Вечный возлюбленный

Эдгар Райс Берроуз

Вечный возлюбленный

(Вечный дикарь - 1)

/Примыкает к циклу о Тарзане/

Пер. с англ. С.Глебкина и А.Губергриц, 1993

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. НУ ИЗ НИОЦЕНА

Глава 2. ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

Глава 3. СПЯЩИЙ НУ ПРОБУЖДАЕТСЯ

Глава 4. ТАИНСТВЕННЫЙ ОХОТНИК

Глава 5. НАБЛЮДАТЕЛЬ

Глава 6. НУ И ЛЕВ

Глава 7. ВИКТОРИЯ ОТКЛИКАЕТСЯ НА ЗОВ

Глава 8. В ПЛЕНУ У АРАБОВ

Глава 9. НУ ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ПОИСКИ НАТ-УЛ

Рекомендуем почитать

Ну, сын Ну, молча шел сквозь дикие заросли джунглей, и при каждом движении его тела мощные мускулы перекатывались под гладкой бронзовой кожей. Густые темные волосы юноши были грубо подстрижены заостренными камнями. Симпатичное лицо Ну выражало глубокую сосредоточенность: он тщательно принюхивался ко всем доносившимся до него запахам, стараясь уловить запах Оо, тигра-людоеда.

Сейчас его чуткие ноздри различили знакомый запах Та, огромного носорога, заросшего шерстью. Судя по всему, тот находился прямо на тропе, по которой следовал Ну. Однако сегодня Ну, сын Ну, не собирался охотиться на Та. Разве не шкура брата Та уже висела у самого входа в пещеру Ну? Да, это так, и тем не менее сегодня Ну охотился за огромной кошкой, свирепым саблезубым тигром Оо, чтобы Нат-ул, прелестная дочь старого Тха, стала супругой не кого-нибудь, а самого сильного и смелого охотника.

Эдгар Райс Берроуз

Возлюбленный дикарь

(Вечный дикарь - 2)

/Примыкает к циклу о Тарзане/

Пер. с англ. С.Глебкина и А.Губергриц, 1993

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. СНОВА ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

Глава 2. НАЗАД В КАМЕННЫЙ ВЕК

Глава 3. ОГРОМНЫЙ ПЕЩЕРНЫЙ МЕДВЕДЬ

Глава 4. СТРОИТЕЛИ ЛОДОК

Глава 5. ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НУ

Глава 6. ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ

Глава 7. НОЧНЫЕ КОСТРЫ

Глава 8. СМЕРТЬ НА КОСТРЕ

Другие книги автора Эдгар Райс Берроуз

Межпланетные опасности и невероятные приключения на красной планете ждут вас на страницах знаменитой трилогии научно-фантастических романов Эдгара Райса Берроуза! Берроуз недаром считается основоположником современной научной фантастики. Его романы о Джоне Картере, увидевшие свет в 1920-е годы, мгновенно завоевали огромную популярность и проложили дорогу новому жанру – жанру приключенческой фантастики. Джон Картер, кавалерийский офицер из Виргинии, магическим образом переносится на Марс, где идет постоянная борьба между различными расами, обитающими на красной планете. Благодаря своему мужеству, решительности и находчивости Картер умудряется не только выжить, но и занять высокое положение в марсианском обществе, раздираемом интригами. Главной его наградой становится любовь прекрасной Деи Торис, принцессы Гелиума, которую он освобождает из рабства. Его многочисленные подвиги в сражениях с воинственными племенами, воздушными пиратами и прочими силами марсианского зла сделали Джона Картера самым популярным долгожителем фантастической литературы. В данной книге романы Берроуза впервые издаются в новом, более полном и точном переводе, с великолепными иллюстрациями Томаса Йейтса!

Этот том из серии "Мастера приключенческого жанра" посвящен трем первым романам о Джоне Картере, герое ряда фантастических романов Эдгара Берроуза, автора "Тарзана". Действие этих романов происходит на Марсе, с которого начались приключения Джона Картера, в следующем томе будут напечатаны следующие три "марсианских" романа о нем.

Содержание:

Дочь тысячи Джеддаков

Боги Марса

Владыка Марса

Издание подготовлено и выпущено с участием ММП "Борисфен".

Мы знаем множество Марсов – Марс Герберта Уэллса и Рэя Брэдбери Алексея Толстого и Артура Кларка, Филипа К. Дика и Айзека Азимова, Роберта Хайнлайна и Стэнли Вейнбаума… список можно продолжать до бесконечности.

А теперь перед вами – Марс Эдгара Р. Берроуза.

Марс головокружительных приключений и чудовищных монстров. Марс великих героев и прекрасных королев древних земель. Мир жестоких богов коварных жрецов и мудрых магов. Марс, совершенно не похожий на всё остальные…

Марс, без которого, возможно, попросту не существовало бы Марсов остальных.

В трилогии классика американской фантастики Э. Берроуза «Марсианские войны» главный герой — землянин Джон Картер, — загадочным способом попав на Марс, встает на защиту империи Гелиума. Обладая необыкновенной силой, храбростью и дипломатическим талантом, он обретает заслуженную славу самого выдающегося воина на Марсе и восстанавливает справедливость в государстве, которое стало его второй родиной.

В тени леса, окаймляющего багряную поляну долины Дор, на берегу мертвого озера Корус, при переменном свете быстро бегущих лун Марса, я крался следом за темной фигурой, пробирающейся вперед. Настойчивость, с которой выслеживаемый мною человек избегал света и выбирал темные места, указывала на его недобрые намерения. Уже в продолжение шести долгих марсианских месяцев бродил я по соседству с ненавистным мне храмом Солнца, в медленно вращающемся корпусе которого, глубоко под поверхностью Марса, оставалась заточенной моя Дея Торис. Живая или мертвая? – этого я не знал. Поразил ли кинжал злобной Файдоры сердце моей возлюбленной? Только время могло раскрыть истину.

В книгу включены девятый и десятый романы марсианской серии.

Оглавление:

Искусственные люди Марса. Роман

Лана из Гатола. Роман

Я был в гостях у одного приятеля и слышал от него эту историю.

Он рассказал мне ее просто так, безо всякого повода. Мог бы и не рассказывать. Начал он ее под влиянием винных паров, а потом, когда я сказал, что не верю ни одному его слову, это удивило его, и он, подстрекаемый моим недоверием, счел себя вынужденным рассказать все до конца.

Человек он был радушный, но гордый и обидчивый до нелепости. Задетый моим скептицизмом, он, для подкрепления своих слов, представил мне какую-то засаленную рукопись и кипу старых сухих отчетов Британского Министерства Колоний.

В книгу включены четвертый, пятый и шестой романы марсианской серии.

Содержание:

Тувия — дева Марса

Марсианские шахматы

Великий ум Марса

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Неизвестный человек распространяет бюллетени, в которых рассказывает правду о товарах, опасных для потребителей. Узнав об этом, промышленный магнат Мервин Грей решает найти таинственного издателя и использовать его талант в своих целях.

     В четверть двенадцатого вечера 6 ноября 1879 года, торопливо сворачивая у старинно-го водохранилища на Пятую авеню с одной из пересекающих ее улиц, я врезался в кого-то, кто двигался мне навстречу.

     На углу было очень темно, так что я не мог разглядеть, с кем имел честь столкнуться. Тем не менее, мой привыкший быстро реагировать ум успел, прежде чем я опомнился от неожиданности, отметить несколько вполне определенных фактов, касающихся того встречного.

Как известно, народы Гладовнн и Сароннна на протяжении многих веков считались заклятыми врагами. В средние века каждому из них довелось брать верх над соперником, и оба народа с горечью помнили все тяготы угнетения. Даже в крупнейших войнах двадцатого века нации сражались на противоположных сторонах.

За опустошительными войнами последовало мирное столетие. Гладовия и Саронин тоже не воевали, но относились друг к другу с презрением и насмешкой.

Герман Гелб повернул голову, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Потом спросил:

- Это кто, министр, что ли?

- Да, министр иностранных дел. Старик Харгрув. Вы готовы завтракать?

- Конечно. Что он здесь делал?

Питер Джонсбек помедлил с ответом. Затем поднялся и жестом пригласил Гелба следовать за ним. Они дошли по коридору до утонувшей в пару кухни, в которой пахло острой пищей.

- Вот, - сказал Джонсбек. - Еда готовится при помощи компьютера. Все автоматизировано. Человеческие руки даже не прикасаются к продуктам. Я сам составлял программу. Помните, я обещал вам угощение? Прошу отведать.

Введите сюда краткую аннотацию

В конце августа, ночью, меня вызвали к президенту Академии наук. Одновременно со мной к главному зданию Академии подъехал директор Института нейрокибернетики, тоже недоумевавший, почему его потревожили в столь поздний час. Оказалось, что, кроме нас двоих, президент вызвал на экстренное совещание еще нескольких руководителей научно-исследовательских институтов.

— Товарищи, — начал президент, — я должен ознакомить вас с радиограммой, полученной сегодня вечером из Соединенных Штатов.

Космотанкер "Апшерон" дожидался на Ио буксир с контейнерами, заполненными веществом Большого красного пятна. Внезапно, на Юпитере происходит энергетическая вспышка, "ослепившая" все приборы и внешние датчики танкера. В этой критической ситуации, два практиканта — Володя Заостровцев и Алексей Новиков, берут на себя вычисление положения корабля в пространстве, и прокладывают траекторию ухода от Юпитера…

Одинокий патрульный вездеход медленно плыл на воздушной подушке вдоль карьерной балки. Если бы кто-то видел его со стороны, ему могло показаться, что вездеход дымится. Но это просто выдувались из-под балахона густые клубы мелкого песка — оранжевого, как вся почва на этой планете.

Внизу в карьере копошились роботы-рудокопы, похожие сверху на больших стальных муравьев. Уже час, как солнце закатилось за барханы, и лишь справа над горизонтом светил маленький далекий Денеб, раскладывая по песку прямые и ровные тени. Ночной темноты на этой планете не существовало.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эдгар Берроуз

Венерианский маг (фрагмент)

("Carson Napier of Venus" #5)

1

Рой Чепмэн Эндрюс однажды сказал, что приключения - результат плохих способностей и неумения. Если бы дело обстояло именно так, мне должны были бы сразу в двух мирах вручить призы за самые слабые способности, полное отсутствие какого-либо умения и дурные наклонности, потому что я всегда напарываюсь на самые удивительные приключения.

Мне кажется, что я всегда вполне толково планирую свои поступки, иногда даже проявляю незаурядную хитрость и смекалку, чтобы избежать неприятностей; но потом откуда-то выскакивает маленький подленький чертик, и вся моя рассудительность катится в тартарары. Однако должен признать, что это мой обычный недостаток; и всякие безобразия, в частности, безрассудная смелость, весьма характерны для меня. Я опрометчив. Я всегда пытаюсь поймать самый невероятный шанс. Я знаю, что это глупо.

Во главе моих пленителей были онгйан Муско и тористский шпион Вилор. Эти двое вместе задумали и осуществили похищение Дуари с борта «Софала».

К берегу их перенесли летучие анганы, крылатые люди Венеры. Эта парочка бросила Дуари на произвол судьбы, когда их отряд был атакован дикими волосатыми людьми; лишь благодаря счастливому случаю я сумел спасти ее. Мне помог анган, который столь геройски защищал ее.

Теперь Вилор и Муско были вне себя, от того, что я смог вырвать Дуари из их когтей и отправить обратно на корабль — хотя перед этим они бросили ее на верную смерть! После того как другие разоружили меня, они опять расхрабрились и с яростью набросились на беспомощного пленника.

УИЛЬЯМ С. БЕРРОУЗ

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

ЭЛЕКТРОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ОТ УОТЕРГЕЙТА ДО РАЙСКОГО САДА

В начале было слово и слово было бог и оно осталось одним из таинств с тех самых пор. Слово было Бог и слово было плоть как нам сказали. В начале чего именно было это начальное слово? В начале ПИСЬМЕННОЙ истории. Широко допускается, что слово сказанное появилось раньше слова написанного. Я же предполагаю, что устное слово в том виде, в каком мы его знаем сейчас, возникло после слова письменного. В начале было слово и слово было Бог и слово было плоть... человеческая плоть... В начале ПИСЬМА. Животные разговаривают и передают информацию, но не пишут. Они не могут предоставить информацию будущим поколениям животных за пределами своей коммуникационной системы. В этом сущностное отличие людей от других животных. ПИСЬМО. Коржибский, развивший концепцию Общей Семантики, значения значения, отметил эту человеческую черту и описал человека как "животное, связующее время". Он может передавать информацию другим людям через интервалы времени посредством письма. Животные разговаривают. Они не пишут. Так, например, мудрая старая крыса может много знать о ловушках и ядах, но не сможет написать учебник СМЕРТЕЛЬНЫЕ КРЫСОЛОВКИ ВАШЕГО СКЛАДА для журнала Ридерз Дайджест с советами, как усовершенствовать нору, избежать хорька или справиться с умниками, пихающими комки металлической проволоки вам в дом. Сомнительно, чтобы устное слово когда-нибудь развилось бы настолько, чтобы эволюционировать за пределы животной стадии без слова написанного. Письменное слово выводится путем заключения в ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ речи. Нашей мудрой старой крысе не придет в голову собирать молоденьких крысят и передавать свои знания посредством ауральной традиции, ПОСКОЛЬКУ ВСЯ КОНЦЕПЦИЯ СВЯЗЫВАНИЯ ВРЕМЕНИ НЕ МОГЛА БЫ ПОЯВИТЬСЯ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО СЛОВА ВООБЩЕ. Письменное слово, разумеется, - символ чего-то, и в случае с иероглифическим языковым письмом, вроде египетского, может являться символом самого себя, т.е. картинкой того, что оно представляет. Это не так у алфавитных языков, вроде английского. Слово нога изобразительно отнюдь не напоминает ногу. Оно относится к СКАЗАННОМУ слову нога, поэтому мы можем забыть, что написанное слово ЕСТЬ ОБРАЗ и что письменные слова суть образы, данные в последовательности, т.е. ДВИЖУЩИЕСЯ КАРТИНКИ. Поэтому любая иероглифическая последовательность дает нам моментальное рабочее определение произнесенных слов. Произнесенные слова - вербальные блоки, относящиеся к этой изобразительной последовательности. А чем же тогда является письменное слово? Моя основная теория заключается в том, что письменное слово было, в буквальном смысле, вирусом, сделавшим возможным устное слово. Слово не признавалось вирусом, поскольку достигло состояния стабильного симбиоза с носителем... (Эти симбиотические отношения в настоящее время разрушаются в силу причин, которые я предложу читателю ниже.)

Уильям С. Берроуз

МОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Книга Cнов

Перевел М.Немцов

Майклу Эмертону

18 января 1966 г. -- 4 ноября 1992 г.

Я не давал покоя городу твоих снов, невидимый и

настойчивый, точно терновый пожар на ветру.

Сен-Жон Перс, "Анабасис" (1)

БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю Джима МакКрэри, который на протяжении нескольких лет тщательно расшифровывал эти тексты по множеству поспешных заметок на обрывках бумаги, каталожных карточках и страницах, напечатанных одной рукой. Также благодарю Дэвида Оли, тоже участвовавшего в расшифровке; Джеймса Грауэрхольца, который по мере накопления машинописных черновиков собирал их в папки, становившиеся все толще, рецензировал и редактировал окончательную работу; и Дэвиду Стэнфорду, который терпеливо подталкивал и поощрял меня к завершению этой книги.