Ведомый чайкой

Уже совсем ночью, часа в 3, когда где-то далеко на востоке едва-едва заметно начинало заниматься солнышко, они тушили костёр и шли в свою малюсенькую спаленку, где страстно и безудержно любили друг друга. Да, что там говорить! Им нужны были тела, нужны были беспрекословно. И Ник был без ума от запаха её тела, пахнущего одновременно нежным маслом, которым Любовь намазывалась после душа, и совершенно не терпким, едва уловимым запахом костра. Что-то совершенно невероятное, неописуемое происходило с обоими в такие моменты.

Отрывок из произведения:

…Позади себя он услышал оглушительный грохот. Тяжеленная металлическая дверь, неохотно провернувшись на проржавевших петлях, с грохотом закрылась. Всё стихло. Ни единого звука. Полная тишина. Как долго он не мог справиться с этой ненавистной дверью… Как же долго он наблюдал её лишь изнутри. То была ужасная картина; изнутри эта ненавистная всем его сердцем дверь представляла леденящее душу зрелище. Вся изодранная чьими-то ногтями, в кровоподтёках; следы грязных подошв виднелись повсюду и подчас находились даже на уровне головы человека среднего роста. Ужасная дверь, всем своим существом являющая олицетворение ужаса, скорби, безвыходности, тревоги, печали и отчаяния. Но теперь для него всё было кончено. Столько времени он смотрел на неё изнутри, порой даже и не мечтая о том, что когда-то с улыбкой обернётся, кидая прощальный взгляд на эту чёртову дверь, но… Уже снаружи, на свободе!

Другие книги автора Антон Евгеньевич Волков

Слишком цивилизованным и спокойным казался мир времён нашей юности – какая война? «Война, такая большая и разрушительная, как Вторая Мировая, никогда больше не может повториться», – так рассуждали мы. «Мы на новой ступени эволюции. Правительства стран не допустят больше такого кошмара. Шишки на лбу набиты и получать их снова никто не захочет». Но, увы, нам пришлось встретить лицом к лицу не просто войну, а настоящий ад. И, хотя, лично мы с Андреем пока толком-то и не видели этого ада в глаза, нам было не по себе от мысли его неизбежности…

"Афганцами" теперь называли не ветеранов той далёкой войны конца 80-х годов двадцатого века в Афганистане, и совсем уж точно не жителей самого Афганистана… "Афганцами" звали ту нечисть, которая вот уже третий месяц прёт с территории Афганистана, с катастрофической скоростью сея ужас и смерть на всё большей территории нашей страны. Сперва были практически сметены российские погранзаставы на казахской границе толпами безоружных, но обладающих невероятной силой "людей". На первый взгляд людей. Но это были не люди…

«…Это сказка лишь отчасти. В её основе лежит совершенно невымышленная история из жизни нескольких мышат с далёкой Мышкопланеты. История отчасти печальная, но в то же время и поучительная. История, раскрывающая одну нехитрую истину: предназначение любого мышонка – светиться; нельзя ни на секунду забывать о том, что каждый мышонок – светлое существо и что каждому не взирая ни на что необходимо счастливо прожить отведённую ему жизнь!»

Популярные книги в жанре Современная проза

Жмудь Вадим Аркадьевич

Великое ничтожно. Видишь небо?

Вон там висит огромная звезда

Огромней солнца... Только мне бы

Важней твоя любовь, и губы, и ... глаза.

* * *

Тебе нужна одна лишь только ласка,

Предел желаний - нежный поцелуй.

Мне ж не досуг плести обмана сказки,

Без лишних слов употребил бы ... страсть.

* * *

Друг дружке пишем нежные записки,

Вздыхать не устаем и томно ахать.

Жмудь Вадим Аркадьевич

ЗАМОРОЧКА

Водяной Василий поглядел вдаль и вздохнул.

-- Лес горит. А грозы не было...

Русалка Юлия посмотрела в ту же сторону и пожала плечами.

-- ...Манефа Евлампьевна...

-- Неужто опять не загасила? Сколько я ей раз говорил, мол, бросай ты енту привычку, не доведёт она тебя до добра!

Русалка Юлия сказала:

-- Тяжелая у неё жизнь, потому и курит... Я тоже курю...

И беззвучно ушла под воду.

Ксения Жукова

КАЛЕЙДОСКОП

Все-таки это была молния. Этот круглый светящийся шарик шел по воздуху так прямо, словно по линейке. И хоть я и не знала, где был его старт, зато финиш был очевиден.

Я была финишем. Можно было бы уйти, а не стоять, словно перед светофором, ожидая появления зеленого света. А шар катился, катился. "Будто колобок", - успела подумать я. Хотя нет, наверное, не успела. Ленточка разорвалась, и шар пересек финишную прямую. А потом, наверное, покатился дальше, получая цветы, овации, медали и что-то там еще. Только этого я уже видеть не могла.

Камиль Зиганшин

Горное око

Впадину, в которой укрылся скит, обрамляли два вытянутых с запада на восток хребта: Южный - более низкий, пологий и Северный - высокий, величественный, в бесчисленных изломах и трещинах, с чередой снежных пиков по водоразделу.

Корней, любивший побродить по тайге, прекрасно ориентировался среди холмов, ключей, чащоб и болотин Впадины. И никто лучше его знал, где нынче уродилась малина, где гуще морошка, где пошли грибы. Да и зверье настолько привыкло к нему, что без опаски продолжало заниматься своими делами даже, когда он проходил мимо. Во время этих странствий молодой скитник научился подражать голосам большинства лесных обитателей, и разговаривал с птицами, зверями, травами, деревьями, дождем, ветром, солнцем. И они, казалось, понимали его.

Камиль Зиганшин

История Варлаама (Скитник)

"Человечество медленно, но

верно, сходит с ума."

Василий Шмурьев, хотя и был потомком старинного княжеского рода, с малых лет рос в захолустном поместье близ Твери, куда он был отправлен знатными родителями, не желавшими обременять себя лишними хлопотами, на воспитание старенькой одинокой тетки по материнской линии.

Жизнь в поместье с патриархальным укладом способствовала тому, что в мальчике развивались и крепли лишь добродетельные черты. Тетя, будучи глубоко верующей, образованной и умной женщиной, всячески поддерживала в племяннике первородную чистоту. Более того, огражденный от пороков своего сословия он рос одним из тех редких и необычных людей, у которых напрочь отсутствует самолюбие. Василию были неведомы чувства обиды и ненависти. Его смиренная душа любила всех и каждому желала только блага.

ФЕОФАН ЗЛОПРАВДОВ

ГРИЗМАДУРА

Второй опыт психоделистики

ОТСТУП ПЕРВЫЙ

Вот вам еще словечко - Гризмадура. Удобное словцо. И вроде ругательное, а не подкопаешься. Как тебя обругали, чем именно - не понять. Жизненное слово. В жизни ведь тоже так: обругают, обделают с головы до ног, а кто, как, за что темный лес.

Но речь не об этом. Речь пойдет, как вы, наверное, догадались, судя по роду заглавия, конечно, о женщинах. Они же девушки, девчонки, бабы, кадры, чувихи, телки, наклейки и кто знает как еще. О них, о них пойдет речь. О чем еще может поведать нам писатель-мужчина? Конечно, о женщинах. Писатели-женщины, впрочем, тоже ни о чем ином не говорят. Да и вообще вся литература - сплошное исследование Загадочного Женского Характера с бесчисленными продолжениями. Весь мир наш покоится на могучих женских плечах, так как же о них не писать? Я, например, пишу, хотя и не считаю себя писателем. В душе я поэт. Одна моя знакомая недавно так и сказала. Фефик, сказала она, какой же ты писатель, ты же у нас поэт-матюгальник. Но это к делу не относится. Сейчас она страдает замужеством...

ФЕОФАН ЗЛОПРАВДОВ

ОТЕЛОК КОТЕЛКА

Психоделическая фантаскошмария

1

Смерзелось. Над крышами тянулись багряные тучи. Западный горизонт еще не захлопнулся, оставалась узкая влажная полоска, как приоткрывшаяся от желания щель. Но стало совсем темновато, а фонари мигали, но не желали разгораться, точно сырые дрова в печке. Не светят и не греют.

Он стоял на обочине и мочился на проходящие машины, как павиан. И хрюкал по-обезьяньи. Скучно. И грустно. Гручно. Скустно...

ФЕОФАН ЗЛОПРАВДОВ

ПРО ЛЮБОВЬ

I

Недавно мне сказала одна хорошая знакомая:

- Феофанчик, ты же ни черта не понимаешь в женщинах. Ты никогда никого не любил. Кроме себя, разумеется, а это не в счет. И ты не пишешь о любви, несмотря на многочисленные твои заверения. Ты пишешь о гимнастике. Понимаешь, гим-нас-ти-ке! А это скучно.

- Я пишу о любви, - со слабой улыбкой возразил я. - Я любил и люблю. Господи, да я раз в полгода непременно когонибудь люблю! Вот сейчас, например, я люблю тебя, а ты не хочешь этого замечать. И вообще я перманентно люблю всех женщин. Разом и скопом, кроме тех, которые уже доказали, что их не стоит любить, но это другой разговор. Так что ты ошибаешься, Ксеня. Я все время люблю. Я вообще любвеобильный...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман открывает серию многоплановых остросюжетных социально-философских произведений.

Главный герой достиг материального благополучия, используя совокупность качеств, присущих предприимчивым людям. Но такой не карманный герой не по вкусу многим, потому что он мыслит не так, как им хочется, – мыслит свободно. Преуспевающий бизнесмен уличен в трафике наркотиков, арестован и закрыт в СИЗО. Подставив, как пешку в крупной игре, злоумышленники не сомневаются даже в его смерти. Но ему удалось невозможное – вместе с горсткой честных людей вырваться из преисподней.

Для широкого круга ценителей остросюжетной литературы…

Однажды в черном небе появляется инопланетный корабль. Ярко-зеленые лучи пронзают ночь, словно вспышки салюта. Тянутся от корабля к земле и забирают выходящих на улицы людей. Одного за другим. Люди попадают на корабль, огромный, как сам мир. Люди со всех городов, стран. Люди со всей планеты.

Один из главных героев обладает генетической памятью, благодаря которой помнит все предыдущие жизни: отца, деда и других своих предков. Он наблюдает за тем, как люди постепенно начинают осваиваться на корабле: изучают невероятные технологии, приспосабливаются, привыкают. Все знают, что корабль куда-то летит, но конечный пункт назначения остается загадкой. Спустя множество поколений и цивилизаций генетическая память главного героя показывает множество попыток и исследований, предпринятых разными людьми на протяжении тысячелетий, в стремлении управлять кораблем, но все они терпят неудачи. Никто уже не помнит Землю, почти никто, но всё равно продолжают жить и мечтать, что когда-нибудь прилетят на родную планету своих предков.

Натан Фал выходит из комы после несчастного случая абсолютно другим человеком. Но для того, чтобы осознать это, ему понадобится много времени и сил. Пока он даже не помнит, что произошло, но не может избавиться от ощущения, что за ним следят. В это же время, на другом конце Европы, специалист по древним рукописям расшифровывает манускрипт XVII века, повествующий о древнем проклятии, которое угрожает современной цивилизации. Судьба Натана оказывается связанной с древним документом. Только вспомнив, кем он был прежде, только уничтожив одну из своих личин, только объявив войну тем, кто взрастил в нем монстра, обновленный Натан встанет на пути тайной организации.

Мистический триллер, действие которого происходит в арктических льдах и раскаленной Нубийской пустыне, в Италии и Норвегии… Завораживающая история, где время течет иначе, где уживаются наука и религия, оккультные обряды и биологическое оружие, древние проклятия и международные заговоры.

«Кровавый круг» — первый роман Жерома Делафосса. 34-летний Делафосс — известный французский документалист, фотограф и фотомодель. Авторские права на «Кровавый круг» куплены десятью странами.

«Прошлое все еще оставалось тайной за семью печатями, но Натан увидел проблеск надежды. Теперь ему нужно было распознать каждый след, каждый знак на дороге, уничтожить свое теперешнее „я“, чтобы возродиться тем, кем он был до несчастного случая. Убить Натана, чтобы освободить место для другого человека».

Рассказ опубликован в журнале «Огонек», № 27(946), 1945