Великан

Борис РОМАНОВСКИЙ

ВЕЛИКАН

Предисловие

Почему я пишу фантастику? Странный вопрос.

Нет, наверное, дело не только во вкусах, "так. мне нравится" - и все тут! Наверное, сыграло роль то, что я двадцать семь лет проработал в ЛенПО "Электроаппарат" испытателем высоковольтной аппаратуры. Это не могло пройти даром ни для образа мышления, ни для языка. И эта работа заставляла думать каждый день. Важно было не только установить причину отказа в работе, но и найти способ ее устранения. А это, в свою очередь, привело к тому, что я понемногу начал рационализировать, изобретать, занялся "техническим творчеством". Тогда я начал и писать фантастику. Одно время я уже перестал различать, фантастика ли - часть моего технического творчества, или, наоборот, изобретательство - часть фантастики.

Другие книги автора Борис Владимирович Романовский

Борис Романовский

Две руки

- Поверьте мне, этот ребенок не должен появляться на свет, - сказал доктор, протирая старомодные очки и глядя близорукими глазами в полированную поверхность стола, - не должен. Повторяю вам. Он родится без обеих рук. Минимум без кистей рук. Анализы генов показали это вполне определенно. - Доктор был человеком добрым и очень мучился сам, вынося приговор.

- Но почему? - спросил Аристотель Ямамото. - Почему?

Космический корабль с интернациональным составом экипажа приземляется на неизученной планете. Проанализировав данные приборов, космонавты обнаруживают, что воздух на планете пригоден для дыхания, а условия близки к земным. Они выходят из корабля и исследуют планету.

Все члены экипажа так поражены великолепием природы, окружающей их, мягким климатом, а также полным отсутствием хищников, что присваивают планете название Медовый рай.

Но сонограммы, сделанные психологом экипажа, наполнены гнетущими кошмарными видениями…

(fantlab.ru)

Сколько анализов проделал, сколько справок собрал, по всем врачам неделю, битую неделю шатался и на тебе! "Это все, голубчик, нужно, нужно, но мы начнем сызнова!"- вспомнил Борис Алексеевич слова врача космодрома. "Сызнова", – повторил он и фыркнул.

И все, действительно, завертелось, правда, в более ускоренном темпе – два часа, и огромная предполетная диагностическая машина подтвердила заключение районной поликлиники: "Практически здоров. Д/косм. рей. годен с ограничениями по п.п. 7, 13, 14 и 24". Это означало, что он имеет право путешествовать в космических рейсах на кораблях со стартовыми и финишными перегрузками не более двух "2g" (п. 7), в пределах солнечной системы (п. 13), высаживаться в пунктах, где атмосферное давление или его имитация не нище О,75 от нормального земного (п. 14) и имеются оборудованные пункты "скорой помощи" с медкомпьютерами класса не ниже "Д" (п. 24). Короче – лететь на грузовой ракете, частично переоборудованной под перевозку пассажиров, до станции "Луна" и выйти на поверхность спутника Земли он мог.

Борис Романовский

Парень из послезавтра

Когда подошел незнакомец, Джон Фицджеральд сидел под навесом дома, на диване из синтетической кожи, снятом с дордовского "Континенталя". Дела были из рук вон плохи. Старый Фицджеральд только что разругался с сыновьями из-за фермы и сейчас курил огрызок самой дрянной сигары, какую только можно найти в этом проклятом месте. Поэтому, когда незнакомец в костюме кредиток за двести весело крикнул: "Хелло, старина! Как дела?" фермер сплюнул горькую табачную слюну ему под ноги и озлобленно рявкнул: - Какого черта каждый подонок лезет на мою землю? Чего тебе здесь надо? Старина Фицджеральд кривил душой: земля была не совсем его собственностью. Она была заложена и перезаложена. Ему грозило выселение и аукцион. Из-за этого он и разругался со своими ребятами. Чертовы парни собрались удрать в горы или метрополию, они не хотели больше иметь дело с землей. Это Фицджеральды-то! А тут еще вертятся всякие "комми"1. - Что тебе здесь надо? - повторил Джон. - Я ничего не покупаю и не продаю! Незнакомец внимательно оглядел пятидесятилетнего, уже седого и морщинистого мужчину и спокойно сказал: - Я тоже. Так что закрой рот. На пороге, привлеченные криками отца, появились сыновья, Исаак и Марк (Фицджеральд был верующим и посещал церковь преподобного Айка Хоггарта в Стенджипе). "Здоровые парни, - подумал старик, - жалко отпускать их с Планеты". - Ребята, - сказал он вслух. - Последнюю тонну бракованной жевательной резинки нам продал не этот ли хлыщ? - это была традиционная шутка. Иногда она кончалась плохо. - Погоди, отец,- лениво сказал старший, Исаак. - Не шуми! Вы к кому-нибудь из нас, приятель? - Да, - ответил незнакомец. Лицо его было серьезно и благожелательно. - Я ко всем вам. - Зачем? - спросил Исаак, не трогаясь с места. - Может быть, мне предложат сесть? - человек уклонился от ответа. - Я пришел издалека! Исаак кивнул головой. Это могло быть и приглашением. Во всяком случае незнакомец счел это приглашением. Он сел рядом со стариком. Теперь все трое выжидающе смотрели на него. - Слушайте, парни, - волнуясь, начал незнакомец, - я вам дальний родственник. Моя фамилия Фицджеральд... Мое полное имя Бенжамен Фицджеральд. Можете называть меня просто Бен... Я пришел к вам познакомиться издалека. - Из Ванады, - догадался Джон. - Ребята, я же вам говорил, что мой дед... - Нет, - ответил тот, - я, как бы это сказать, чтобы не испугать вас... Я из будущего. На лицах слушателей не промельнуло и тени удивления. Они были напряжены и, казалось, одеревенели. - Из будущего, - повторил незнакомец, - из три тысячи сто семьдесят третьего года. Исаак медленно повернулся и ушел в дом. Вернулся он с двустволкой. - Обыщи его, Марк, - сказал он, - только не бей. Похоже, парень из банды Тонни-морковки. Марк проворно обыскал пришельца. Под навес полетел носовой платок, какие-то пуговицы и коробочки, величиной с записную книжку. На обеих сторонах коробочки были вмонтированы какие-то шкалы. - Что это? - спросил Исаак. - Карманная сельскохозяйственная энциклопедия и записная книжка. - Магнитофон? - Что-то вроде. - Я говорил, что он из банды, - сумрачно повторил Исаак. - Выкладывай, что тебе надо? - Убери ружье, Исаак, - сказал Бенжамен, - я действительно из будущего, и я докажу это. А пока сядем и поговорим. Принесите воды - я хочу пить! В полном молчании он напился и поставил кружку на сиденье рядом с собой. - Я прикатил на машине, -- продолжал он.- На машине времени. Уже не в первый раз я добираюсь до вашего мира... - Что-то я ни разу не видел людей из будущего в этих местах, - сказал старик. - Появление среди людей другого времени запрещено и жестоко наказывается, - быстро парировал Бен. - Да и отправиться в такое путешествие может очень узкий круг лиц. Исаак, наиболее живой из всех Фицджеральдов, решил поддержать этот розыгрыш. - Ну, и за какие заслуги тебе предоставлено право на путешествия? Ты что, большая шишка?- спросил он невинно. Незнакомец не заметил иронии. - Как тебе сказать! - Бен охватил руками колено.- Я директор научно-исследовательского института биогенетики. Последнее время много работал. Мы завершили крупное исследование по генетике рудных растений. - Рудных? - Да. Ну, как тебе сказать. Слишком глубокими стали шахты и другие трудности. Вот мы и сажаем деревья, кусты и травы, которые поглощают из почвы металл. Такие растения иногда на шестьдесят процентов состоят, например, из железа или там из никеля. Каждое растение на одна вид металла. Сажают их на отвалах старых рудников. Как правило. - Занятно врет! - широко ухмыляясь, сказал Марк. - Заткнись! - старый Фиц увлекся. - И на одном месте у вас, наверное, севооборот! Сначала железо, потом медь, уран или еще чего-нибудь? - Правильно, - Бен обернулся к парням. - Ваш предок смыслит кое-что в своем деле. Да все Фицджеральды, в общем, такие. Мой прапрапрадед прославился тем, что вывел для удобства очистки кубическую картошку. А в его времена это было достаточно сложно. - Для удобства очистки? - удивленно повторил Исаак и густо покраснел. Ему стало неловко, что он попался на удочку. - Ну, ты... - А как же тебя отпустили путешествовать? - перебил его отец. - Очень устал. Много пришлось работать. И главное, я перегнул при работе с возбудителем мозга, - ответил незнакомец.- Все время за линией допустимых режимов. Здесь и началось... - он показал на голову. Лицо его исказилось. - Так тебя положили в желтый домик? - Марк даже присвистнул. Незнакомец смотрел непонимающими глазами. - В психиатрическую клинику, я хотел сказать! - Не совсем. Психиатры направили меня сюда. Дали машину времени. Разрешили изредка возвращаться... Компьютер-диагност нашел, видите ли, что состояние постоянной опасности может вызвать оздоровительную реакцию. - Так тебе надо бы в леса Амалонки, - сказал старик,- поохотиться на аллигаторов. - Ну, люди вашего времени не хуже аллигаторов, - Бенжамен захохотал, и его смех звучал теперь довольно жутко. - Я позанимался немного английским век двадцатый, и вот уже две недели я здесь. - Складно, - резюмировал Исаак. - Значит, ты шизик? Бенжамен не удостоил его ответом. Может быть, он не понял. Или не хотел понять. - Послушай, старик, - продолжал он, - я заметил, что ферма не очень в порядке. У вас что, затруднения? - Эх, парень!-Джон Фицджеральд махнул рукой.- Против больших ферм с машинами невозможно бороться с нашим тракторишкой в двадцать сил и прочим старьем. Видно, ребята правы, надо подаваться в метрополию! Все замолчали. - Вот что, - прервал молчание Бен, - подождите пару дней. Я постараюсь вам помочь. - Что, хочешь дать нам денег? Или помочь новыми машинами?- встрепенулся Джон. - Н-нет. Другим способом! - Ты же видишь, отец, он тебя дурачит! - возмутился Исаак. - Ну-ка, ты обещал доказать, что ты из будущего. Бен задумчиво посмотрел на Исаака. - Пошли! - сказал он и поднялся. - Пошли, - Исаак взял двустволку. - И не думай удрать! Все вышли за калитку. У забора стояла небольшая открытая машина, похожая на какой-то обшарпанный автомобиль без колес. Незнакомец сел в него. Исаак поднял ружье. И тут машины не стало. Ни машины, ни седока. Они не растаяли в воздухе, не поднялись в небо в пламени. Они просто тихо пропали. Фицджеральды тупо смотрели на место, где только что был человек. Человек и машина. Они стояли минут пятнадцать, Исаак даже прошел по этому месту и постучал для уверенности сапогом по мягкой весенней земле. Ничего не было. Старина Фиц первым подал голос. Он кашлянул и произнес: - Исаак! Возьми деньги, - он протянул ему синенькую бумажку, - и купи виски. Побольше! Утром, как водится, у всех троих болели головы. Для порядка они делали вид, что прибирают двор. Им хотелось поговорить, но они как-то не решались начать. Посылку обнаружил отец: он пошел покурить на свое место, под навес, и увидел на атомобильном диване мешок и коробку. Лежали себе просто так большой мешок из какого-то желтого пластика и синтетическая желтая коробка. В коробке были насыпаны семена, похожие на кофейные зерна. Сверху лежало письмо: "Здравствуйте, дорогие предки. Семена сажать на расстоянии восемь - десять метров друг от друга на глубину пять сантиметров. В каждую ямку класть полстакана ускорителя роста из мешка. Потом засыпать землей. Поливать каждый день- по десять литров на побег. Удобрять, как яблони, только доза вдвое больше. Доить начинать через два месяца и три дня. Желаю удачи. Ваш Бенжамен Фицдже-ральд". В отношении дойки сказано было неясно, но посадку произвели, не вступая друг с другом ни в какие разговоры, кроме деловых. Через неделю все сто пятьдесят семян дали большие, в двадцать сантиметров, ростки. Зеленая ножка, четыре зеленых листа и темно-красная бархатистая почка посреди листьев. Воду растения пили с удивительной жадностью. После того как около каждого ростка выливали ведро, лужица воды исчезала за пять минут. Но побеги платили за работу удивительным ростом. Через полмесяца это уже были деревья толщиной двенадцать - пятнадцать сантиметров с пятиметровой плоской, как бы срезанной кроной, а почка имела диаметр примерно два метра. Еще полмесяца деревья росли вширь, но больше всего развивались крона и почка. К концу месяца через листву свесились вниз странные кожистые соцветия. Через два дня они отцвели, и остались висеть белесые длинные колбаски с дырочками на концах. К этому времени весь участок был обнесен высоким плотным забором, так как стало приезжать много любопытных. Деревья росли слишком быстро, и это удивляло соседних фермеров. Это случилось на тридцать шестой день. Кончились удобрения, и отец с Исааком поехали в город, чтобы пополнить запас. Марк остался поливать деревья и сторожить плантацию от любопытных. Одному ему было тяжело управляться, и поливка шла медленнее обычного. Внезапно он услышал громкое, очень громкое мычание с дальнего конца участка. Сначала ревела одна корова, потом заревела вторая, и пошло, и пошло - как будто на плантацию ворвалось стадо. Марк схватился за жердь и бросился туда, откуда раздавался рев. Теперь мычание слышалось над самой головой. Он оперся рукой о ствол дерева. Ствол вибрировал, как будто мычало дерево. Это было непонятно и страшно. Однако Марк нашел в себе силы принести садовую лестницу, приставить ее к деревцу и пролезть через листву к вершине. Великий боже! Они давно не заглядывали на "главную почку", как они ее называли. Все ожидали плодов. А почка выросла в подобие коровы. Огромной, жирной, мясистой коровы без задних ног. Ее нижняя часть переходила прямо в ствол дерева. Из брюха коровы, если можно так назвать это животное или дерево, свешивались два вымени с десятью сосками. Передние ноги не имели копыт и вообще выглядели как массивные короткие культи. Но голова, голова была настоящая, коровья. Она оглушительно мычала, был виден даже язык, а в глазах, близоруких и каких-то незрячих, было страдание. Марк кубарем скатился вниз. "Чего они мычат? - с тоской подумал он. - Чего они вдруг замычали?" Необычайная ситуация совершенно выбила его из колеи. "Может, они хотят жрать? Но кругом листва. Пить? Господи, конечно, пить!" Он побежал за ведром, совершенно забыв, что поливка у них механизирована и что можно подогнать трактор с цистерной. Он набрал из колонки воды и лихорадочно бросился к тому же дереву. Вылил воду. Постоял и снова полез по лестнице к вершине. Корова молчала. Тогда он вспомнил о тракторе. Никогда он не выполнял привычную работу с такой панической скоростью. Когда замолчало последнее дерево, он был близок к обмороку. Остановив трактор, совершенно обессилевший Марк добрался до дивана под навесом и выкурил подряд три сигареты. Вкуса двух первых он не заметил. Потом он вошел в дом и взял двустволку. Ни сидеть дома, ни идти в сад он не мог. Парень впервые почувствовал ужас одиночества. К вечеру приехали старик с братом, и стало не так страшно. Вот как они узнали одну из тайн будущего. Довольно быстро Фицджеральды привыкли к новому положению вещей. Джону даже нравилось залезать по лестнице и гладить теплое коровье брюхо. Всю жизнь он мечтал о молочной ферме, заявил старик. А что может быть лучше таких смирных животных. "Они не лезут на соседний участок, - как-то в другой раз сказал он. - И не жуют только что стиранных рубашек". Исаак сгонял в город, взял напрокат электродоилку, бидоны и договорился с одной фирмой о продаже молока. Теперь каждое утро приезжал молоковоз и забирал молоко. Шофер просил показать коров: молоко имело жирность двадцать три процента. Но от него отмахнулись... За молоко платили вдвое, и Фицджеральды не хотели терять заработка. Тем более что они уже выплатили большую часть долгов. Несчастье выслало своего первого гонца в виде жалкого журналиста жалкой местной сельскохозяйственной газеты. Этот тип приехал на "дордике" довоенного образца, и, казалось, даже от машины несло устойчивым запахом винного перегара. Тип хотел во что бы то ни стало сфотографировать коров и написать статью. Он вообще был готов на все за сто монет. Старик приказал сыновьям выкинуть его. На следующий день приехали пятеро. Трое лезли через забор, но Исаак распугал их выстрелами. Тогда тот хорек, что приехал первым, придумал хитрость. Через два дня он заявился на грузовике с поднимающейся платформой. Исаак видел такие в городе: с них чинят троллейбусные линии. Тип забрался на площадку, и шофер поднял его на высоту пятнадцати метров. Стрелять в него было нельзя: он не лез па чужую землю, но сделал столько снимков, сколько хотел. В бессильной злобе смотрели Фиц-джеральды, как он устанавливает на фотоаппарате различные выдержки. Вот тогда все и началось. На снимки, которые облетели всю страну, первыми отреагировали старухи из "Общества защиты животных" и разных религиозных объединений. Размахивая газетами и какими-то бумажками, они пытались ворваться на плантацию. Фермеры еле отбились от полоумных фурий - стрелять по старухам было опасно. Затем пожаловал преподобный Айк Хоггарти со своими кисло-сладкими речами. Компания устроилась под навесом. Выпили по стакану виски с содовой (подавать пастырю виски без содовой было неприлично) и выпроводили преподобного восвояси. После этого на ферму зачастил почтальон. Он приносил вороха писем с угрозами и увещеваниями. В письмах требовали, чтобы они вспомнили о боге и забыли о дарвинизме, о котором Фицджеральды никогда в жизни не слышали. На десятый день у самого их дома на холме запылал костер. Это был конец. Они появились, как всегда, ночью. На два предупредительных выстрела из дробовика ответило несколько десятков револьверных выстрелов и дикий вой сотен глоток. Над забором показались парни в белых квадратных масках, и вскоре модные штиблеты топтали плантацию. Свет автомобильных фар осветил участок. Фицджеральды были уже связаны и лежали под навесом. У Исаака шла кровь: ему пробили голову, когда отнимали двустволку. Внезапно суматоха несколько стихла. Белые маски смотрели черными прорезями в одну сторону. Там, в свете фар, появились новые члены клана в роскошных шелковых балахонах. - Это - Великий Дракон, сынки, - хриплым шепотом сообщил старик. Великий Дракон вместе со свитой вышли на более освещенное место. - Братья! - вдруг закричал он зычным голосом, и Фицджеральды узнали голос шерифа. - Братья, уничтожим это гнездо солипсистов-дарвинистов, которые хотят превратить всех добрых колонистов в дармоедов! Во имя бога и Планеты срубим эти дьявольские деревья! Рубите, братья!- Крик перерос в истошный вопль. Как по команде, в руках "братьев" заблестели топоры. Рев ночных гостей смешался с ревом коров. Началась порубка. После первых же ударов топоров на стволах деревьев показалась кровь. Сначала никто не понял, что это такое. Но потом фары выхватили из темноты кровоточащие темно-красные раны, и толпа совершенно обезумела. Стволы рубили возможно выше, там, где кровь лилась струей. В предсмертной агонии ревели несчастные животные, в углу участка, политые бензином, горели уже срубленные, но еще недобитые существа. Оттуда несся такой рев, что по спине бегали мурашки. Через два часа все было кончено. Залитые кровью парни тотчас же исчезли со двора. Сквозь густой бензиновый дым был виден только огонь. - Исаак! - сказал старик. Мне показалось, что среди них был этот Бенжамен! - Мне тоже, отец! - ответил сын. Марк тихо застонал, ему здорово досталось. - Но он не рубил, Исаак, - продолжал Джон. - Он командовал, отец... Дай-ка я развяжу тебе руки, я перетер веревку о плуг. Утром, когда старик с сыновьями ждали подхода рейсового 8.40, мимо них по перрону прошла группа хорошо одетых людей. Они вполголоса о чем-то говорили. Вокзальный полисмен притронулся к фуражке двумя пальцами и фамильярно-почтительно что-то сказал одному из них. Джентльмены рассмеялись и ответили. Добродушное лицо полисмена расплылось в улыбке, а люди прошли мимо и сели в вагон первого класса. Исаак подошел к скучающему стражу порядка. - Хелло, босс, кто этот парень, с которым вы только что говорили? Мне сдается, я знаю эту птицу! Полисмен оценил его взглядом: - Вряд ли, сынок! Это Бен Фицджеральд, парень из банды Тонни-морковки. Говорят, его правая рука. Похоже, он немного того, - полицейский покрутил пальцем у виска.- Рассказывают, что он разрабатывает все операции банды и очень любит наблюдать, как они осуществляются. Никто не знает, откуда он взялся в наших краях. Но никаких улик против него нет. Запомни это, сынок!

Борис Романовский

Город, в котором не бывает дождей

РАССКАЗ

Итак, я обещал вам рассказать историю о каком-нибудь преступлении из моей судейской практики. Собственно, судьей я никогда не был, был народным заседателем. Нет, это не одно и то же, но близко.

Парень, о котором я хочу рассказать, был сыном моего друга. Не стану утверждать, что он вырос на моих коленях, но скажу, что знал его хорошо,-отец уши мне прожужжал о талантах своего отпрыска. Мальчишка и вправду рос тихим и застенчивым романтиком, читал книги и смотрел фильмы о пиратах и разбойниках, но имел в школе всего четыре балла за активность. В то время, когда произошло несчастье, он уже вырос и превратился в мужчину среднего роста, субтильного, даже хилого сложения, с негустыми пшеничными волосами и беспомощными, какими-то близорукими глазами, хотя зрение у него было вполне нормальное. Был он прекрасным поэтом, добрым и мягким человеком. Совершенно неожиданно, женщинам он нравился, хотя сам либо не знал этого, либо не придавал значения.

Борис Романовский

С ДРУЖЕСКИМ ВИЗИТОМ

Мы летим обратно. Кроме меня вcе епят. Хорошо бы и мне впасть в летаргическое состояние. Через четыре периода меня сменят, а сейчас я один в рубке - веду корабль домой.

Несчастливым был этот полет. Мы потеряли капитана-штурмана Хрупа, инженера-физика Бруха и инженера-биолога Хрема. И Врух, и Хрем - славные ребята, много хорошего я бы мог о них сказать. Но с Хрупом меня связывают более тесные узы. Наши отношения были скреплены той духовной близостью, которая позволяет с полуслова понимать друг друга. Много тысяч секопаров налетали мы вместе в космосе. А теперь во мне какая-то пустота. И ее ничем не восполнишь.

Борис Романовский

ШУТКА

- По-моему, они относятся к нам, как к детям! - сказал Ричард Квембе, талантливый молодой астрофизик из Конго.

Он полулежал в кресле, лениво перекатывая во рту орех колы. В баре собрался организационный комитет по торжественному открытию крупнейшей в Африке обсерватории.

Теперь, когда гости разъехались, шел естественный обмен впечатлениями. Встречи с коллегами всего мира взволновали молодых астрономов.

Семья Фицджеральдов едва сводит концы с концами. Подросшие дети собираются бросить ферму и удрать в какой-нибудь крупный город, но тут появляется незнакомец и…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Василий Акимович проснулся, как от толчка. На пульте перед ним лукаво подмаргивал красный глазок. В наушниках стоял комариный писк сигнала бедствия, который, собственно говоря, и вывел его из состояния лёгкого забытья.

Василий Акимович мигом стряхнул дремоту и по видеофону доложил начальнику спасательной станции о полученных сигналах.

Северное полушарие Марса отличается, как известно, крайне неустойчивым, капризным климатом. Среди лета вдруг может пойти сухой град величиной с кулак или ливень, в минуту образующий бурные потоки, которые все смывают на своём пути. А о страшных песчаных бурях, снискавших дурную славу по всей Солнечной системе, и говорить нечего. В последние годы здесь велись большие инженерные работы. На побережье строился современный океанский порт, возводился новый космодром с антигравитационным поясом, закладывались многоэтажные ангары для орнитоптеров – основного вида транспорта на Марсе. Несмотря на то, что основная масса работ выполнялась кибернетическими роботами, людей на стройках также было немало. Ибо гигантские комплексы сооружений, целиком и полностью возводимые роботами без помощи людей, оставались пока что, к сожалению, достоянием фантастов.

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

Света Баржин зажигать не стал. Отработанным движением повесив плащ на вешалку, он прошел в комнату и сел в кресло.

Закурил. Дым показался каким-то сладковатым, неприятным, — и то сказать, третья пачка за сегодня…

В квартире стояла тишина. Особая, электрическая: вот утробно заворчал на кухне холодильник, чуть слышно стрекотал в прихожей счетчик — современный эквивалент сверчка; замурлыкал свою песенку кондиционер… Было в этой тишине что-то чужое, тоскливое.

Научно-исследовательский корабль «Меркурий» вошел в систему Эпсилон Эридана.

— Координаты 423–688–321, — доложил штурман.

— Выключить автоматическое управление. Посадка на планете номер семь, — отдал распоряжение капитан Ларр.

Зелено-голубой диск на щите видеографа все увеличивался, пока наконец не заполнил весь экран.

Двигатели «Меркурия» взревели, корпус его начал мелко вибрировать, затем все стихло. Перегрузка, вызванная ускорением, ослабла; люди с облегчением почувствовали, что снова могут двигаться нормально.

Иван-младший научный сотрудник сектора изучения волшебств Кощеевых, разбирал архивы. Все он уже разобрал, только никак не мог найти конца самой древней сказки, в которой рассказывалось, почему царь Кощей бессмертным стал. Пришлось ему поэтому в прошлое отправиться-в царство Кощеево, прознать, как Кощей бессмертным стал, а вернувшись-сказку дописать.

1969 год. Главный герой, звоня в телефонной будке, обнаружил двухкопеечную монету, датированную 1996 годом. Главный герой начинает перебирать возможные варианты: фальшивка, заводской брак, чья-то дурацкая шутка или монета из будущего, случайно оставленная путешественником во времени…

Мир после ядерной войны. К власти в Америке пришла военщина, установившая тоталитарный строй. Ситуацию пытаются исправить пришельцы из будущего.

Дорис Пайк виновна в преднамеренном убийстве Фанни Флакс и приговаривается к лишению личности. Детектив подвергает сомнению приговор. Прежде всего, если убийца организовывает пожар, чтобы скрыть следы преступления, он не оставляет чуть ли не на самом видном месте пистолет, зарегистрированный на его имя. К тому же отсутствует мотив преступления. По всей квартире полно отпечатков — старых и новых, принадлежащих мисс Дорис Пайк. Ее пальчики — всюду. И ни одного отпечатка пальцев самой хозяйки. Нигде. Наконец, еще одно. В квартире царил культ Дорис Пайк. Афиши. Кристаллы записей. Кассеты фильмов. И — ни одной фотографии хозяйки дома. Никакого семейного альбома. Ничего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ДМИТРИЙ РОМАНОВСКИЙ

ЧЕСТЬ ИМЕЮ ПРЕДСТАВИТЬ - АННА КАРЕНИНА

Повесть

...И вдруг, вспомнив о раздавленном человеке в день ее первой встречи с Вронским, она поняла, что ей надо делать. Быстрым, легким шагом спустившись по ступенькам, которые шли от водокачки к рельсам, она остановилась подле вплоть мимо ее проходящего поезда...

"Туда! - говорила она себе, глядя в тень вагона, на смешанный с углем песок, которым были засыпаны шпалы, - туда, на самую середину, и я накажу его и избавлюсь от всех и от себя".

Станислав Романовский

ГОЛОС В ЛЕСУ

- Приходи пораньше, - напутствовала меня жена, провожая за рыбой для пирога-рыбника по случаю моего дня рождения. - Приходи. По лесу не плутай, а иди, где мы с тобой шли, по колоднику. Он приведет тебя прямо к речке. Женщина в другой деревне мне рассказывала: три года назад мать председателя сельсовета ушла в этот лес и не вернулась.

- Она старая была, - утешила нас хозяйка Анна Ивановна. - В своей деревне избы путала. Забрела куда-нибудь в болото, и теперь костей не найдешь. А ты - мужик в поре. Чего с тобой сделается?..

Романовский Владимир & Кащеев Николай

Ричард В.Гамильтон, Николас Артур Дарк

Баллада о Хардангер-фьорде

киносценарий

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА ПО ПОВОДУ ДОСТОВЕРНОСТИ

Все события, происходящие в этой саге, произошли на самом деле, именно в этой саге.

Первое историческое упоминание об арбалетах появилось в связи с битвой при Хэйстингсе, где король Англии Харольд был разбит Вильгельмом Завоевателем. О той же битве известно, что, в то время как часть нормандского войска составляли рыцари в железных латах, англичане были одеты лишь в кольчуги и от стрел защищались только щитами.

Романовский Владимир

Ричард В.Гамильтон

Бель Эпок по-американски

пьеса в трех действиях без пролога

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПАМЕЛА ВОРВИК, 41

УОЛТЕР ГУВЕР, 50

ГЕРБЕРТ ГУВЕР, его сын, 22

КЛОДЕТ ГУВЕР, жена Уолтера и мать Герберта, 45

КРИСТОФЕР ГОРИНГ, 25

САМАНТА МАНЧЕСТЕР, 25

БРЮС МАНЧЕСТЕР, ее отец, 60

МОРИС ВЛАМИНК, французский художник, 22

ОФИЦИАНТ ДЖЕЙМС

Все нижеследующее происходит на рубеже веков.