подсчитаешь, сколько уйдет бензина и времени, и прибавишь плату за комиссию аукционеру и всё прочее – выходило, что возиться не стоило. К тому же он не очень-то умел читать и писать. Печатные буквы он еще мог разобрать, а вот написанные от руки – никак. Всякие расчеты, да и многое другое, приходилось принимать на веру. И всё потому, что он мало ходил в школу. До школы было три мили, и зимой туда трудно было добираться. Летом шла прополка посевов, убирали урожай, и отцу нужна была его помощь.

Г.Бейтс

Философическое путешествие

Пер. - Ю.Жукова.

Поймав в загоне двух молодых петушков, Нигглер перемахнул через ограду и ловко отвернул им головы с веселым хриплым хохотом, в котором точно эхо отозвались предсмертные крики издыхающих птиц. Миг - и петушки были благополучно заброшены в кузов двухтонки, стоящей у опушки каштановой рощи.

- Жирку еще не нагуляли. Хозяева зерна мало дают, - недовольно заметил Нигглер. - Ладно, зато мясо нежное, сочное, таких жарить хорошо.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

В январе 1973 г. скончался Г. Э. Бейтс, один из самых плодовитых и популярных английских писателей за прошедшие полстолетия.

Жизнь сельской Англии — и даже сама английская природа — была ведущей темой многих его произведений. Природа в своем богатстве и непреклонности, считал он, оказывает двойственное воздействие на жизнь близких к ней людей. Возможно, те сцены, которые он рисовал, отличаются большой сочностью, но она уравновешивается его земным реализмом.

Прекрасным примером является один из самых известных его рассказов «Дикая вишня», к сожалению, слишком длинный, чтобы поместить его здесь целиком. Но и в первой половине рассказа, опубликованной ниже, читатель может уловить некоторые особые черты, присущие Бейтсу как писателю.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Шолом-Алейхем (1859–1906) — классик еврейской литературы, писавший о народе и для народа. Произведения его проникнуты смесью реальности и фантастики, нежностью и состраданием к «маленьким людям», поэзией жизни и своеобразным грустным юмором.

«Иван был очень трудолюбивый мужичок. Труд укрепляет тело, а потому Иван был всегда здоров; он был благочестив, у него никогда не болели зубы и голова (мигрень), а на обед у него были по праздникам три блюда, например: первое – суп пюре или щи с пирожком, второе – рыба, соус провансаль или бефстроганов, третье – крем или мороженое. Кофе после обеда…»

Роман «Звезды в озере» продолжает рассказ о судьбе героев романа «Пламя на болотах». В нем, изображая счастье народа, освобожденного Советской Армией, писательница рисует трудности повседневной жизни. Именно вследствие этого так неопровержимо выступает справедливость и сила социализма, становящегося бытом народных масс.

Стояла темная облачная ночь, до рассвета оставалось около часа. Окоп был глубокий, грязный, сильно разрушенный. Где-то вдали взлетали ракеты, и время от времени вспышка призрачного света вырывала из темноты небольшое пространство, в котором смутно вырисовывались разбитые снарядами края брустверов… Сегодняшняя ночь словно нарочно создана для газовой атаки, а потом наступит рассвет, облачный, безветренный, туманный – как раз для внезапного наступления…

Кнут Гамсун (настоящая фамилия — Педерсен) родился 4 августа 1859 года, на севере Норвегии, в местечке Лом в Гюдсбранндале, в семье сельского портного. В юности учился на сапожника, с 14 лет вел скитальческую жизнь. лауреат Нобелевской премии (1920).

Кнут Гамсун (настоящая фамилия — Педерсен) родился 4 августа 1859 года, на севере Норвегии, в местечке Лом в Гюдсбранндале, в семье сельского портного. В юности учился на сапожника, с 14 лет вел скитальческую жизнь. лауреат Нобелевской премии (1920).

В последний том Собрания сочинений Шолом-Алейхема включены: пьесы, заметки о литературе, воспоминания из книги "Еврейские писатели", письма.

Обратившись к народу с привычным ему интимным приветствием "Шолом - Алейхем" (мир вам), писатель создал свою монологическую новеллу. "Говорите сами. Покажите себя миру", - сказал он своим героям. Для широкого круга читателей.

В книгу вошли произведения: Записки коммивояжера (рассказ), Заколдованный портной (рассказ), Мыльный пузырь (рассказ), Царствие небесное (рассказ), Конкуренты(рассказ), Птица (рассказ), Не сглазить бы (рассказ), Сто один (рассказ), Ножик.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Автор – комендант крепости Кенигсберг, генерал от инфантерии Отто фон Ляш, возглавлявший гарнизон с января 1945 года и 9 апреля капитулировавший перед Красной Армией, за что (а более за последовавшее обращение из русского плена, призывающее немецких солдат сдаваться) сам он был заочно приговорен Гитлером к смертной казни, а его семья должна была быть репрессированной. После этого фон Ляш был заключен в Бутырку, потом сидел в Питере, всего в нашем плену провел около 10 лет.

Направляясь утром на работу в благотворительную клинику, доктор Грейс Чэндлер обнаруживает в мусорном контейнере труп зверски убитой девушки-афганки. Расследование по странному совпадению поручают возлюбленному Грейс, инспектору-детективу Джеффу Рикмену. Ливерпульская полиция еще не успевает выяснить имя погибшей, как заживо сжигают четверых выходцев с Востока, потом убивают литовца, который вот-вот должен получить вид на жительство. Убийца действует нагло и в конце концов «вешает» на инспектора преступление, которого тот, естественно, не совершал. Под силу ли такое простому маньяку, или дело намного страшнее?

Книга «Год рождения 1921» написана в жанре военной мемуаристики и представляет собой воспоминания представителей того поколения, на плечи которого легла основная тяжесть Великой Отечественной войны, прошедших через самые суровые ее испытания от первого до последнего дня. Книга продолжает традиции писателей-фронтовиков – М.Шолохова, К.Симонова, В.Быкова, В.Астафьева и других, суть которых – показ судьбы человека в годы военного лихолетья.

Поезд стал набирать скорость. Пожалуй, сейчас самый подходящий момент, подумал Кобторн. Наклонившись вперед, он повернулся, чтобы стряхнуть пепел с сигареты.

– Между прочим, – сказал он, не отводя глаз от пепельницы, – я министр, и этот департамент – моя епархия.

– Вот оно что, – ответил пассажир.

В его голосе не прозвучало ничего, кроме элементарной вежливости. Либо такое заявление не произвело на него никакого впечатления, либо показалось наглым обманом. Это был полноватый парень со скуластым бледным лицом, столь же ничем не примечательным, сколь и его мятый костюм. Англичанин, решил Кобторн, скорее всего какой-нибудь клерк или же чиновник не выше помощника секретаря. Как бы там ни было, но по нему никак не скажешь, что он встречает членов кабинета министров каждый божий день.