Вера в слово (Выступления и письма 1962-1976 годов)

Лев Зиновьевич Копелев

(1912-1997).

ВЕРА В СЛОВО

Выступления и письма 1962-1976 г.г.

Посвящается памяти Фриды Вигдоровой

1915-1965

Фрида Абрамовна Вигдорова - писательница, журналистка, педагог, самозабвенно отважная подвижница

СОДЕРЖАНИЕ

Вера в слово

Запретить запреты

Об аресте Андрея Синявского

К суду над литераторами

У гроба Анны Ахматовой

Вред цензуры

Другие книги автора Лев Зиновьевич Копелев

Это заключительная книга автобиографической трилогии известного писателя, литературного критика, германиста Льва Копелева, вышедшей на Западе в издательстве «Ардис»: «И сотворил себе кумира», «Хранить вечно» и «Утоли моя печали». В последней описана та самая «шарашка», где вместе работали «зеки» — А. Солженицын, Л. Копелев, Дм. Панин, ставшие прототипами героев романа А. Солженицына «В круге первом».

Это первая часть автобиографической трилогии, в которой автор повествует о своем детстве и юности на Украине, в Киеве и Харькове, честно и открыто рассказывает о своих комсомольских заблуждениях и грехах, в частности, об участии в хлебозаготовках в начале 1933 года; о первых литературных опытах, о журналистской работе на радио, в газетах «Харьковский паровозник», «Удар». Получив в 1929 г. клеймо «троцкиста», он чудом избежал ареста во время чисток после смерти Кирова. Несовместимость с советским режимом все равно привела его в лагерь — за месяц до победы над нацизмом.

Эта книга патриарха русской культуры XX века — замечательного писателя, общественного деятеля и правозащитника, литературоведа и германиста Льва Копелева (1912–1997). Участник Великой Отечественной войны, он десять лет был «насельником» ГУЛАГа «за пропаганду буржуазного гуманизма» и якобы сочувствие к врагу. Долгое время лучший друг и прототип одного из центральных персонажей романа Солженицына «В круге первом», — с 1980 года, лишенный советского гражданства, Лев Копелев жил в Германии, где и умер. Предлагаемое читателю повествование является частью автобиографической трилогии. Книга «Хранить вечно» впервые издана за рубежом в 1976 и 1978 гг., а затем в СССР в 1990 г.

Много людей помогали нам работать над этой книгой. Помогали и непосредственно — советами, критическими замечаниями, поправками, дополнениями ко всей рукописи или к отдельным главам. Помогали и всем опытом своей жизни, дружеской поддержкой в трудные дни.

Мы сердечно благодарны Валерии Абросимовой, Василию Аксенову, Михаилу Аршанскому, Саре, Марине, Александру Бабенышевым, Абраму Белкину, Игорю Бурихину, Ларисе Богораз, Борису Биргеру, Инне Варламовой, Нике Глен, Юлии Живовой, Екатерине Зворыкиной-Эткинд, Лене Зониной, Любови Кабо, Наталье Кинд, Владимиру Корнилову, Вере Кутейщиковой, Анне Латышевой, Сусанне и Юрию Левинcонам, Михаилу Левину, Флоре Литвиновой-Ясиновской, Павлу Литвинову, Анатолию Марченко, Нине Масловой, Саре Масловой-Лошанской, Сергею Маслову, Юрию Маслову, Валерии и Михаилу Медвинским, Льву и Александру Осповатам, Анатолию Приставкину, Ивану Рожанскому, Розе и Максу Рохлиным, Галине и Давиду Самойловым, Валентине и Юрию Черниченко, Фаине и Игорю Хохлушкиным, Лидии Чуковской, Инне и Владимиру Шихеевым, Ефиму Эткинду.

Федор Петрович (Фридрих Йозеф) Гааз был живым олицетворением братства. Немец и католик, он прожил большую часть жизни (1806–1853) в Москве, в русской православной среде. Прославленный врач, он вначале был преуспевающим состоятельным чиновником, но затем посвятил всю свою жизнь беднейшими из бедняков: арестантам, нищим, бродягам — униженным и оскорбленным. Он был христианином не только по убеждениям, но по образу мыслей, по сердцу, по образу жизни.

Книга о Газе была написана Л. З. Копелевым в России в 1976–1980 гг. В послесловии автор рассказывает, как возник замысел книги, почему он хочет, чтобы как можно больше современников помнили о докторе Газе, его жизни, делах и мыслях.

В книге описана жизнь немецкого писателя Бертольда Брехта (1898-1956).

Лев Копелев

Умершие приказывают - жить долго!

(Перевод с немецкого А. Егоршева)

Чтобы люди стали людьми, им надо было понять: они смертны, жизнь имеет предел. Осознание этой истины неотделимо от становления как всего рода человеческого, так и отдельной личности. Отсюда - мечты о бессмертии, даже вера в него, стремление создавать нетленные ценности и передавать их новым поколениям. Человек не может, не хочет смириться с всесилием смерти, признать за ней право на победу.

Лев Копелев — известный писатель, германист и правозащитник.

Статья впервые опубликована в журнале «Наука и жизнь» № 12, 1980 за подписью Булата Окуджавы.

Популярные книги в жанре Публицистика

В книге собраны беседы главного редактора журнала «Вертикаль. XXI век» Валерия Сдобнякова с известными деятелями русской культуры, науки, политики, производства. Тексты этих бесед, которые раскрывают многие ранее неизвестные подавляющему большинству читателей факты из новейшей истории России, публиковались в самых авторитетных периодических изданиях у нас в стране и за рубежом и неизменно вызывали самый живой интерес у людей, неравнодушных к судьбе нашего Отечества.

Книгу эту я помню с детства. Знала ее чуть ли не наизусть. Любила и по-своему представляла смоляной полярный город, где жили мои друзья — две с половиной тысячи игарчат, что придумали такую интересную книжку. Запивая морковным чаем жесткую лепешку, которую бабушка сочиняла из картофельной кожуры, я заставляла себя не хныкать, ибо считала, что такой, ноющей, меня никогда не примут в свое братство мои северные друзья. А мне очень хотелось вместе с Веной Вдовиным полететь на самолете, который пилотировал бы сам Молоков, знаменитый полярный летчик, один из первых Героев страны, или с Колей Малютиным высадиться на топком берегу протоки в отряде первых строителей, или отправиться с Петей Поэтовым и Юрой Жилиным охотиться на куропаток.

«Наше общество еще никогда не двигалось с такой скоростью к высокой, но не известной широкой публике цели. Каждый день приносит по две-три, а то и больше государственных новости, которые, как инструмент опытного голландского ювелира, ограняют все новые и новые многочисленные грани будущего мирового бриллианта, которого нарекут «Украина» или же, как обещали, придумают новое название…»

При диспепсии анализируют желудочный сок — в нем может быть переизбыток кислот, может быть и недостаток.

Странно подумать, что в одну и ту же эпоху, в одной и той же стране существуют Бабель и Сейфуллина, Пастернак и Орешин[1]. Приправы, если угодно специи, диктуются не роскошью, но тем или иным состоянием организма.

Мне приходится повторять эти тривиальные истины потому, что иные критики, не ознакомившиеся до сих пор с другой пищей, помимо молочной, искренне почитают «ладушки» за единственно допустимую форму творчества. Сколь ни соблазнительны гогот классического недоросля и новомодное сочетание маниловского оптимизма с любовью Собакевича к чужим мозолям, я принужден восстать против подобной канонизации душевного возраста.

Иван Ефремов о будущем.

Из журнала «Техника — Молодежи» № 10, 1967 г.

Русская жизнь-цитаты

https://medium.com/russianlife

Ноябрь-декабрь 2016

Олег Кашин:”Путин — узурпатор. То есть во многом он пришел на уже узурпированное, но это его едва ли оправдывает: мог ведь иначе распорядиться доставшейся ему властью, а распорядился вот так. Все институты государства, существовавшие в той России, которая когда-то избрала его президентом, он либо заменил фиктивными, ненастоящими, либо сделал своей собственностью. До Путина в России был какой-никакой парламент, теперь парламента нет. До Путина в России был какой-никакой суд, теперь нет и суда. До Путина в России была относительно независимая региональная власть, теперь нет и ее, а регионы — это вотчины для путинских людей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фредерик Коплстон

От Фихте до Ницше

Научное издание

Пер. с англ., вступ. ст. и примеч. д. ф. н. В. В. Васильева

Видный английский философ Фредерик Чарлз Коплстон (1907-1994) приобрел популярность на Западе прежде всего благодаря своему фундаментальному труду - 9-томной "Истории философии". Настоящая книга представляет собой самостоятельную его часть, посвященную переломному периоду в истории всемирной философии. В ней подробно рассмотрены такие фигуры, как Фихте, Шеллинг, Гегель, Шопенгауэр, Маркс, Фейербах, Кьеркегор, а из мыслителей XX в. - Гуссерль, Н. Гартман, Ясперс, Хайдеггер. Оригинальный анализ, четкость и убедительность изложения делают книгу незаменимым учебным пособием. На русский язык переведена впервые. Издание снабжено справочным аппаратом, обширной библиографией.

Виктоpия Коpотеева

Существуют ли общепpизнанные истины о национализме?

Понятие "национализм" как категоpия научного анализа появился в pоссийской науке относительно недавно. Раньше его употpебляли исключительно как оценочное, отpицательное, пpичем не только в теоpетических, но и в пpактических целях - как политический пpиговоp. За последнее вpемя вышли, однако, pаботы, пpеодолевающие эту тpадицию. Это и обзоpы заpубежной литеpатуpы, и исследования совpеменного состояния pоссийского общества [1]. Сдвиг к ценностно-нейтpальному пpименению понятия "национализм" вовсе не устpанил оценку самого явления национализма с той или иной миpовоззpенческой позиции. Говоpят о "хоpошем" и "плохом", либеpальном и нелибеpальном, гpажданском и этническом национализме. Таким обpазом, pоссийская наука пpисоединилась к уже давно идущей в миpовой литеpатуpе дискуссии, пpичем более или менее в тех же теpминах, котоpые уже стали для этой дискуссии пpивычными. Казалось бы, тепеpь можно ссылаться на новые (или вновь откpытые) автоpитеты, чтобы заявлять: "в науке установлено, что...", "уже общепpизнано, что...". Однако пpи ближайшем знакомстве с новейшей литеpатуpой по национализму можно заметить, что подобных положений не так уж много. Hачнем с них, чтобы затем пеpейти к сюжетам, вызывающим pазногласия.

Бэзил Коппер

Блистание полированных лезвий

1

Понедельник

Устраиваюсь понемногу. Комната не очень. Маленькая, грязноватая кровать на редкость бугристый матрас. Два пыльных окошка выходят в узкий проулок, и выступающие этажи домов напротив затемняют комнату, так что она кажется еще темнее и теснее. В разгар лета в ней, конечно, невыносимо душно, а зимой нестерпимо холодно. К счастью, жаркая пора уже позади, а до зимы я, возможно, перееду. Хозяйка пансиона, фрау Маугер, обделена красотой, и вид у нее алчный, однако на меня она смотрит как будто без особой злобности, а за комнату берет не чересчур дорого. Быть может, здесь произошло что-нибудь ужасное. Увидим. Надо будет поспрашивать других жильцов.

Наталья Копсова

Русская жена

повесть

Часть первая Ольга в Норвегии

Пролог

Незнакомой формы ладья показалась на изломе реки. Босоногие дети испуганно бросились к избам. Хватая топоры и вилы и торопливо одеваясь на ходу, к берегу побежали мужики. От последнего слаженного усилия гребцов ладья врезалась в песок берега. С корабля прямо в воду спрыгнуло несколько необычно рослых мужчин с белокурыми длинными волосами. Не обращая внимания на настороженных жителей, прекрасные собой пришельцы, одетые в рубахи с одним рукавом и покрытые звериными шкурами, начали разбивать лагерь. Посреди лагеря они вбили три деревянных столба со странной резьбой и лицами неизвестных свирепых богов. Вокруг развели костры. Последними на берег привезли трех юных испуганных девушек.