Венерианский маг (фрагмент)

Эдгар Берроуз

Венерианский маг (фрагмент)

("Carson Napier of Venus" #5)

1

Рой Чепмэн Эндрюс однажды сказал, что приключения - результат плохих способностей и неумения. Если бы дело обстояло именно так, мне должны были бы сразу в двух мирах вручить призы за самые слабые способности, полное отсутствие какого-либо умения и дурные наклонности, потому что я всегда напарываюсь на самые удивительные приключения.

Мне кажется, что я всегда вполне толково планирую свои поступки, иногда даже проявляю незаурядную хитрость и смекалку, чтобы избежать неприятностей; но потом откуда-то выскакивает маленький подленький чертик, и вся моя рассудительность катится в тартарары. Однако должен признать, что это мой обычный недостаток; и всякие безобразия, в частности, безрассудная смелость, весьма характерны для меня. Я опрометчив. Я всегда пытаюсь поймать самый невероятный шанс. Я знаю, что это глупо.

Рекомендуем почитать

Если посмотреть на любую хорошую карту Венеры, то можно увидеть, что материк Анлап лежит на северо-западе от острова Вепайя, с которого сбежали мы с Дуари. На Анлапе находится Корва, дружественная страна, к которой я и направил свой самолет.

Безусловно, хорошей карты Венеры не существует, по крайней мере, я такой не видел. Это объясняется тем, что в южном полушарии, куда по воле случая попал мой космический корабль, ученые имеют ошибочные представления о форме собственной планеты. Они верят в то, что Амтор имеет форму тарелки и плывет по морю из расплавленной породы. Это кажется им вполне очевидным, а иначе как объяснить, например, извержения вулканов?

Каждый, кому случалось летать, вспомнит восторг своего первого полета над знакомой территорией, когда смотришь на привычный пейзаж с новой точки зрения, и это придает ему новизну и таинственность, словно под тобой совершенно новый мир. Но при этом всегда приятно успокаивает мысль, что аэропорт неподалеку, и даже в случае вынужденной посадки прекрасно известно, куда ты сел и как оттуда добраться домой.

Но той ночью, когда мы с Дуари покинули Хавату под аккомпанемент стаккато амторианских винтовок, я на самом деле летел над неизвестным миром, где меня не ждали ни посадочная площадка, ни дом. Этот миг я считаю самым счастливым и потрясающим в моей жизни. Женщина, которую я люблю, только что призналась, что любит меня. Я снова управлял воздушным кораблем. Я был свободен и летел в безопасности над бесчисленными опасностями, угрожающими путнику на Амтор. Несомненно, в наших безнадежных поисках Вепайи нас ожидали другие опасности, но пока ничто не омрачало моего счастья и не пробуждало опасений. По крайней мере, я могу сказать так о себе.

Во главе моих пленителей были онгйан Муско и тористский шпион Вилор. Эти двое вместе задумали и осуществили похищение Дуари с борта «Софала».

К берегу их перенесли летучие анганы, крылатые люди Венеры. Эта парочка бросила Дуари на произвол судьбы, когда их отряд был атакован дикими волосатыми людьми; лишь благодаря счастливому случаю я сумел спасти ее. Мне помог анган, который столь геройски защищал ее.

Теперь Вилор и Муско были вне себя, от того, что я смог вырвать Дуари из их когтей и отправить обратно на корабль — хотя перед этим они бросили ее на верную смерть! После того как другие разоружили меня, они опять расхрабрились и с яростью набросились на беспомощного пленника.

Другие книги автора Эдгар Райс Берроуз

Межпланетные опасности и невероятные приключения на красной планете ждут вас на страницах знаменитой трилогии научно-фантастических романов Эдгара Райса Берроуза! Берроуз недаром считается основоположником современной научной фантастики. Его романы о Джоне Картере, увидевшие свет в 1920-е годы, мгновенно завоевали огромную популярность и проложили дорогу новому жанру – жанру приключенческой фантастики. Джон Картер, кавалерийский офицер из Виргинии, магическим образом переносится на Марс, где идет постоянная борьба между различными расами, обитающими на красной планете. Благодаря своему мужеству, решительности и находчивости Картер умудряется не только выжить, но и занять высокое положение в марсианском обществе, раздираемом интригами. Главной его наградой становится любовь прекрасной Деи Торис, принцессы Гелиума, которую он освобождает из рабства. Его многочисленные подвиги в сражениях с воинственными племенами, воздушными пиратами и прочими силами марсианского зла сделали Джона Картера самым популярным долгожителем фантастической литературы. В данной книге романы Берроуза впервые издаются в новом, более полном и точном переводе, с великолепными иллюстрациями Томаса Йейтса!

Этот том из серии "Мастера приключенческого жанра" посвящен трем первым романам о Джоне Картере, герое ряда фантастических романов Эдгара Берроуза, автора "Тарзана". Действие этих романов происходит на Марсе, с которого начались приключения Джона Картера, в следующем томе будут напечатаны следующие три "марсианских" романа о нем.

Содержание:

Дочь тысячи Джеддаков

Боги Марса

Владыка Марса

Издание подготовлено и выпущено с участием ММП "Борисфен".

Мы знаем множество Марсов – Марс Герберта Уэллса и Рэя Брэдбери Алексея Толстого и Артура Кларка, Филипа К. Дика и Айзека Азимова, Роберта Хайнлайна и Стэнли Вейнбаума… список можно продолжать до бесконечности.

А теперь перед вами – Марс Эдгара Р. Берроуза.

Марс головокружительных приключений и чудовищных монстров. Марс великих героев и прекрасных королев древних земель. Мир жестоких богов коварных жрецов и мудрых магов. Марс, совершенно не похожий на всё остальные…

Марс, без которого, возможно, попросту не существовало бы Марсов остальных.

В трилогии классика американской фантастики Э. Берроуза «Марсианские войны» главный герой — землянин Джон Картер, — загадочным способом попав на Марс, встает на защиту империи Гелиума. Обладая необыкновенной силой, храбростью и дипломатическим талантом, он обретает заслуженную славу самого выдающегося воина на Марсе и восстанавливает справедливость в государстве, которое стало его второй родиной.

Я был в гостях у одного приятеля и слышал от него эту историю.

Он рассказал мне ее просто так, безо всякого повода. Мог бы и не рассказывать. Начал он ее под влиянием винных паров, а потом, когда я сказал, что не верю ни одному его слову, это удивило его, и он, подстрекаемый моим недоверием, счел себя вынужденным рассказать все до конца.

Человек он был радушный, но гордый и обидчивый до нелепости. Задетый моим скептицизмом, он, для подкрепления своих слов, представил мне какую-то засаленную рукопись и кипу старых сухих отчетов Британского Министерства Колоний.

В тени леса, окаймляющего багряную поляну долины Дор, на берегу мертвого озера Корус, при переменном свете быстро бегущих лун Марса, я крался следом за темной фигурой, пробирающейся вперед. Настойчивость, с которой выслеживаемый мною человек избегал света и выбирал темные места, указывала на его недобрые намерения. Уже в продолжение шести долгих марсианских месяцев бродил я по соседству с ненавистным мне храмом Солнца, в медленно вращающемся корпусе которого, глубоко под поверхностью Марса, оставалась заточенной моя Дея Торис. Живая или мертвая? – этого я не знал. Поразил ли кинжал злобной Файдоры сердце моей возлюбленной? Только время могло раскрыть истину.

В книгу включены четвертый, пятый и шестой романы марсианской серии.

Содержание:

Тувия — дева Марса

Марсианские шахматы

Великий ум Марса

В книгу включены девятый и десятый романы марсианской серии.

Оглавление:

Искусственные люди Марса. Роман

Лана из Гатола. Роман

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Мать Эми неизлечимо больна. Она решает обмануть время, чтобы увидеть, как растёт дочь.

Смысл жизни Пита — кино. Он считает, что знает про фильмы всё. Но магазин «Impossible Dreams» поразил его своим ассортиментом.

Рассказ переведён в рамках проекта Лаборатории Фантастики «Перевод Hugo 2007».

По приглашению своих коллег известный экономист Лео К. Мот побывал на Парсимонии. Необычный хозяйственный уклад этого космического сообщества породил на Земле множество сенсационных кривотолков, буквально заполонивших все органы массовой информации.

Моту разрешили участвовать в жизни парсимонского общества, хотя не выдали ему при этом ни удостоверения личности, ни вида на жительство, ни какого-либо иного документа. Точнее, Моту просто ничего не запретили, а это, по парсимонским правилам, автоматически означает разрешение. Таким образом парсимонцы экономят немало бумаги. Они вообще не могут понять, зачем нужно письменно фиксировать разрешения.

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

На кушетке ворочался и стонал человек. Его голова но самые уши была покрыта яйцевидным каркасом. Из каркаса выходил пучок изолированных проводов, стекавшихся к контрольному табло, установленному в ногах у пациента.

— Нет! — закричал мужчина. Потом забормотал, расслабленные черты его лица исказились словно от боли. II вдруг: — Я и не думал!.. Нет! Не надо!.. — Он снова забормотал, попытался привстать, жилы у него на шее сильно напряглись. Ну пожалуйста, — произнес он, и слезы показались у него на глазах.

Три повести, составляющие эту книгу, связаны общим содержанием и как бы продолжают одна другую, Пользуясь средствами политического памфлета, приключенческой и научно-фантастической литературы, автор, занимательно строя сюжет, показывает, как империалисты некоей западной страны пытаются в своих корыстных целях использовать новейшие достижения науки, как они терпят крах в этом. В книге разоблачены разжигатели военного психоза, проповедники «холодной» и «горячей» войны.

Поезда от этой станции отходили крайне редко. Неясно даже, имело ли смысл вообще содержать такую дорогу. Правда, ее подключили когда-то к общей сети, но движение отнюдь не оживилось, и примыкающие пути успели уже зарасти травой и покрыться ржавчиной. Вагончики местного поезда почти всегда оставались пустыми.

Я стоял на вокзале. Теплый летний день, душно, заняться решительно нечем. Городок нежится в умиротворяющей, праздной тиши, кафе и магазинчики либо закрыты, либо позевывают от отсутствия посетителей. В такое время жизнь здесь словно замирает. И сегодняшний день отнюдь не исключение, городок всегда так живет в летнюю пору.

Вдали ревет тукус. Дрожь пробирает при мысли, что этот кошмарный зверь может оказаться в круге света, который бросает моя лампа. Мохнатый загребущий хобот, два острых, как кинжалы, рога, торчащих во лбу — на этот лоб с силой шмякается захваченная хоботом жертва — и, наконец, желтые клыки! Но тукус боится приблизиться. Огни на сторожевых башнях и монотонные крики легионеров отпугивают его.

Мы не беззащитны. Оптим Тавр уже убил трех таких хищников, да и другие охотники время от времени их убивают… Мне кажется, бестии начинают нас избегать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эдгар Райс Берроуз

Возлюбленный дикарь

(Вечный дикарь - 2)

/Примыкает к циклу о Тарзане/

Пер. с англ. С.Глебкина и А.Губергриц, 1993

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. СНОВА ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

Глава 2. НАЗАД В КАМЕННЫЙ ВЕК

Глава 3. ОГРОМНЫЙ ПЕЩЕРНЫЙ МЕДВЕДЬ

Глава 4. СТРОИТЕЛИ ЛОДОК

Глава 5. ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НУ

Глава 6. ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ

Глава 7. НОЧНЫЕ КОСТРЫ

Глава 8. СМЕРТЬ НА КОСТРЕ

УИЛЬЯМ С. БЕРРОУЗ

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

В начале было слово и слово было бог и оно осталось одним из таинств с тех самых пор. Слово было Бог и слово было плоть как нам сказали. В начале чего именно было это начальное слово? В начале ПИСЬМЕННОЙ истории. Широко допускается, что слово сказанное появилось раньше слова написанного. Я же предполагаю, что устное слово в том виде, в каком мы его знаем сейчас, возникло после слова письменного. В начале было слово и слово было Бог и слово было плоть... человеческая плоть... В начале ПИСЬМА. Животные разговаривают и передают информацию, но не пишут. Они не могут предоставить информацию будущим поколениям животных за пределами своей коммуникационной системы. В этом сущностное отличие людей от других животных. ПИСЬМО. Коржибский, развивший концепцию Общей Семантики, значения значения, отметил эту человеческую черту и описал человека как "животное, связующее время". Он может передавать информацию другим людям через интервалы времени посредством письма. Животные разговаривают. Они не пишут. Так, например, мудрая старая крыса может много знать о ловушках и ядах, но не сможет написать учебник СМЕРТЕЛЬНЫЕ КРЫСОЛОВКИ ВАШЕГО СКЛАДА для журнала Ридерз Дайджест с советами, как усовершенствовать нору, избежать хорька или справиться с умниками, пихающими комки металлической проволоки вам в дом. Сомнительно, чтобы устное слово когда-нибудь развилось бы настолько, чтобы эволюционировать за пределы животной стадии без слова написанного. Письменное слово выводится путем заключения в ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ речи. Нашей мудрой старой крысе не придет в голову собирать молоденьких крысят и передавать свои знания посредством ауральной традиции, ПОСКОЛЬКУ ВСЯ КОНЦЕПЦИЯ СВЯЗЫВАНИЯ ВРЕМЕНИ НЕ МОГЛА БЫ ПОЯВИТЬСЯ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО СЛОВА ВООБЩЕ. Письменное слово, разумеется, - символ чего-то, и в случае с иероглифическим языковым письмом, вроде египетского, может являться символом самого себя, т.е. картинкой того, что оно представляет. Это не так у алфавитных языков, вроде английского. Слово нога изобразительно отнюдь не напоминает ногу. Оно относится к СКАЗАННОМУ слову нога, поэтому мы можем забыть, что написанное слово ЕСТЬ ОБРАЗ и что письменные слова суть образы, данные в последовательности, т.е. ДВИЖУЩИЕСЯ КАРТИНКИ. Поэтому любая иероглифическая последовательность дает нам моментальное рабочее определение произнесенных слов. Произнесенные слова - вербальные блоки, относящиеся к этой изобразительной последовательности. А чем же тогда является письменное слово? Моя основная теория заключается в том, что письменное слово было, в буквальном смысле, вирусом, сделавшим возможным устное слово. Слово не признавалось вирусом, поскольку достигло состояния стабильного симбиоза с носителем... (Эти симбиотические отношения в настоящее время разрушаются в силу причин, которые я предложу читателю ниже.)

Уильям С. Берроуз

МОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Книга Cнов

Перевел М.Немцов

Майклу Эмертону

18 января 1966 г. -- 4 ноября 1992 г.

Я не давал покоя городу твоих снов, невидимый и

настойчивый, точно терновый пожар на ветру.

Сен-Жон Перс, "Анабасис" (1)

БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю Джима МакКрэри, который на протяжении нескольких лет тщательно расшифровывал эти тексты по множеству поспешных заметок на обрывках бумаги, каталожных карточках и страницах, напечатанных одной рукой. Также благодарю Дэвида Оли, тоже участвовавшего в расшифровке; Джеймса Грауэрхольца, который по мере накопления машинописных черновиков собирал их в папки, становившиеся все толще, рецензировал и редактировал окончательную работу; и Дэвиду Стэнфорду, который терпеливо подталкивал и поощрял меня к завершению этой книги.

Уильям С. Берроуз

ПАДЕНИЕ ИСКУССТВА

Несколько лет назад в Лондоне я спросил Джаспера Джонса - в чем заключается смысл живописи, что на самом деле делают художники? Он парировал встречным вопросом: "В чем смысл писательства?" Тогда у меня не нашлось слов; Сейчас у меня есть ответ: Предназначение писательства в том, чтобы заставить событие произойти.

То, что мы называем "искусством", - живопись, скульптура, литература, танец, музыка, - магическое по своему происхождению. Это потому, что оно первоначально использовалось с ритуальными целями для создания довольно определенных эффектов.