Великая Хартия Вольностей

15 июня 1215 г. король Англии Иоанн Безземельный приехал в стан мятежных баронов на берегу Темзы близ Виндзора и на Роннимидском лугу подписал договор, известный в дальнейшем как Великая Хартия Вольностей. На несколько столетий она стала основанием прав английского народа и основным законом государственного устройства. В сущности, она не изменила предшествовавших грамот, но она точно определила то, что они выражали лишь в общей форме. Помимо других установлений, она оградила личную свободу, постановив, что никто не может быть арестован, задержан, подвергнут личной или имущественной каре иначе как на основании закона и по приговору своих «пэров». Значение Великой Хартии можно определить таким образом: король отказался за себя и за своих преемников от всех ограничений чьих-либо прав, сделанных нормандскими королями до него и в особенности им самим, и обязался восстановить в полной мере порядок управления и судопроизводства, основанный на англосаксонских и нормандских обычаях.

Отрывок из произведения:

Иоанн, Божьей милостью король Англии, сеньер Ирландии, герцог Нормандии и Аквитании, и граф Анжу, apxиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, юстициариям, чинам лесного ведомства, шерифам, бэйлифам, слугам и всем должностным лицам и верным своим привет.

Знайте, что мы по Божьему внушению и для спасения души нашей и всех предшественников и наследников наших, в честь Бога и для возвышения святой церкви и для улучшения королевства нашего, по совету достопочтенных отцов наших Стефана, кентерберийскаго архиепископа, примаса всей Англии и святой римской церкви кардинала, Генриха, дублинскаго архиепископа, Уилльяма лондонскаго, Петра уинчестерскаго, Жослена базскаго и гластонберийскаго, Гугона линкольнскаго, Уолтера устерскаго, Уилльямса ковентрийскаго и Бенедикта рочестерскаго епископов; магистра Пандульфа, сеньера папы субдиакона и члена его двора, брата Эймерика, магистра храмового воинства в Англии, и благородных мужей: Уилльяма Маршалла графа Пемброка, Уильяма графа Солсбери, Уильяма графа Уоррена, Уильяма графа Аронделла, Алана де-Галлоуэй конетабля Шотландии, Уорена, сына Джеролда, Петра, сына Гереберта, Губерта de-Burgo, сенешала Пуату, Гугона де-Невилль, Матвея, сына Гереберта, Томаса Бассета, Алана Бассета, Филиппа д'Обиньи, Роберта де-Ропсли, Джона Маршала, Джона, сына Гугона, и других верных наших.

Другие книги автора Иоанн Безземельный

15 июня 1215 г. король Англии Иоанн Безземельный приехал в стан мятежных баронов на берегу Темзы близ Виндзора и на Рэннимидском лугу подписал договор, известный в дальнейшем как Великая Хартия Вольностей. На несколько столетий она стала основанием прав английского народа и основным законом государственного устройства.

В сущности, она не изменила предшествовавших грамот, но она точно определила то, что они выражали лишь в общей форме. Помимо других установлений, она оградила личную свободу, постановив, что никто не может быть арестован, задержан, подвергнут личной или имущественной каре иначе как на основании закона и по приговору своих «пэров».

Значение Великой Хартии можно определить таким образом: король отказался за себя и за своих преемников от всех ограничений чьих-либо прав, сделанных нормандскими королями до него и в особенности им самим, и обязался восстановить в полной мере порядок управления и судопроизводства, основанный на англосаксонских и нормандских обычаях.

Популярные книги в жанре История

Комментарий к выстрелу

Сын мещанина Мирона Кострикова, родившийся 27 марта 1886 года в городе Уржуме и нареченный Сергеем, вырастал крепеньким и самолюбивым парнишкой. Точности ради: отец его, Мирон Иванович, пил напропалую, но пагуба эта на здоровье детей не сказалась. Скончался Сергей Миронович 1 декабря 1934 года — от огнестрельного ранения в голову, и вскрытие предъявило врачам всего лишь легкий гастрит в организме убитого, во всем остальном покойный находился во вполне удовлетворительном состоянии для своих 48 лет. А жизнь прожита бурная, в первые годы — голодная и холодная, кормить мальчишку и сестер его, Аню и Лизу, было нечем, отец, отраду жизни находивший в босячестве, пропил и промотал все. Мать ходила по домам, нанимаясь прачкой, и вскоре умерла. Обеих дочерей ее забрала бабушка Меланья, Сережу отдали в дом призрения малолетних сирот…

В современной западной историографии прижилось мнение, что кочевые народы Евразии представляют собой аморфную массу варваров, не способных к созданию культуры, хотя иногда воспринимающих достижения своих оседлых соседей. Поэтому в концепциях многих европейских ученых особенности кочевого быта излагались суммарно, как «степная империя», без учета фактора времени и места[1]. Даже в лучшей сводке фактического материала, созданной таким крупным историком, как Р.Груссе, отсутствует попытка уловить ритмы закономерности, свойственной кочевникам, но это не снижает ценности его труда, потому что он сам названной нами выше задачи перед собой не ставил[2]

Методика исследования изменений климата и ландшафта, примененная нами для исторического периода, основана на достаточно полном и точном знании событий, происходивших за период в 2000 лет, – с I в. до н.э.

Мы будем исходить из положения о постоянном влиянии природы на формы человеческой деятельности[1] и избегать крайностей, свойственных «географическому детерминизму»[2], так как даже для самых примитивных человеческих сообществ свойственны спонтанные формы развития[3]

Прежде всего, условимся о значении термина. Это тем более необходимо, что, как отмечает историк «исторической географии» В. К. Яцунский, за этой дисциплиной установилась репутация «науки с неопределенным содержанием»[1]. Заканчивая обзор историко-географических работ XIX – XX вв. (до 1941 г.), В. К. Яцунский приходит к выводу, что «задачей исторической географии должно быть изучение и описание географической стороны исторического процесса». В связи с этим он намечает четыре линии исследования: 1) природный ландшафт данной эпохи, т. е. историческая физическая география; 2), население с точки зрения его народности, размещения и передвижения по территории; 3) география производства и хозяйственных связей, т. е. историческо-экономическая география; 4) география «политических границ», а также важнейших политических событий»[1, стр. 21]

Полемика, возникшая по поводу книги В. А. Анучина[1], не может оставить равнодушным ни одного ученого, любящего географию. История вопроса выросла за шесть лет настолько, что может явиться темой для скромной кандидатской диссертации по истории науки, но в данной статье рассматривать этот сюжет нецелесообразно. Плодотворнее, опираясь на заключительные звенья дискуссии, выделить те пункты, по которым автор статьи может иметь собственное мнение. Таковых очень немного.

Как справедливо отметил академик Ю. В. Бромлей в своей статье[1] «...еще совсем недавно национальная проблематика была одной из закрытых зон жизни нашего общества, а соответственно, и нашего обществоведения». И тут же добавляет: «К ней (проблематике) явно нужен новый подход».

С этим нельзя не согласиться. Однако в опубликованной статье Ю. В. Бромлей, по существу, повторяет свои прежние взгляды на этнографию, совпадающие с некоторыми дефинициями из моих работ[2]

15- го числа командующий корпусом прибыл в Дубосары с своим штатом, где предположено было главным начальником войск, что генералом от кавалерии и кавале­ром Михельсоном, по наведении чрез реку Днестр моста, переправиться войскам на молдавскую сторону, но по при­бытии в Дубосары не только моста наведенного не найде­но, но даже и материалов к тому не заготовлено.

16- го. Бригадир Катаржи был послан в Бендеры к та­мошнему паше Гассану о переговоре с ним для занятия российскими войсками крепости без кровопролития; в слу­чае же сопротивления жители Бендер и военные люди бу­дут приняты за неприятелей и поступлено с ними будет по праву войны.

В связи с изданием в Советском Союзе этой книги о революции 18 марта 1871 года, в ходе которой трудящиеся Парижа, по прекрасному выражению Карла Маркса, поднялись «на штурм неба», я хотел бы выразить великому советскому народу чувства благодарности и братской любви, которые питает к нему рабочий класс, народ Франции.

Когда Маркс в письме к Кугельману от 12 апреля 1871 года писал о парижских коммунарах как о людях, «готовых штурмовать небо», он хотел подчеркнуть этим грандиозный характер их борьбы, направленной на достижение целей, трудно осуществимых в объективных и субъективных условиях той эпохи. Но эти бои возвестили – и с какой силой! – о появлении на авансцене истории новых социальных сил, призванных изменить облик мира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эта статья посвящена программам – но программам не компьютерным. Ученые давно обнаружили, что все живое на земле в процессе существования и жизнедеятельности управляется некими алгоритмами, причем в данном случае речь идет вовсе не о достижениях генетики и молекулярной биологии…

Вашингтон, 1 февраля, 70 по Фаренгейту. Но кому придет в голову сетовать на зимнюю теплынь?

Во всяком случае, не Джейку Джейкобсену. Тем более после уолдорфского салата, свежайшей камбалы, только на рассвете доставленной на Мэйн-авеню с рыбачьей шхуны, и в меру прожаренного бифштекса, не говоря уже о двух стаканчиках чудесного винца, которым все это запивалось (по правде говоря, их было три или четыре – как раз достаточно, чтобы ощутить приятную легкость и в голове чуток зашумело, но совсем не проявлялось внешне). Потом неспешный моцион через Мэлл и назад, на Индепенденс-авеню – вот на чем настаивала синева небес, и Джейкобсен воздал ей должное. Шагая мимо знамен и транспарантов шумной группы ревнителей природы и ущемленных прав меньших наших братьев, он думал о старых военно-морских традициях и бушующих морях, о солонине, сухарях с долгоносиками и затхлой воде, о кораблекрушениях, цинге и голодной смерти и мысленно констатировал, что за последние двести лет положение моряков несколько поправилось.

Мы прилетели, чтобы оживить труп. «Слава Господня» затмила звезды. Восьмикилометровая немая фигура, пригвожденная к гигантскому металлическому кресту.

Мы тоже молчали. Вильфредо Джермани взял нас в экспедицию в центр распятия, но до прибытия на «Славу Господню» делать было нечего – лишь сидеть у обзорных экранов да глазеть на молчаливую фигуру.

– Ни одного проблеска, – наконец сказала Селия.

– А ты надеялась увидеть навигационные огни? – спросил ее отец.

1 место на конкурсе «Публикант – Книга будущего»