Великие неторопливые короли

Дракс и Дран восседали в Большом Тронном Зале планеты Глан, беседуя о жизни. Монархи высочайшего интеллекта и соответствующей наружности, они, будучи последними из оставшихся в живых обитателей Глана, совместно правили планетой и единственным подданным по имени Зиндром, дворцовым роботом.

Последние четыре столетия (это были весьма неторопливые создания) Дракс размышлял о возможности жизни на других планетах.

— Дран, — промолвил он, обращаясь к собеседнику, в котором мысли соправителя стали вызывать легкое любопытство, — Дран, вот о чем я думаю. Жизнь на других планетах возможна.

Рекомендуем почитать

Роджер Желязны

Страсть коллекционера

- Что ты тут делаешь, человече?

- Долгая история.

- Отлично, обожаю долгие истории. Садись, рассказывай. Эй, только не на меня.

- Извини. Ну, если коротко, то все из-за моего дядюшки, баснословно богатого...

- Стоп. Что такое "богатый"?

- Ну... как бы это... Состоятельный, что ли.

- А что такое "состоятельный"?

- Гм... Когда много денег.

- "Деньги"?

Это выглядело как полночная радуга — видимая нам освещенная солнцем половина колец Сатурна над золотым полюсом планеты. Картина напоминала еще что-то, но метафоры отнюдь не мое сильное место, и радуга надолго исчерпала мои способности в этой области.

Когда громадная, снабженная желобами пластина с темными секторами повернулась под нашим наблюдательным кораблем и черная лента проплыла через Северное полушарие планеты, я услышал, как Соренсен сказал, перекрывая жуткие звуки из приемника:

Его звали Фрост[1]. Из всех созданий Солкома Фрост был самым лучшим, самым мощным, самым сложным.

Поэтому ему дали имя и поручили контролировать одно из полушарий Земли. В день создания Фроста Солком страдал от разрыва в цепи взаимодополнительных функций, или, иначе говоря, сходил с ума. Вызвавшая это беспрецедентная вспышка солнечной активности продолжалась чуть более тридцати шести часов и совпала по времени с жизненно важной фазой конструирования схем. Когда все закончилось, появился Фрост.

Они спланировали к Земле и заняли позиции в астероидном поясе.

Потом обозрели планету, два с половиной миллиарда ее обитателей, их города и технические достижения.

Через некоторое время заговорил тот, который занял передовую позицию:

— Я удовлетворен.

После долгой паузы второй сказал, достав малую толику стронция-90:

— Подходит.

Их сознания встретились над металлом.

— Валяй, — сказал тот, у кого был стронций.

В народе царил великий переполох. Настала пора принимать решение. Старейшины обсудили избранных, и жертва была определена, несмотря на недовольство Риллика — самого почтенного из племени.

Молодую девушку отвели в грот и в клубах дыма накормили листьями Забвенья.

Риллику этот процесс очень не понравился.

— Хватит нам постоянно идти на уступки, — горячился он. — Сколько можно терпеть!

— Так мы поступали всегда, — возражали все остальные, — каждую весну и каждую осень.

Однажды с гор спустился старец. Он нес шкатулку. Ступив на тропу, ведущую к морю, он увидел, как толпа поджигала дом. Старец остановился и, опершись на посох, спросил одного из поджигателей:

— Скажи мне, добрый человек, зачем вы жжете дом вашего соседа, который, судя по воплям и лаю, остался в доме с семьей и собакой?

— Почему бы нам их не сжечь? — ухмыльнулся человек. — Он чужак, пришел из пустыни, и не такой, как мы. И собака его не такая, и лает не так. Жена у него красивее наших женщин и говорит не так, как мы. А дети смышленее наших и переняли язык родителей.

Они танцевали…

…На Балу Столетия…

…На Балу Тысячелетия…

…На самом волшебном из всех Балов…

…И ему хотелось сокрушить ее, разорвать на куски…

Мур не видел павильона, по которому он двигался в танце, не замечал сотен безликих теней, скользящих вокруг, не удостаивал вниманием разноцветные светящиеся шары, проплывающие над головой.

Он не ощущал запахов, кроме одного — первобытного запаха вечнозеленого реликта Рождественских времен, который медленно вращался на пьедестале в центре зала, роняя несгораемые иголки.

Звонят проклятые колокола времен Оргий. Мои слова расплываются на странице.

Моргнув, я вижу, что бумага намокла.

У вина странный вкус, в воздухе гнилостный аромат, и Елена тихонько похрапывает во сне…

Я встаю. Подхожу к окну и выглядываю наружу.

Животные предаются веселью.

Они похожи на меня. Они ходят и говорят, как я. Но они животные. Animale post coitum triste est (животное после соития печально) – не всегда правильно. Они счастливы.

Другие книги автора Роджер Желязны

Роджер Желязны — самый парадоксальный писатель-фантаст XX века. Каждое его произведение напоминает запечатанный конверт: никогда не угадаешь, что окажется внутри. Его герои многогранны и многолики, причем некоторые из них — отнюдь не в переносном смысле. Желязны — мастер техномифа, играющий людьми и богами на шахматной доске своего творчества.

Содержание:

1. Девять принцев Амбера(Перевод: И Тогоева)

2. Ружья Авалона(Перевод: И Тогоева)

3. Знак Единорога

4. Рука Оберона

5. Владения Хаоса

6. Козыри Рока

7. Кровь Амбера

8. Знак Хаоса

9. Рыцарь Теней

10. Принц Хаоса

11. Сказка торговца(Перевод: Е. Голубева)

12. Синий конь, танцующие горы(Перевод: Т. Сальникова)

13. Окутанка и гизель(Перевод: Е. Голубева)

14. Кстати, о шнурке(Перевод: Т. Сальникова)

15. Зеркальный коридор(Перевод: Т. Сальникова)

Престол таинственного Янтарного королевства — приз победителю в жесткой игре отражений. Сталь и огонь, предательство и коварство, жизни и судьбы людей — все это ничто перед грандиозностью великой цели. Ведь из девяти претендентов — Девяти принцев Амбера — лишь одному суждено занять место на троне.

-----------------

Внимание! Переводы романов "Кровь Амбера" и "Знак Хаоса" в книге (и в этом файле) приведены в другой редакции, чем в большинстве сетевых библиотек.

-----------------

Карты Судьбы

Кровь Амбера

Знак Хаоса

Рыцарь Теней

Принц Хаоса

Престол таинственного Янтарного королевства — приз победителю в жесткой игре отражений. Сталь и огонь, предательство и коварство, жизни и судьбы людей — все это ничто перед грандиозностью великой цели. Ведь из девяти претендентов — Девяти принцев Амбера — лишь одному суждено занять место на троне.

Девять принцев Амбера

Ружья Авалона

Знак Единорога

Рука Оберона

Владения Хаоса

Продолжение событий, начатых в первой книге. Корвин сумел завоевать трон, но что дальше?

В другом переводе название звучит как «Валет из страны Теней». В этом произведении, как и в «Князе Света», и в «Созданиях Света и Тьмы», автор обращается к мифологии, народному эпосу. Своеобразная стилистика романа, определенная ироничность повествования делают чтение очень увлекательным.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Автор Элизабет Тюдор

(псевдоним Лалы Гасановой)

Захватчики миров

Всё в жизни закономерно, даже смерть, с которой человечество всегда борется. Но ещё большим казусом является жизнь. Она у каждого разная, но конец у неё один.

Моя история возможно покажется кому-то фантазией, а кто-то поверит в неё. Но всё что произошло, было реальностью. Если конечно читатель знает, что такое реальность...

Меня зовут Кристина Милфорд. Для друзей я простор Кристи. Когда произошла со мной эта загадочная история мне было 25 лет и училась я в Оксфордском Университете на лингвиста. Всё началось в безоблачный уик-энд в середине весны. Мой друг Ричард Дэйвид Хентон пригласил погостить у него в выходные. Я согласилась не задумываясь. Хотелось отдохнуть от тягот учёбы и городской жизни. Ну, в общем от всего. Ричард работал программистом. Жил он Норберве в Уэльсе. Тихий, маленький городок с изумительной зелёной живостью. Только природа, да чистый воздух могли помочь мне отрешиться от повседневной рутины. Не хватало только приключения, чтобы как-то скрасить этот уик-энд.

Александр Тюрин

О тождестве были и небыли в мировой истории

(Из лекции Козьмы Хроноплевста, прочитанной в Темпоральной

Академии в мае следующего года)

цикл "НФ-хокку"

Ничто так не придает динамизма историческому процессу, как кровопролитные битвы и войны.

Вглядываясь в длинный список великих сражений, мы замечаем, что почти всегда победителя их можно определить заранее -- это тот, кто имеет лучшее вооружение и организацию, кто физически или умственно сильнее, лучше мотивирован и выбрал выигрышную позицию.

Александр Тюрин

ТРАНЗИТНЫЙ КОСМОДРОМ

цикл "НФ-хокку"

Глава 1. 2375 год.

Корабли появлялись из ничего, точнее из Абстракта, юркие и мелкие как мухи. Лиловое поле интерфейса превращало их в кляксы неопределенного цвета и и формы, а масса становилось заметной, лишь когда они плюхались в быстро твердеющие люльки на поверхности волнующегося как море космодрома.

Женя Клочков занимался санитарным контролем. Большинство кораблей было беспилотными, да и сами пилоты никаких хлопот не доставляли. Лощеные выпускники штурманских инкубаторов, прошедшие десятки экзаменов и испытаний, прежде чем принять командование, они были идеальны, как аммиачный снег.

Евгений Тюpин

МЕЖЗВЕЗДHЫЙ КОHТАКТ

Зеленый заяц с хpустом откусил от большого желтого яблока, меланхолично пожевал и сплюнул в тpаву. - "Hу и кислятина, " - лениво подумал заяц и зашвыpнул яблоко подальше в кусты.

Заяц сидел под стаpым дубом, удобно откинувшись на шиpокий ствол. Он глазел на голубое небо, мелькавшее чеpез листву, и неспешно pазмышлял. Заяц в душе был философом, хотя в обществе вел себя, как свой в доску паpень с сеpьгой в ухе и коpобком тpавки в каpмане. Заяц сонно щуpился на небо, иногда пошевеливая длинными исцаpапанными ушами, отгоняя назойливых мух, и думал пpимеpно следующее:

Леонид ТКАЧУК

КОНЕЦ ПУТИ

Волны накатывались на берег, стремясь снести его со своего пути. Но шумно взлетев на гальку, они теряли порыв и бессильно просачивались обратно в море.

Одинокий человек двигался вдоль берега, останавливался, снова пускался в путь, и останавливался опять. Красноватые, подернутые дымкой солнечные лучи пробивались над горизонтом, окрашивая окружающее нереальными, мерцающими при каждом движении, бликами. Феерическим пламенем сверкал камень, выраставший из волнующихся вод. Он был неотделим от стихии волн - неровный, шероховатый, со множеством выступающих граней.

Леонид ТКАЧУК

НЕПРИЯТНОСТИ СО ВРЕМЕНЕМ

Когда в лаборатории перспективных исследований произошел очередной инцидент с нелинейной высоконасыщенной силовой цепью, над дискретностью насыщения которой Сергей Орлов бился уже третий, завершающий год своего аспирантского бытия, терпению профессора Визбора пришел конец. Витольд Андреевич не стал браниться, как это было в предыдущий раз - в высшей степени интеллигентно, хотя и весьма экспрессивно. Нет. Он помнил, что инцидент закончился для него плачевно. Второй микроинфаркт; он умел делать выводы из личного опыта.

Боpис Толчинский

*ПРОКЛЯТИЕ ЗАМКА HИШТЯКШТАЙH* (1/3)

/тpагифаpс в 5-ти действиях, с пpологом и эпилогом/

_ОБЩИЕ РЕКОМЕHДАЦИИ по ономастике пpоизведений в стиле horror:_

"Желаешь написать стpашилку - давай злодею имя ассиpийца. К пpимеpу, назови его Синнахеpиб, и сpазу все поймут, что он не пpосто так кpасавицу Альбину из pодового замка Hиштякштайн похитил, а для дуpного с нею действа. Hавpяд ли сpеди твоих читателей отыщется такой наивный, кто станет ждать добpа от этого Синнахеpиба. Владетеля же замка можешь смело делать голландским немцем, чем флегматичнее, тем лучше: фон деp ван Блюмзинг подойдёт вполне. Если у Блюмзинга имеется знакомый толкователь гоpоскопов, дай ему имя длинное, латынское, на "-ус" кончающееся, допустим, Ростpадамус, или, ещё сильнее, Ростpадамциус. Встpетив такое имя, любой читатель, даже не знающий, что "pостpа" - это наподобие моpской посудины или тpибуны, сpазу pаскумекает, что сей астpолог не из пpостецов, а человек воистину учёный. Далее, к злодею твоему, Синнахеpибу, желателен бы тоже маг-пpислужник. Ступай в Египет, там их немало, беpи почти любого. Как назовёшь его, к пpимеpу, Хуфусебек ибн-ИМХОтеп аль-Усеpхуй, без описаний станет ясно, каких высот в искусстве чеpнодейства достигла эта птица. И наконец, супеpгеpоя наpеки славянским именем, пpичём не стоит тpивиальничать и с ходу называть Добpыней; что он действительно добpыня, выяснится после; и Пеpесветом называть не надо, чай, по самой фигуpе будет видно, что не Кочубей; ты лучше назови его Отpадой - да, кстати, феминисткам угодишь, они подумают, их полу человек. И не забудь Отpаде дать в учители сансэя Лю Пуиня, сама же понимаешь, для чего, тепеpь без этого низзя. Hу а потом, когда Отpада всех плохих замочит, смело финаль свою стpашилку: типа, неблагодаpная Альбина с коваpным Лю Пуинем на Фудзи укатили, Отpада таки оказался дамой (возможно, тpансвеститом, как Dana International) и с гоpя вышел/вышла замуж за Хуфусебека, восставшего, по своему обыкновению, из меpтвецов, а Ростpадамциус, пpокляв их, всех вместе взятых, составил геppу Блюмзингу зловещий гоpоскоп и был за это, в свою очеpедь, низpинут с веpхнего донжона замка Hиштякштайн, ну пpямо в келью на дне сухого pва живущего pеликтового инквизитоpа, чьё имя мы не знаем до сих поp."

В жизни Императора Виктора Седьмого, Властителя людей, повелителя живых и мертвых (и еще пол сотни титулов), наступает самый важный, для любого мужчины момент: выбор жены. Той, кто продолжит славный род, и станет истиной опорой в самых тяжких испытаниях.

Но кому поручить эту сложную миссию? Ведь даже у самого преданного вассала будут свои цели. Самые мудрые советчики могут ошибиться. Самые зрящие оракулы, бывает, путают истинное прозрение с иллюзией.

И Император призывает своих самых верных псов! Ричарда Гринривера и Рея Салеха, кровожадных ублюдков, чьи имена в кошмарах повторяют не только люди, но и демоны, и даже сами боги. Для которых нет цели выше, чем служить империи. Они не предадут, они не подведут, они не усомнятся.

Ну а в крайнем случае, их кожей всегда можно оббить трон. Ведь это и есть самая большая мечта императора.

В книге присутствует нецензурная брань!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я посмотрел на нее сверху и мне стало ужасно не по себе.

«Где же ее вершина? — подумал я. — У самых звезд?»

Я не находил слов. Я смотрел, смотрел, и не мог оторвать глаз, и уже начинал проклинать сам факт существования этой штуки и тем более то, что кто-то ее обнаружил — пока я еще жив.

— Ну? — Леннинг накренил флайер так, чтобы я мог посмотреть вверх.

Я покачал головой и прикрыл рукой уже защищенные очками глаза.

— Убери ее. Заставь ее уйти.

Я — приманщик.

Но приманщиком не рождаются. Исключение составляют герои одного из французских романов, где все герои — приманщики (и я уверен, что отсюда и его название).

Думаю, что стоит рассказать о том, как я стал им. Это не имеет ничего общего с нео-эксами. А относится к дням владычества животных. Они, безусловно, заслуживают внимания. Вот о них я и расскажу.

Долины Венеры простираются от Большого Пальца до Указательного того континента, который называется Кистью. Когда ты нарушаешь пространство Аллеи Облаков, в тебя без принуждения летит ее серебристо-черный шар, словно кегли. Ты влетаешь в эту фигуру кегли с огненным хвостом. Они вымотают тебя в нем, но ремни предохранят тебя от глупости. Потом, как правило, ты посмеешься над своим страхом. Но это будет потом, сначала ты влетаешь в шар.

4-е место на Коллекции Фантазий-6. Опубликован в сборнике "Аэлита" (2008), журнале "Уральский следопыт" (2007, №6).

Произведения, вошедшие в этот том, создавались на протяжении двух десятилетий, начиная с середины 60-х годов. Все они объединены темой Великой Отечественной войны, точнее, темой военного тыла и военного детства. Обращение к этой теме было органичным для писателя, родившегося за шесть лет до вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.