Верхом на единороге

Фрэнк Башби

ВЕРХОМ НА ЕДИНОРОГЕ

Перевод с англ. Л. Терехиной и Ю. Тянутон

Я все еще никак не поверю в то, что никому не нужна в свои семнадцать лет. Меня, наверное, считают просто сукой, да, кобылой на машине.

Рилло часто говорит мне:

- Не выражайся так непристойно. Ты разрушишь свей проклятый имидж.

Мне кажется, я его уже давно разрушила - ну и черт с ним, в этом повинна не одна я.

Рилло Фурилло - мой муж, кинозвезда, известен вам наверняка - большой, красивый парень с нагловатой поросячьей улыбкой. На вид он вполне располагает к себе окружающих, если они не знают того, что он всегда играет колодой, в Которой тридцать восемь карт. И меня вы наверняка знаете - очаровательную крошку Вендину Ториз, уже не первый год являющуюся самой популярной детской актрисой, с огромными голубыми глазами и длинными белокурыми локонами, до которых никому не разрешается дотронуться. Этакая шестнадцатилетняя очаровашка - ни разу не целованная. Может, и осталось такое место, куда меня еще ни разу не целовали - думается, это гланды. Хотя, кое-кто пытался...

Другие книги автора Фрэнк Башби

Серия «Фата-Моргана 8» представляет читателю новый сборник повестей и рассказов современных западно-европейских и американских фантастов. Все произведения публикуются на русском языке впервые.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Если говорить о сюжете, то это типичная антиутопия, со свойственной ей недосказанностью и скомканной, отвлеченной концовкой. (По образцу: «страшно подумать о счастье…»)

Построение текста не сказать, что новаторское. Но от прямого повестования автор отказался. Это россыпь историй о людях, оказавшихся под властью инопланетной цивилизации. Калейдоскоп. Яркие вспышки. Предельно живые, и от этого не менее страшные.

© ЛенкО (aka choize)

Поводом для написания этого рассказа послужил реальный разговор, свидетелем которого я стал в январе 2003 года.

С.Лукьяненко «ФАЛЬШИВЫЕ ЗЕРКАЛА» Издательство «АСТ», 2001 год, 420 стр., тираж — 10.000.

Что мы подразумеваем под словами «писательский талант»? Способность писать произведения, которые нравятся большому количеству читателей? Или способность умело держаться на волне высоких тиражей?

Очень многие писатели, написав один-два неплохих романа, потом уже спокойно почивают на лаврах, выдавая невзыскательному читателю какой-нибудь мусор. Это вполне объяснимо — желание срубить побольше лёгких денег оказывается выше желания (или умения) хорошо писать. Да и зачем стараться-то? Имя уже есть, и оно, как небезызвестная «кривая», вывезет! Увидят на обложке знакомую фамилию — купят. И, как говорится, «пипл схавает», что бы под этой самой обложкой ни оказалось. Так что, особенно напрягаться при наличии хорошего имиджа не стоит.

Знаете, какие мысли, воспоминания и ощущения возникают у человека, когда ему на ночь глядя вышибают мозги из пистолета?..

* * *

Вы никогда не пытались ночью блевать с балкона второго этажа, и прямо на улицу? Не рекомендую. Потому что внизу могут оказаться двое молодых ребят, выворачивающих карманы у убитого ими прохожего.

Мои потуги их несколько изумили, а, опомнившись, один из них вытащил «магнум». А может быть, и не «магнум», может быть «ПМ» или ещё чего-нибудь другое — в темноте плохо видно было. Первое, что я подумал, что ребята обшаривают пьяного. Второе — что у пьяного не может быть такой, расползающейся из-под затылка по асфальту, кровавой лужи. Третье — что игрушка этого парня очень похожа на настоящий пистолет. Четвёртое — твою мать! Проблеваться не выйдет.

Тед Уиллинг оказался одним из немногих свидетелей катастрофы века. Вернее, свидетелей-то было предостаточно — без малого полтора миллиона. Но выжили едва ли несколько десятков, и среди них — Тед. Его самолет вылетел на рассвете из Сан-Хуан-дель-Норте и в момент ноль находился там, где из озера Никарагуа вытекает бурый поток, чтобы семьдесят пять миль спустя влиться в озеро Манагуа. Тед собирался заснять местность с помощью стереокамеры, чтобы затем топографический отдел Геологической службы Соединенных Штатов мог составить карту и наметить русло будущего Никарагуанского канала. Соединенные Штаты приобрели права на эту местность еще в начале столетия — и с тех пор лелеяли планы построить здесь канал, соперничающий с Панамским.

Специалисту по связи Джеффу показали мистера Неллита, гостя-антареанина, стройную золотистую тварь в перьях. Он приехал чинить гиперрадио. К началу второй недели работы антареанину выделили комнату в одной из квартир через двор от Джеффа. В тот же вечер они устроили в честь Неллита вечеринку. Жена Джеффа, красотка Мардж, целый вечер проговорила с Неллитом. Затем Джефф стал частенько видеть их по вечерам в садике на крыше. А затем…

© ozor

Комичная фантазия Занната Ньоро, едва прозвучавшая в его волшебном сне, воплотилась в реальность — планету Скарсиду и её проблемы. А Моррис обрёл возможность встретить снова своего Спутника, Живую Душу — Ингу Марушевич.

Месть, пылающая в душе Айрона Коэна, открыла ему путь к самой необычной форме жизни во Вселенной. Но враг, с которым он схватился в Поединке, есть существо, чей разум исчисляет миллионы лет… локального времени. И в этой непостижимой, холодной душе живёт свой неугасимый огонь.

Идея оказалась потрясающей. Правительство было в восторге. От восхищения члены кабинета даже забыли наградить докладчика аплодисментами, не говоря уже об орденах и медалях. Впрочем, если поразмыслить, что и сделал потом Президент, то награждать-то было не за что — он сам о чем-то подобном думал. Да потом это решение очевидное, если заглянуть в историю. Десятки тысячелетий, а может быть, и миллионы лет назад вход в пещеру сторожил косматый получеловек с дубиной в мощной лапе. В дальнейшем свою долину стерегли люди в шкурах с копьями в руках, потом границы своего государства охраняли дозорные на конях со щитами, пиками, мечами и саблями, а уж потом появились винтовки, пулеметы, пушки, корабли, самолеты.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

БОРИС БАШИЛОВ

"ЗЛАТОЙ ВЕК" ЕКАТЕРИНЫ II

МАСОНСТВО В ЦАРСТВОВАНИЕ ЕКАТЕРИНЫ II

I. ПЕТР III И ПРИЧИНЫ НЕДОВОЛЬСТВА ЕГО ПОЛИТИКОЙ

В 1762 году Елизавета умирает. На русский трон вступает совершенно чуждый России человек, Петр III, ненавидящий все русское.

Как наследника и шведского и русского престола, его учили одновременно и русскому и шведскому языку. Закон Божий ему одновременно преподавали и пастор, и русский священник. В результате Петр III не знал хорошо ни шведского, ни русского языка. Что касается веры, то по свидетельству знавших его "промыслом касательно веры он был более протестант, чем русский." "Православие в нем было смешано с протестантством, замечает С. Платонов, - и он сам не в состоянии разобрать во что он верует".

БОРИС БАШИЛОВ

Когда диавол выступил без маски в мир

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАСОНСТВА В ЭПОХУ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОРДЕНА РУССКОЙ

ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

I

Знаменитый немецкий философ Шеллинг писал в 1848 году автору "Русских ночей" кн. Одоевскому: "Странна ваша Россия. Невозможно определить ее предназначение и ее путь, но она определена для чего-то великого". Великую будущность России предугадывали многие: и друзья и враги. Все они, в большей или меньшей степени, понимали, что "Россия - это неопрятная, деревенская люлька, в которой беспокойно возится и кричит мировое будущее" (В. Ключевский). То, что Россия последний оплот против темных сил разрушавших Европу понимал Николай I, понимали враги революционного движения, понимали и масоны и революционеры. "Он считал себя призванным подавить революцию, писала о Николае I фрейлина Тютчева, в течение продолжительного времени бывшая при дворе Николая I. - Ее он преследовал всегда во всех видах. И действительно в этом есть историческое призвание православного царя". Верные сыны России и немногие друзья России за ее пределами возлагали надежды, что Россия сможет выполнить роль спасителя разъедаемой масонством Европы, враги делали все возможное чтобы разрушить Россию изнутри и извне. "Давно уже, - писал в статье "Россия и революция" опытный русский дипломат, знаменитый русский поэт Ф. Тютчев, отец упомянутой выше фрейлины Тютчевой, - существуют только две силы - революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой и может быть завтра они вступят в борьбу... от исхода этой борьбы, величайшей борьбы, какой когда либо мир был свидетелем, зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества". В 1847 году Тьер, как сообщает Сэнт-Бев, сказал: "Осталось только два народа: Россия там; она еще варварская, но велика и (исключая Польшу) достойна уважения. Старая Европа рано или поздно должна будет считаться с этой молодежью, Россия - молодежь, как говорит народ, другая молодежь - это Америка, молодая демократия, не знающая преград. Будущее мира здесь, между этими двумя мирами. Однажды они встретятся..." (Масис. "Запад и его судьба"). Масоны и их духовные отпрыски всех разновидностей все время мечтали о свержении Николая I и разрушении русской монархии. Все враги русского народа, как и Клаузевиц понимали, что единственный способ победить Россию заключается в разрушении царской власти. "Глава Священного Союза, - свидетельствует советский критик М. Гус в книге "Гоголь и Николаевская Россия" (стр. 178), - феодальных и полуфеодальных держав (России, Австрии, Пруссии) Николай был в глазах западноевропейской буржуазии государем именно такой складки, какая нужна была для исполнения исторической роли главаря всеевропейской реакции в ее борьбе с надвигающейся революцией". Еще более характерное признание находим мы в монументальном исследовании сов. академика Тарле "Крымская Война". "Если существовал на земле властитель, еще более ненавистный не только революционерам всех оттенков во Франции и Европе, но и большинству буржуазных либералов, чем Наполеон III, то это, конечно, был Николай Павлович. Тут сходились почти все: говорю "почти" так как исключения все же были (взять хотя бы польских мессианистов, учеников Андрея Товянского)." Карл Маркс остро ненавидевший Россию и русских, дает следующую оценку исторической роли России в эту эпоху в "Коммунистическом Манифесте": "Это было время когда Россия являлась ПОСЛЕДНИМ большим резервом европейской реакции..." Карл Маркс и его тупоумный немецкий лакей Ф. Энгельс страстно желали уничтожения Российской монархии, во сне и наяву мечтали увидеть развалины Российской Империи. К. Маркс и Энгельс по утверждению академика Тарле считали "самодержавие Николая I более сильным и, главное, более прочным оплотом реакции, чем скоропалительно созданный только что авантюристический режим нового французского императора, то они всей душой, прежде всего, желали поражения именно николаевской, крепостнической России. В сокрушении николаевщины революционная общественность того времени усматривала окончательный бесповоротный провал всего того, что еще удержалось от обветшавших идеологических и политических традиций Священного Союза" (Тарле. Крымская война. Том I, стр. 13). Соплеменник Маркса немецкий еврей Г. Гейне утверждал, что русская политика создала на Среднем Востоке ужасное положение: "Если мы попытаемся искоренить зло, которое уже существует, - писал он, - будет война. Если мы ничего не предпримем и допустим, чтобы зло укоренилось, рабство будет уделом всех нас". Генрих Гейне, как мы видим умел передергивать карты и лгать на Россию не хуже, чем его нынешние соплеменники, ведущие и поныне во всех частях света ожесточенную кампанию "Ненавидь Россию". Недаром К. Маркс и Ф. Энгельс, эти боги социализма, писали: "Нам ясно, что революция имеет только одного, действительно страшного врага Россию". (Ф. Энгельс, соч. т. IV, стр. 9). В одном лагере вместе с масонами и их духовными лакеями вроде К. Маркса находились и русские европейцы-основатели и члены созданного взамен запрещенного Николаем I масонства Ордена Русской Интеллигенции: Герцен, Белинский, Бакунин и другие. М. Бакунин с восторгом предсказывал что когда восторжествует демократия в России то "ее пламя пожрет державу и осветит всю Европу своим кровавым заревом. Чудеса революции встанут из этого пламенного океана. РОССИЯ ЕСТЬ ЦЕЛЬ РЕВОЛЮЦИИ; ее наибольшая сила развернется там". Разрушение России при первой к тому возможности составляло основную цель масонства и находящихся под его влиянием международных революционных кругов. И эту цель не считали нужным скрывать. "Остановка России, - писал К. Маркс в газете "НьюЙорк Тайме" в 1853 году, - должна явиться наивысшим требованием момента".

БОРИС БАШИЛОВ

МОСКОВСКАЯ РУСЬ ДО ПРОНИКНОВЕНИЯ МАСОНОВ

РУССКАЯ ИСТОРИЯ И ИНТЕЛЛИГЕНТСКИЙ ВЫМЫСЕЛ

Мережковский однажды со свойственным ему преувеличением, писал: "Восемь веков от начала России до Петра, мы спали; от Петра до Пушкина просыпались; в полвека от Пушкина до Толстого и Достоевского, вдруг проснувшись, мы пережили три тысячелетия западного человечества. Дух захватывает от этой быстроты пробуждения - подобной быстроте падающего в бездну камня". Романы Мережковского о Юлиане Отступнике и Леонардо-да-Винчи хороши, они могут быть названы историческими романами, отражающими эпоху. Но русские "Исторические романы" Мережковского о Петре и Александре Первом никакими историческими романами не являются. Историческая действительность в них искажена, подогнана под субъективный взгляд автора, точка зрения которого ясно выражена в словах, что Россия спала 800 лет до Пушкина. Нет, Русь не спала восемь веков до появления солнечного гения Пушкина. В невероятно тяжелых исторических условиях она занималась упорным медленным накоплением физических и духовных сил. Пушкин - выражение этого многовекового духовного процесса, смысл которого остался скрытым для представителей русской интеллигенции, вся умственная, политическая и социальная деятельность которой есть стремление уничтожить плоды жертвенного служения предков идее самобытного национального государства и самобытной русской культуры. "...В нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги и чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы, писал Бердяев в "Философии неравенства", одной из немногих своих книг, которая будет полезна последующим поколениям. В ней же он писал и действительно мудрые слова. "...В воле нации говорят не только живые, но и умершие, говорят великое прошлое и загадочное еще будущее". В других своих книгах Бердяев часто предстает пред нами как типичный русский интеллигент, последнее звено в ряде наследников Радищева. Ход мысли у Бердяева - типичный ход мысли русского интеллигента. Недаром в "Русской идее", этой типично интеллигентской книге, по своим воззрениям на русскую историю и народ, Бердяев заявляет: "Сам я принадлежу к поколению русского ренессанса, участвовал в его движении, был близок с деятелями и творцами ренессанса. Но во многом я расходился с людьми того замечательного времени... В моем отношении к неправде окружающего мира, неправде истории и цивилизации для меня имел значение Л. Толстой, а потом Карл Маркс". "...Моя религиозная философия не монистическая и я не могу быть платоником, как Г. С. Булгаков, О. Л. Флоренский, С. Франк и другие " "...Социальная проблема у меня играет гораздо большую роль, чем у других представителей русской религиозной философии, я близок к тому течению, которое на западе называется религиозным социализмом, но социализм этот решительно персоналистический. Во многом и иногда очень важном, я оставался и остаюсь одинок. Я представляю крайнюю левую в русской религиозной философии ренессансной эпохи, но связи с православной церковью не теряю и не хочу терять". Бердяев понимал какую роль играет прошлое для настоящего, но сам не пошел как и все интеллигенты, слушать шепот истлевших русских летописей, могильных плит, молчаливые рассказы курганов и стоящих на них каменных баб. Русским интеллигентам со времен Радищева и до наших дней был неведом этот сладостный, молчаливый разговор с ушедшими в небытие поколениями русских людей. "На друзьях, соратниках, учениках Н. Бердяева прежде всех других лежит тягостный долг защищать истину от Платона, защитить свободу от изменившего ей рыцаря, - писал Г. Л. Федотов в журнале эсеров "За свободу". Мережковский, классический русский интеллигент, конечно, считает, что до появления Пушкина Россия спала восемь веков. Мережковский, как русский интеллигент знает, конечно, всю историю Вавилона, Египта, Индии, народов всех стран и эпох. Мережковскому доступно все. Недоступно Мережковскому только одно - трезвый беспристрастный взгляд на культурное прошлое своего народа. Заметивши все в истории Вавилона и других стран, Мережковский не соизволил ничего заметить на протяжении восьми веков Русской Истории, вплоть до эпохи Петра. Типично интеллигентский или типично большевистский взгляд на русское прошлое. Разница только в сроках. Мережковский и другие интеллигенты считают, что Россия спала до Пушкина, а большевики, что она спала до появления интеллигента Ленина, родного внука Радищева. Стоит ли опровергать эту антиисторическую интеллигентскую заумь. Стоит ли доказывать, что восемь веков до Пушкина Россия прожила напряженной религиозной и национальной мыслью и только это дало возможность накопить ей духовные силы, необходимые для создания величайшей в мире Империи и создать духовную почву, на которой смог появиться Пушкин, а вслед за которым даже на искалеченной духовной почве, смогли вырасти такие гиганты, как Достоевский.

Б. БАШИЛОВ

НЕПОНЯТЫЙ ПРЕДВОЗВЕСТИТЕЛЬ ПУШКИН КАК ОСНОВОПОЛОЖНИК РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО МИРОСОЗЕРЦАНИЯ

I. РОССИЯ МОЖЕТ СВЕТИТЬ СОБСТВЕННЫМ СВЕТОМ

Вместе с новой мощной волной европейских идей, проникнувших в Россию после Отечественной войны, увеличивается и отрицание их. В "Пантеоне славных российских мужей" подчеркивалась идея, что "высокая мораль французской философии была первой причиной двадцатипятилетнего во всем мире кровопролития". И это не единичные высказывания подобного рода против духовного подражания Европе, которые можно встретить в русской печати, издававшейся после Отечественной войны. И если еще в 1823 году П. Вяземский пишет Жуковскому, что в своих трудах он намеревается "разливать по России свет европейский", то в эти же годы крепнет и противоположное настроение, что Россия может светить собственным светом. Несмотря на идейную зависимость от масонства и вольтерьянства, даже во взглядах и в творчестве членов кружка Любомудрия, проявляются и новые черты. Увлекаясь немецкой философией любомудры не увлекаются уже столь слепо Европой. В творчество одного из виднейших любомудров кн. Одоевского, мы находим уже резкую критику европейской культуры. А всесторонняя критика русской культуры со временем приводит отдельных любомудров и других представителей образованного общества к пониманию, что европейская культура не является готовым образцом культуры для всех других народов. Среди членов кружка любомудров и других выдающихся людей Александровской эпохи, зарождается сомнение в качестве европейского света. Все чаще и чаще задумываются они над вопросом, а нельзя ли России освещаться собственным светом. Появившаяся в эти годы раздумий и сомнений "История Государства Российского" Карамзина укрепляет и усиливает сомнения в пригодности принципов европейской культуры для всех народов. "История Государства Российского "вернула русскому народу его тяжелое, но славное прошлое, которое игнорировалось с времен Петра". "Все, даже светские женщины, - писал Пушкин, - бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Колумбом". Пушкин сообщает, что "Молодым якобинцам" очень пришлась не по душе История Карамзина. И "молодые якобинцы" весьма негодовали на Карамзина за его "размышления в пользу самодержавия". Развивавшееся в Александровскую эпоху национальное направление вовлекало в свою орбиту даже некоторых масонов. И в Александровскую эпоху не все масоны были идейными врагами русской монархии и православия. Как и в эпоху Елизаветы, Екатерины и Павла, состав масонов очень различен по характеру своих политических убеждений и по своему отношению к православию. "Масонские ложи, - пишет Иванов, - отражали самые различные направления. В числе масонов были темные мистики и суровые пиетисты, как школа старых масонов и их учеников, озлобленные обскуранты, образчиком которых может служить Голенищев-Кутузов, и люди молодого либерального направления, склонные к филантропии, но не к пиетизму, смеявшиеся над обскурантами и искавшие интереса политического". О генерале Инзове, под начальством которого находился Пушкин в Кишиневе, Митрополит Анастасий в книге "Пушкин и его отношение к религии и православной церкви", замечает: "Будучи старым масоном, последний в то же время был и преданным сыном православной церкви: в Александровскую эпоху то и другое иногда легко уживалось вместе". Таким формальным масоном был в частности министр Народного просвещения граф Разумовский, который обратил внимание на то, что во всех тогда существовавших средних учебных заведениях Закон Божий вовсе не преподавался и ученики оставались без всякого внушения им правил и основ религии. Обратил граф Разумовский внимание и на то, что домашнее образование находилось с руках учителей-иностранцев. "В отечестве нашем, - писал граф Разумовский в своем докладе Александру I, - далеко простерло корни свои воспитание иноземцами сообщаемое. Дворянство, подпора государства, возрастает нередко под надзором людей, одною рукою собственной корыстью занятых, презирающих все не иностранное, не имеющих ни чистых правил нравственности, ни познаний". Граф Разумовский указывал, что "следуя дворянству и другие сословия готовят медленную пагубу обществу воспитанием детей своих в руках у иностранцев". Александр I передал доклад министра Народного просвещения в Комитет министров на рассмотрение, но последний нашел взгляды гр. Разумовского ошибочными. Но Александр I все же одобрил предложенные гр. Разумовским меры. ...Политическое вольнодумство раздражало и тревожило Карамзина. 18 апреля 1819 года он писал Дмитриеву по поводу политических убийств и общего революционного брожения в Европе: "Хотят уронить троны, чтобы на их места навалить журналов, думая, что журналисты могут править светом". В этой иронии звучала горькая мудрость историка, которому довелось быть свидетелем революционного буйства парижской черни. ...В письме к Вяземскому 12 августа 1818 года Карамзин определенно высказывается против конституции: "Россия не Англия, даже и не Царство Польское: имеет свою государственную судьбу великую, удивительную и скорее может упасть, нежели еще более возвыситься. Самодержавие есть душа, жизнь ее, как республиканское правительство было жизнью Рима. Эксперименты не годятся в таком случае. Впрочем не мешаю другим мыслить иначе... Для меня, старика, приятнее идти в комедию, нежели в залу Национального Собрания, или в камеру депутатов, хотя я в душе республиканец и таким умру".